taintut.net/anomaliy29.htm Отсюда до ближайшего населенного пункта километров двадцать. Как говорится, богом и чертом забытое место. Хотя ландшафт здесь сказочный. Пологие холмы Валдайской возвышенности, вековые сосны – настоящее царство Берендея. Есть и своя избушка на курьих ножках. Только не Баба Яга там живет, а лесник тутошнего лесничества Михаил Кондратьевич Чумаков с женой Татьяной Алексеевной. Не один десяток лет обходит свои владения Чумаков.

Каждый кустик знает, каждую ложбинку. От конторы лесничества до владений Чумакова журналисты "Страшной газеты" добрались на мотоцикле Михаила Кондратьевича за каких то пару часов. Выпили наскоро чаю с липовым медом, любезно предложенных Татьяной Алексеевной.

– Пойдем, покажу вам этот круг, – сказал Михаил Кондратьевич. – Только в ботиночках своих промокнете, болотисто там. Татьяна, дай журналисту мои старые охотничьи сапоги. Первый осенний ледок хрустел в тишине леса необычайно громко и зловеще. – Девятнадцатого октября я пошел в Кузьмоловское урочище, – начал свой рассказ Чумаков. Летом там пожар большой был, верховой притом.

Верхушки у деревьев все сгорели, а стволы остались. Лесхоз решил этот участок под лесозаготовки отдать, не гнить же зазря древесине. Мне нужно было четко обозначить границы лесосеки. Иду, значит, по тропинке, а тут мой пес Карым зайчишку спугнул и погнал его в сторону болота. Ну, я сообразил, что он оттуда обратно побежит, и пошел в сторону видневшейся за деревьями поляны, куда, по моим расчетам, Карым выгонит косого.

Встал у края полянки и жду. Слышу – лай Карыма приближается. Я ружьишко приготовил, а тут и заяц выскочил на поляну, за ним Карым. Прицелился – вдруг на моих глазах заяц как бы растворился в воздухе! Карым тоже остановился, озирается – что за чудеса. И с виноватой мордой ко мне бежит. Тихонько так. И представьте себе такую картину: как в замедленной съемке исчезает голова собаки, туловище… У меня от страха аж волосы зашевелились. Стою, значит, а подойти ближе боюсь. Немножко оклемался, взял палку и бросил в то место, где Карым испарился.

Палка метра два до земли не долетела и исчезла. А тут дождишко заморосил, присмотрелся я повнимательнее и вижу – идеальный круг диаметром метров пять и высотой примерно в человеческий рост прорисовывается в дожде. Вернее, как бы это сказать, в этом круге дождя нет…

Несколько минут мы шли молча. Наконец добрались до описанного Михаилом Кондратьевичем места. Поляна как поляна. Таких сотни в лесу. Лишь потом я понял, что на этой поляне ничего не было! Ни камешка, ни травинки, ни кустика, абсолютно ровная поверхность плотно утрамбованной земли. – Вон где граница круга, – сказал Чумаков, видите поваленное дерево, как пилой срезано. Кстати, круг растет, расширяется. На прошлой неделе я заметил рядом большой пень. Его уже нет – круг слопал.

Он поднял увесистый сук и швырнул его на поляну. Прямо в воздухе над поляной деревяшка исчезла!.. …Возвращались к избушке лесника под вечер. Никогда не верил ни в леших, ни в ведьм. А тут такая чертовщина!

…Журналист обратился к ученым: что они думают и думают ли что нибудь по поводу загадочного пятна? Вот их мнение. Происхождение круга неизвестно. Есть несколько версий о механизме его действия. Первая. У всех материальных объектов, попадающих в круг, мгновенно рушится внутримолекулярная связь. Иными словами, предметы распадаются на молекулы.

Вторая рабочая гипотеза выглядит еще более фантастично – круг является туннелем, соединяющим нашу планету с параллельным миром. И все предметы, попадающие в сферу его действий, отправляются туда. Есть и другие версии: влияние внеземных цивилизаций, волновый коллапс и т. д. Но, на наш взгляд, все эти гипотезы не отражают действительности. Ясно одно – круг поглощает все материальное – живое и не живое, а главное – растет.

При нынешних темпах (пятно постоянно увеличивается в диаметре на восемь миллиметров в секунду) через два три года придется эвакуировать близлежащие села и города. А через 14 лет смертельное пятно доползет до Москвы и Санкт Петербурга…

http://www.taintut.net/mif4.htm Москвичка Ирина Игоревна М. была свидетелем невероятных событий, которые, как она считает, вряд ли кто-нибудь сможет объяснить. Ольга никогда не была в горах. Молодая, красивая, смелая, с дурной репутацией, прошедшая огонь, воду и медные трубы, она оказалась в цейтноте: депрессия душила ее.

Я была старше, понимала, что за ее бесшабашным прожиганием жизни кроется не нашедшая своего места в жизни неординарная личность. И мне захотелось показать ей другие отношения и других людей. Я предложила пойти с нами в горы. Ольга увлеклась. Сборы, подготовка, покупка снаряжения вывели ее из апатии, которая держала ее месяц в доме, слоняющуюся из угла в угол, ненавидящую весь мир и спящую по десять - двенадцать часов в сутки.

Она шла, как настоящий боец. Изнеженная, не боялась никакой работы, никаких неудобств. Ее полюбили все. Ей прощали все. У нас не принято было говорить бранные слова (я никогда не слышала их ни от кого из своих товарищей). Мы только молча сносили, когда наш инструктор за что-нибудь очень серьезное (ведь жизнью иногда за ошибки приходится отвечать!) распекая виновного, произносил слишком эмоциональные слова.

