Когда отравит душу горький яд, бездушный, словно суп из концентратов -
уехать в глушь, куда глаза глядят: в какой-нибудь Саранск или Саратов.
Сбежав от ощущения беды, привычного во всех знакомых лицах,
в гостинице, в которой нет воды горячей, ненадолго поселиться;
подольше спать, не соблюдать режим, пожить хотя б чуть-чуть идеей вздорной...
А вечером неброским и чужим гонять чаи с безликой коридорной;
забыв дела, привычки, времена, сойти в конце концов с опасной кромки,
а утром из сквознячного окна следить за танцем спятившей позёмки;
не слушать то, что "ящик" говорит и спрятать от себя дурные думы,
а днём бродить какой-то местной стрит - безлюдной, как пустыня Каракумы;
от холода вжимаясь в воротник, в карманах прятать зябкие ладони...
Лишь только б не неслись по кругу кони, и узнаванья не иссяк родник.
У каждого - свой личный выбор бездны, поди вмести резоны в краткий спич.
Есть многое на свете, друг любезный, чего умом холодным не постичь.
Не знаю, что нам предки завещали, но правда примитивна, чёрт возьми,
и так, как обрастаем мы вещами, мы обрастаем близкими людьми.
И кто добра желает нам? - они же, они же наполняют каждый час,
и с каждым мигом делаются ближе, корнями глубоко врастая в нас.
Они спасут от ведьм и василисков, уберегут от нищенской сумы.
Они так близко; боже мой, так близко! - что задыхаться начинаем мы.
И нам порой нужны свои литавры, своё - какое б ни было! - житьё.
Ведь мы пока что люди, не кентавры, и нужно нам хоть что-то, но своё.
Чтоб душам не страдать неурожаем (а мы же урожаем дорожим!) -
мы от своих на время уезжаем. Куда-нибудь. К совсем-совсем чужим.
Чужие не наполнят наш объём, незначимость их благотворна птичья.
Мы с ними благодарно познаём целительную силу безразличья.
Они не шепчут истин на ушко, от их земных тревог не едет крыша,
и почему-то дышится легко от их уменья слушать нас, не слыша.
Они - по сути, нашенских пород, из нашего, из сходного потока;
но вишь - не забирают кислород, так безнадёжно нужный нам для вдоха.
Они - простые вешки на пути, не наш источник счастья и страданья...
Касательная, как ты ни крути, порой милей прямого попаданья.
И мы вдыхаем небо ноября и расправляем нервы и пружины.
В бутыли, что откупорены зря, мы возвращаем надоевших джиннов.
Сказавший "А" произнесет и "Б", не торопясь допьёт стаканчик виски -
и, вновь став верным прежнему себе, он сядет в поезд и вернется к близким.