Расскажу вам, детки, сказку вчерашнего дня.

Без особых «описательно-сенситивных», «маньеристических» моментов, для большинства «пафосно-выпендрёжных», соответственно.

Расскажу, так, чтобы было понятно и, возможно, интересно любому персонажу, привыкшему к переведённой троечниками-студентами литературе зарубежной и откровенно третьесортной литературе русской, современной.

Правда, для этого надо выбрать литературного героя, которого только профаны, совершенно не разбирающиеся в литературе, могут спутать с образом автора. Героиню, (да-да, ворочайтесь в гробу, представители классической критики, героиня вместо героя, и мужской образ вместо женского, но об этом потом) назовём незамысловато, Анфисой.

Так вот, однажды вечером, покачиваясь в такт вагону, Анфиса ехала к тому, чьей возлюбленной она являлась. Анфиса читала оранжево-чёрную книжечку, которая еле уместилась в её чёрной-чёрном сумочке-рюкзачке. Дорога предполагалась долгой, без пересадок и прочих неприятных мелочей, по радиальной линии в один из её концов. Она была рада углубляться в дебри матерного чтива без остатка, но неожиданно до её ушей начал доноситься назойливый, раздражающий слух крик по типу: «Помогите люди добрые…»

Анфиса, девушка равнодушная к плохой игре подземных актёров, не подняла бы и глаз, если бы, звук, приближаясь, не материализовался в высокого молодого человека с красивым лицом, размашистыми, практически вульгарными жестами, хитро искрящимися глазами и не закрывающимся ртом.

Громким, резким голосом подглуховатого, парень читал стихи. На остановках вставал между дверьми и довольно артистично декламировал нечто эпикурейское. Потом подходил чуть ли не к каждому пассажиру и говорил, что ему не на что доехать домой. Просил поддержать юное беспутное дарование. Тут же говорил, что голоден и что если ему кто-то не верит, то может купить ему что-нибудь поесть. «Я ем всё: хлеб, булочки, сосиски, что угодно. А ещё я очень хочу пить. Можете купить мне бутылочку воды. Сок, конечно, я больше люблю, но вода тоже ничего…»

Когда он подошёл к Анфисе, он неожиданно замолк и стал разлядывать текст в её книжке. Девушка с лёгкой, кривоватой улыбкой, показала чёрно-оранжевую обложку ,которая по мнению глупых юношей и девушке, являла своего рода знак избранности и совершенного вкуса в арт-среде. На парня, как ни странно, это никакого впечатления не произвело.

Внешне беспардонно, но по сути полувопрошающе, он взял пёстрого уродца в свои руки и пролистал пару страниц. Анфиса попросила вернуть книгу, потому что она её ещё не успела прочесть, а ещё потому что не занималась благотворительностью. Парень положил книгу на её колени и уселся в её ногах. «Эта книга про войну, кровь, там стреляют и убивают, да? Тра-та-та-та-та!» Паренёк вскочил и направил очередь из огнестрельной руки в недовольно скорчившегося дедулю. Настрелявшись в волю, он уселся обратно и заглянул ей в глаза.

-  Эта книга скорее про любовь. Даже не так, про людей. Правда, там есть один герой-бунтарь, который периодически что-нибудь подрывает.

- Так я и думал. – чувственные губы приняли форму скорби во плоти. - Что же вам, люди, не хватает крови? Так съездили бы туда, где её действительно много, насытились бы - крикнул он в сторону других пассажиров.

- Если будет действительно нужно, я и здесь ею напьюсь, спокойно пообещала Анфиса. –Чего ты хочешь от жизни, мальчик?

- Я хочу делать то, что мне нравится – писать и читать стихи. Выступать. И чтобы это приносило какие-то деньги.

- Разве творчество не должно быть бескорыстным.

- Мне-то деньги не нужны. Надо мать с сестричками поддерживать.  

-  А что ты готов за это отдать?

-  Могу отдать 50% прибыли.

- Нет, что ты готов ОТДАТЬ?

- Я буду отдавать свои стихи.

- Чего ты готов лишиться?

- Лишиться?

- Да. Готов, например, потерять ноги, голос, душу продать?

-Так вы ВЕДЬМА! – радостно прокричал мальчишка.- Скажете, что меня в жизни ждёт?- спросил он и протянул раскрытую ладонь.

- Увы, я не гадаю по руке. Так что, готов продать душу?

Он ответил в стихах. Наверное, они были хороши, но От стихов Анфису всегда клонило в сон. Из полудрёмы она вышла на последней строчке: « …Нет, не продам я душу дьяволице!»

- Ну не хочешь, как хочешь. – пожала плечали девушка.

В это время поезд остановился и парень резко вскочил и встал между дверьми.

- Товарищи! Я хочу прочесть стих о прекрасной женщине!

Нежнее нежного 

Лицо твое, 

Белее белого 

Твоя рука, 

От мира целого 

Ты далека, 

И все твое — 

От неизбежного.

От неизбежного

Твоя печаль,   

И пальцы рук  

Неостывающих,   

И тихий звук  

Неунывающих 

Речей, 

И даль 

Твоих очей.

А теперь, стихворенье о любви!

Села муха на варенье

Вот и всё стихворенье!

Это было стихворенье о любви к варенью! – проголосил он и уселся обратно к Анфисе в ноги.

- Деньги – мусор.

- О да, но тем не менее, они являются мерой свободы. Если человек именно так считает и если у него они есть, то он действительно свободен.

