Эта история, клянусь, не выдумка. Произошла она давным давно, но до сих пор о её героях, оставшихся по понятным причинам анонимными, ходят легенды.

Стояла у нас во дворе некая машина. И в один далеко не прекрасный денёк, её владелец поставил новую сигнализацию. Сигнализация начала портить нервы жителям окрестных домов в первую же ночь - она выла. Выла, мяукала, пищала, орала, завывала в ответ на самомалейшее дуновение ветерка. Пять минут, десять, пятнадцать... Потом то ли хозяин выходил её отключал, то ли просто электронное нутро уставало голосить, но сигнализация затыкалась. До следующего порыва ветра. И так каждую ночь. По пять, шесть, семь раз. Мужик приезжал явно очень поздно, а уезжал рано, машину парковал то у третьего подъезда, то у седьмого, поэтому никто не мог даже приблизительно сказать, в каком из десяти подъездов нашей "китайской стены" живёт злоумышленник.

***

И вот одной тёплой майской ночью терпение Ивана Петровича Кропоткина с восьмого этажа лопнуло. Надев тренировочный костюм, он свистнул полусонной Юте и буркнув жене: "Скоро вернусь", - ушёл во тьму. Вдоль тротуара тянулись ряды капотов, чёрные, белые, красные, попадались жёлтые и зелёные, но как назло, проклятая сигнализация молчала. Погуляв с часик, Иван Петрович отчаялся найти преступника, замёрз как собака (Юта, кстати, совсем не замёрзла и чинно трусила как всегда, у правой ноги Ивана Петровича) и принял решение вернуться.

Зря он это сделал. Только Евгения Александровна Кропоткина закрыла за мужем дверь и собралась, отчаянно зевая, предложить озябшему Ивану Петровичу чаю, как проклятая сигнализация взвыла снова. Иван Петрович, несмотря на возраст и лишние килограммы, резво скинул только что надетые тапочки, прыгнул в кроссовки и, на ходу застёгивая ветровку, помчался в погоню. Но вот же незадача - стоило только выбежать во двор, как проклятая электроника, в последний раз взвыв дурниной, пискнула и отключилась.

"Я её заметил, - раздался шёпот из кустов. - Пойдёмте, посмотрим кто это".

Иван Петрович подпрыгнул и схватился за сердце. Из кустов вышел мужчина средних лет, одетый, как и Иван Петрович, в спортивный костюм и кроссовки. "Тоже караулит, - подумал тот. - И, похоже, успешнее, чем я!"

"Бакунин, Игорь Александрович", - отрекомендовался незнакомец и очень официально протянул Ивану Петровичу узкую прохладную ладонь.

Кропоткин и Бакунин, аки тати в нощи, подкрадывались к машине. Бакунин до предела напрягал зрение, стараясь не потерять блик на полированном капоте искомой машины. И наконец - вот она, красавица. Сияющая новым бордовым лаком девятка. Игорь Александрович обошёл девятку кругом, попытался заглянуть внутрь салона, но тонированные стёкла только и отражали его собственную усталую физиономию, освещённую неверным светом уличного фонаря. Неловкое движение, и сигнализация взвыла, выдавая своё пиу-пиу-вяу-вяу с громкостью взлетающего истребителя.

Иван Петрович второй раз за сегодняшнюю ночь подпрыгнул и схватился за сердце. Возраст, знаете ли... Работа нервная... Но и в этот раз никто не откликнулся на вопли призывающей на помощь девятки. Окна дома были темны и безучастны.

"Вот угонят у него машину, а он так и будет спать..." - проворчал Иван Петрович.

"А может, и хорошо, что угонят? Хоть поспим нормально, - Раздалось клацанье когтей по асфальту, и в круг света выбежала крупная собака неизвестной науке породы, а за ней и хозяйка - миловидная пампушечка средних лет в болоньевой курточке: - "Алевтина, можно просто Алла".

"Вы-таки её нашли, - полувопросительно сказала Алла. - Мы с мужем всю предыдущую неделю искали..."

"Ну так что, товарищи? - Бакунин обвёл свою маленькую команду взглядом. - Давайте решать, что делать с этим вот", - и он ткнул пальцем в полированный капот. Девятка слегка покачнулась и заорала, как будто её режут.

Кропоткин, Бакунин и Алевтина только вздохнули. Собака неизвестной породы прижала уши и присела. В доме зажглось несколько окон: "Ну за...ли совсем! Заткни свою шарманку, козёл!!!" - проорал оттуда то ли пьяный, то ли сонный голос. Часы показывали половину третьего.

***

- Крышу бы ему проломить... Или на капоте попрыгать, чтобы не выла зря. - кипятился Иван Петрович.

- Да надо ему просто записку оставить. Пусть разберётся со своей сигнализацией! - возразила Алевтина.