Но когда Ольга впервые в своей жизни, повиснув на сорокаметровой высоте и вцепившись мертвой хваткой в страховочный конец, на все ущелье кричала: "... ваши горы, ... ваш альпинизм!", - мы хохотали без малейшего чувства неловкости и обнимали ее, когда она, пересилив страх, разжала пальцы и решилась спуститься вниз.

Она была счастлива с нами. Сила новых ощущений и новых отношений и стала, видимо, тем толчком, который внес в ее жизнь нечто, не имеющее никакого реального объяснения. Вечером все было прекрасно. Мы пели у костра, звенела гитара, звезды висели, казалось, в метре над головой, временами детским плачем кричал шакал, загорались и гасли огоньки светлячков в окружающих нас темной стеной кустах.

Потом мы лежали в зашнурованной палатке и сквозь опущенный полог смотрели на освещавший его догорающий костер. Задняя и боковые стены нашего убежища были черные - за ними сгустилась мартовская ночь. Неожиданно между нами и костром возникла темная тень - чей-то силуэт. Мы уже засыпали, поэтому даже пошевелить губами, чтобы поделиться мыслями о том, кому из наших не спится, не было сил.

Так прошло несколько минут. И вдруг сон у меня, как рукой сняло. Я поняла, что этот силуэт маячит не между костром и палаткой, а заслоняет светлый полог, сидя на корточках внутри нее! Нас было четверо. Вернее, в этот момент уже пятеро. И этот пятый сидел в ногах у Ольги. Я вскрикнула. И он исчез.

Мы стали делиться впечатлениями. Оказалось, что его видели все, но так же, как и я вначале, думали, что кто-то сидит у костра. И тут мы обнаружили, что в дискуссии не участвует Ольга. Она спала. "Во дрыхнет! Измаялась с непривычки", - пожалели ее. А она забормотала, потом застонала и заметалась в своем спальнике. Я положила руку ей на лоб - она вся горела. Мы испугались.

Кто-то понесся за мокрым полотенцем, начали вскрывать аптечку (до этого ни разу не пригодилась), включили фонарь под потолком. Ольга еще пару раз вскрикнула и затихла. Принесли лекарства, воду, полотенце. Она спала! Попытались разбудить. Не просыпалась. Потрогали лоб - температуры, как не бывало. И все же снова и снова пытались ее разбудить. Она дышала ровно, спокойно, но ни тряска, ни холодная вода, которой ей протерли лицо - ничего не действовало. Будить передумали.

Прошло около часа. Нас подбросил крик Ольги. Все началось сначала: она снова горела, металась и... проснулась. А проснувшись, зарыдала. Захлебываясь слезами рассказала, что только что вернулась в палатку после страшной ночной прогулки. "Почему вы отпустили меня одну?! Почему никто не пошел со мной?!"

И мы выслушали историю. Среди ночи ее кто-то разбудил, приложил палец к губам: "Молчи! Тихо!", взял за руку и вывел из палатки. Она почему-то не могла ни кричать, ни сопротивляться. Шла за ним. Он привел ее к скале и сказал: "Подожди, сейчас они спустятся, и я тебя познакомлю".

Она со своим ночным проводником стояла на каменной нише и ждала. Была легко одета (ведь из спального мешка вылезла), но не замерзла. Прошло немного времени, и вдруг раздался взрыв. Сорвавшиеся сверху камни посыпались вниз, едва не задевая ее, вжавшуюся в каменную нишу. А проводник отпустил ее руку и выкрикнув на прощанье: "С тобой ничего плохого не случится! Сейчас камнепад закончится, и беги к своим - дорогу ты помнишь. У нас беда - авария!" Бросив ее одну, он прошел сквозь падающие камни.

"Господи, что я пережила! Я боялась, что меня засыплет, я боялась ночью идти одна. Я около лагеря сознание от страха потеряла! Кто меня нашел? Кто в палатку принес?"

Никто ее не находил, никто не приносил по той простой причине, что нигде она не была, а мирно спала. Ни на минуту всю эту ночь она не исчезала из нашего поля зрения.

Но Ольга настаивала. Потребовала бумагу и нарисовала маршрут, по которому шла ночью. Чтобы успокоить ее, да еще потому, что мы были не отдохнувшими и вряд ли смогли бы выдержать нагрузку следующего дня, инструктор принял решение: отложить на день запланированный переход, а Ольге с сопровождением сходить по нарисованному ею маршруту и убедиться, что это был всего лишь сон. Мы прошли чуть больше километра.

Перед нами была скала с каменной нишей. У подножья груда камней, а на скале свежие следы от их падения. Вот и все. Я не знаю, и никто из нас не знает, что это было. Сон? Явь? Ясновидение? Телепортация? Наверное, еще есть какие-то слова и какие-то квазинаучные гипотезы. Мне этого не понять.

А в качестве эпилога хочу добавить, что через три года я и еще один из участников этой истории оказались снова в тех местах. И нас потянуло к Ольгиной Скале. Мы поднялись наверх и нашли там следы давнего пожара с выжженной в центре землей. Любопытное совпадение.

Может быть это связано с последними словами Ольгиного проводника: "... У нас беда - авария!", и с тем взрывом, о котором она нам рассказала? Не знаю. Ничего не знаю.