- Да-да, наверное так.

- Ты можешь говорить тише? Тебя и так прекрасно слышно .– поморщилась Анфиса.- Или у тебя проблемы со слухом?

- Нет, просто я 4 года проработал на стройке. Там пока до крановщика докричишься, пол района на уши встают.

Он взял её руки в свои и спросил, не играла ли она на каком-нибудь инструменте. Она ответила, что 8 лет оттарабанила на  фортепиано и больше к нему не подойдёт.

-Я тоже много чем занимался: 15 лет танцами, 18 – плаванием, даже чемпионом бы стал, если бы не сглупил  в 14 лет – грустно улыбнулся он.- Пять лет отдал Гнесинке, на курсы всякие ходил, а как был дурак, так и остался.

- И сколько тебе лет?

- Многих девушек это отпугивает. Не поверите, но мне 24. – он порыскал в карманах и вытащил паспорт.

- Похоже на правду.

- Честно-честно, - паспорт раскрылся. – Вот, 84-го года рождения.

Вдруг, он сжал её ноги своими коленями, стиснул ладони и взглянул в её глаза так, будто хотел, чтобы его туда втянуло, как в водоворот.

- Возьмите меня к себе. Я хороший. Готовить умею, стираю, убираю, ремонт делаю, плитку кладу, люблю домашних животных, детей, очень полезный в хозяйстве!

- А как же мама и сестрёнки? – ехидно заметила девушка.

- Мама – это совсем другая история. У неё пенсия 2 тысячи. Сколько не ходила разбираться, всё бесполезно. Над ней только смеялись. Отца давно убили. За что-то, не знаю, ни за что, наверное. Так что четыре сестрички теперь у меня здесь – он ударил себе ребром руки где-то на границе шеи и затылка.- Надо крутиться.

Анфиса сделала вид, что не заметила, как он ушёл от ответа на вопрос, и улыбнулась.

В это время поезд в очередной раз остановился. Молодой человек снова вскочил и начал предлагать всем близкостоящим женщинам взять его к себе домой: «… я ремонт делаю, плитку кладу…»

Чуть поезд тронулся, он занял своё место в её ногах, привычно стиснул колени и сжал ладони.

- Знаете, а ведь у меня за всю мою жизнь ни разу не было девушки. А всё потому, что я никогда не мог себе этого позволить.

Господа пассажиры,- обратился он к вагону,- скоро мы с вами окажемся на поверхности и тогда я прочту вам ещё парочку стихворений!

Следущие 10 минут он читал ей стихи, которые были складными, которые вполне годились для ответа на её многочисленные колкие реплики и вопросы.

Когда за окнами вагона показались уличные фонари, он встал перед ней на колени и начал декламировать свое «стихворенье», он обращался к ней, воспевал её красоту и власть над мужчинами, рассказывал, как сотни лет назад боги и цари развязывали войны за возможность на секунду привлечь её внимание и добиться минутной благосклонности. Он целовал её пальцы, руки и даже носки коричневых сапожек, оставляя мокрые следы искренности. Он резко вставал и указывал на неё рукой, вставал на колени и тянулся к ней, как к солнцу, когда очередной принц погибал без её любви, когда цветы и деревья чахли без её улыбки…

Поезд начал зарываться в туннель, и юноша снова оказался в ногах Анфисы.

- Если вам что-то понадобится – звоните. Помогу, чем смогу.

- И куда мне звонить, интересно?

- Ах да. Сейчас. Карандаш есть. На чём записать?

Анфиса протянула оранжево-мёрную матерную книжку.

Юноша начал большими квадратными буквами медленно выводить номер. В это время поезд остановился.

- А какая остановка?

- Ваша, кажется.

- Ну тогда мне пора.

- Нет уж, дайте дописать, на следующей остановке пересядете на обратку – сказал он и сжал её ноги ещё сильнее.

С…Е…Р…Г…

- Чёрт! Следующая же конечная! И там нет перехода на обратку!!! – занервничала Анфиса

Е…Й…

Двери захлопнулись.

И вправду!!!! Что же я!!!! МАШИНИСТ, ОТКРОЙ ДВЕРИ!!!! – шутливо-обречённо прокричал парень, за что и получил оранжево-чёрной книгой по макушке.

Сергей свалился на пол в скрюченной позе и так пролежал примерно минуту, после чего порывисто вытянулся, перевернулся на живот и обратился к недалеко стоящему парню: « Вот, вы свидетель! Вы всё видели! ЧЛЕНОВРЕДИТЕЛЬСТВО! Сейчас пойдём в милицию и ей ВОООООООООООООООООООТ такое дело накатаем!!!»

Анфиса засмеялась. Довольный эффектом, он занял своё любимое место и начал целовать её пальцы.

Вскоре, поезд доехал до конечной. Какая-то женщина вручила ему букет полувялых жёлтых роз. Сергей принял их поклоном. Они оказались на продуваемом холодным зимним ветром перроне.  Сергей настоял, чтобы она надела дублёнку. Потом захотел подарить ей свой букет

- Это не слишком удобно. Я не домой еду.

- К молодому человеку?

- Да.

- Всё равно возьми.

- Не могу, прости. Хочешь, можешь проводить меня до станции, которую я пропустила.

- Могу – радостно согласился он.

 Они спустились вниз по лестнице вдвоём, а за поворотом он исчез. Анфиса улыбнулась и пошла покупать билет.