- Да зачем записка?! - закипал Кропоткин. - С...л он на эту записку! Простите, Алла, игнорировал...

- Ну а вдруг у него сигнализация сломалась?! А вдруг он спит в берушах? А вдруг у него окно вообще на улицу выходит? А мы ему машину угробим. Ну разве же так можно?

- А что он нам сколько уже сон портит? Это вас не останавливает? - Кропоткин так и кипел ядом.

- Вот что, товарищи, - вмешался до того молчавший Бакунин. - Я, конечно, однофамилец одного анархиста, но анархии нам не нужно. Давайте для начала просто подсунем по дворники записку, а там посмотрим. Может, и этого будет достаточно.

Через минуту под дворником злополучной девятки белела записка следующего содержания: "Уважаемый владелец этого автомобиля! Возможно Вы не в курсе, что сигнализация Вашей машины, самопроизвольно ("Да-да, так и написал, интеллигент хренов!" - Кропоткин всё не мог простить идеи с запиской.) включаясь по нескольку раз за ночь, мешает сну Ваших соседей. Мы уверены, что Вас не затруднит привести сигнализацию в порядок, тем самым вы поспособствуете мирной обстановке в нашем дворе и избежите возможно конфликта с соседями. В том случае, если в разумные сроки сигнализация не будет отремонтирована, мы будем вынуждены обратиться в местное отделение ГАИ для решения указанной проблемы в претензионном порядке".

На том и порешили.

***

- Эт-т-то чо ещё за херня?! Ща ведь стекло поцарапают, ка-аз-злы.. - записка, которую любовно и тщательно писали наши борцы с ночными сигнализациями, была небрежно смята и отброшена на тротуар, где её чуть позже и нашёл идущий на работу Бакунин.

Всю следующую ночь, а она выдалась ветреной и дождливой, девятка завывала на разные голоса не переставая. Лишь с рассветом жители нашего двора смогли наконец заснуть - в машине сел аккумулятор.

***

Как ни странно, последующие несколько ночей стояла тишина. Потом всё началось сначала. Девятка завывала на разные голоса, жители окрестных домов пили на ночь валокордин и валерьянку, крепче закрывали окна, совали головы под подушку, матерились сквозь зубы, но не спал никто. Наши борцы (а было их к тому моменту уже человек десять) написали несколько записок в разных тональностях. От изысканно-вежливой, которая была тут процитирована чуть раньше, до "слушай, козёл, угомони свою шарманку". Безрезультатно. Ночные мучения продолжались.

Поняв, что записки писать неэффективно, пожаловались в ГАИ. Жалобу приняли,  поставили входящий номер, обещали рассмотреть. Всё честь по чести. Беда только в том, что гаишники, похоже, завернули в жалобу селёдку. Никто не пришёл, не разобрался, не повлиял.

***

Девятке объявили вендетту.

Однажды утром Серёга (а именно так звали владельца злополучной девятки), выйдя из дому, увидел на капоте свой любимицы старую газету. И всё бы ничего, Серёга уже привык ко всякому бумажному мусору, которым какие-то дебилы посыпали его машинку, но на газете очень интеллигентно лежал кирпич. Лежал себе, намекая, видимо, что в следующий раз он приляжет на голый капот, да ещё и с какого-нибудь четвёртого этажа или откуда повыше. Серёга намёку внял. Аккуратно убрал кирпич, выбросил газету... и вечером припарковал машину в соседнем дворе.

Соседний двор был разбужен в час ночи. Но Серёга мирно спал, он вообще отличался крепким здоровым сном. Мирно спали и Алевтина с мужем, и её неизвестный науке пёс, и Иван Петрович с Евгенией Александровной, и Бакунин в своей холостяцкой квартирке, и ещё многие-многие жители нашего большого двора.

Соседи ворочались, разбуженные, матерились сквозь зубы и пили валерьянку.

***

Прошла неделя, за ней другая. Наш двор забыл, что значит вскакивать посреди ночи от истошных воплей сигнализации. Наш двор забыл, что значит спать с плотно закрытыми окнами, когда на дворе стоит душное московское лето. Боевой пыл наших активистов угас, ночные собрания подпольщиков были отменены, хотя те неизменно вежливо здоровались друг с другом при случайных встречах. Люди быстро забывают плохое. Как вдруг...

"Пиу-пиу-пиу... Вя-вя-вя... И. И. И. И. .... Пиу-пиу..." На часах было три утра.

***

Утром Серёга, забывший об осторожности и припарковавший машину в родном дворе, вышел из подъезда, весело насвистывая. В желудке уютно свернулся приготовленный Танькой завтрак, светило солнышко, пели птички, жизнь была воистину прекрасна.

Девятка стояла там, где он её вчера оставил, а из капота торчал любовно и со вкусом загнанный на две трети своей длины лом.