И пусть они бьют тарелки!

— Ольга, не хотелось бы брюзжать на тему, что раньше вода была мокрее, сахар слаще, а дети послушнее, что мы с Вами не были такими, как нынешние подростки, но...

— Вы удивитесь, но брюзжание это оправданное. Ведь меняемся не только мы, меняется и само время, культурная среда, а подростковый, или переходный возраст, как считают психологи, — это культурный феномен. Еще некоторое время назад его не было. Например, при Иване Грозном…

— То есть как? Трудных подростков секли розгами, и они оттого предпочитали не показывать характер?

— Не совсем. Смысл подросткового возраста — это переход от детства к взрослой жизни. В традиционном обществе, где есть иерархия, где жизнь четко регламентирована, есть ритуал, переводящий человека из мира детства в мир взрослых, поэтому проблем с подростками не возникает. А вот в условиях нашей цивилизации все гораздо сложнее. Попробуйте ответить на вопрос, что для вас значит быть взрослой?

— Не знаю. Наверное, уметь сдерживаться. Но вообще это сложно сформулировать.

— Вот так и миллионы родителей затрудняются с ответом. А что спрашивать с детей? Смотрит подросток на себя в зеркало, на свои длинные руки и ноги, на почти уже усы, и видит «не мальчика, но мужа». Но все остальные смотрят на то же самое, а видят почему-то ребенка и обращаются соответственно: «Шарфик надень, холодно!» Он огрызается в ответ, потому что не понимает, что же нужно сделать, чтобы окружающие признали его взрослость.

Самый простой ответ: взрослый — тот, кому можно то, чего нельзя детям, а именно: пить, курить, ругаться матом и гулять допоздна. И если все это себе разрешить, то, якобы, все поймут, что ты вырос.

Сразу скажу: меньше всего проблем у тех родителей, кто с детства воспитывает в ребенке взрослость, чувство ответственности. Но некоторые дети, конечно, взрослеют не от хорошей жизни — например, когда в семье нет отца и его роль выполняет старший сын. Подростковая дурь в таких случаях обычно редкое явление, ведь на ребенка с детства рассчитывают, как на большого. Так зачем ему кому-то что-то доказывать?

— А лет через десять он предъявит маме счет: ты лишила меня детства! — Практически с каждым ребенком придется хлебнуть забот. И конечно, пример неполной семьи — это пример экстремальной ситуации. Здесь, что называется, сама жизнь решает проблему переходного возраста. Но ведь в любой семье есть обязанности, которые ребенок способен выполнять. Уже в три-четыре года можно помыть свою тарелку. И дети обычно охотно помогают — через это они чувствуют себя взрослыми. Родители, конечно, рискуют: и возни больше, и опасность для посуды есть, да и гораздо проще сделать все самим. Но именно так и отбивают у детей желание помогать. Когда ребенок что-то делает, а родитель его корректирует, результат для обоих — радость. Поэтому лучше не давайте ему дорогую тарелку — пусть разобьет ту, которую не жалко, только бы с раннего детства у него был хоть какой-то участок своей ответственности.

Если же чаду уже пятнадцать, а мы впервые задумываемся, почему он безучастен в быту и пытаемся привлечь его к работе по дому, то и удивляться не стоит, что он нас «посылает». Он не привык к обязанностям и уже не в том возрасте, когда охотно включаются в жизнь семьи. Да и объяснить пятнадцатилетнему подростку, почему именно теперь на его долю выпадает помощь по дому, невозможно. Вы можете втолковывать ему, что он уже взрослый, а в ответ услышите упрек, что еще месяц назад его считали маленьким и позволяли ничего не делать, а теперь он почему-то резко вырос.

Здесь родителям остается лишь идти на хитрость. Например, сослаться на усталость и попросить помочь с посудой. Не упрекайте ребенка в лени, просто попросите, ведь вы действительно устаете после работы… Скорее всего, реакция будет положительной.

«Немедленно надень шарф!»

— Вы упомянули шарф, который родители просят надеть, когда на улице холодно. Как же сделать, чтобы шарф действительно оказался на шее, а не в кармане — из духа противоречия?

— Дух противоречия для подростков так же естественен, как для любого человека, переживающего возрастной кризис. Принцип очень простой: чем сильнее действие, тем мощнее противодействие. Но признаемся, далеко не любую нашу просьбу ребенок встречает в штыки, а скорее ту, которая высказана в директивном тоне, с позиции власти. Подросток просто постарается эту власть нейтрализовать, если не признает ее авторитета. Вот и получается, что вы, заботясь о ребенке, требуете: «Немедленно надень шарф!» — а он в ответ: «Да иди ты… Я уже взрослый, будешь мне тут указывать!»

Решать проблему нужно тем же способом, что и с посудой. Просить, объяснять свое волнение и беспокойство: «Ну пожалуйста, там так холодно… Честное слово, мне будет спокойней». Ваши шансы быть услышанными сразу возрастут.

Садимся делать уроки…

— Другая ситуация: садимся делать уроки. Завтра контрольная, в голове у ребенка пусто, желание готовиться — ноль. Двойка обеспечена. А ему все равно…

— Начало уже хорошее: садимся делать уроки. Задайте себе вопрос: кому это больше надо, вам или ему? Если вам — то вы получили ровно то, к чему стремились, то есть вы учитесь вместо него, и значит, уроки — ваша, а не его проблема, вплоть до окончания школы. В психологии это называется синдромом выученной беспомощности. Если вы с первого класса садились вместе делать уроки, то нечего ждать, что подросток сам будет этим заниматься. С какой стати? Это же вы боитесь двойку получить, это вы хотите «поступить его в институт». К тому же, дети не могут думать и рассчитывать с далеким прицелом, чтобы понять, что плохой аттестат — это реальная проблема. А вот с другом в «аське» не поговорить — это для них действительно беда…

Вы замечали, наверное, что дети еще до школы играют в ролевые игры: в магазин, в парикмахерскую, в учителей… Им хочется скорее стать взрослыми. Поддержите в них это начало! И когда ребенок пойдет в первый класс, объясните ему, что он уже взрослый и у него появилась работа, которую нужно делать хорошо. Обычно дети, пусть и инстинктивно, но с радостью принимают эту новую ответственность. Задача родителей просто не испортить дело.

— Ну а если чадо повзрослело и не справляется со сложными уроками? Ведь именно с этого начинается родительское участие в алгебре, физике, сочинениях… Иначе он просто бросит учиться.

— Вот именно что участие, и только. Нужно объяснить ребенку, что двойка — это его проблема. Пусть он для начала попытается понять, в чем именно у него сложности, имея в виду, что всегда может обратиться к вам при затруднениях. Ну а вы должны быть готовы помочь ему разобраться с этой конкретной проблемой, чтобы дальше он снова работал сам.

— А если в ответ на предложение помочь я услышу: «Отстань! Занимайся своими делами!»

— Пусть так. А вы и занимаетесь своими делами: ходите на работу, зарабатываете деньги для семьи. Вы свои обязанности выполняете. Напомните ему, только в очень дружелюбном тоне, что и у него тоже есть обязанности, но он, в отличие от вас, их не выполняет. Тогда возникает вопрос: а почему? Пусть он разберется, в чем сложность, и подойдет к вам с конкретным вопросом, не перекладывая на ваши плечи домашнее задание. До тех пор, пока его плохие оценки — ваша, а не его беда, не ждите, что в нем что-то изменится.

В подростковом возрасте тема с учебой осложняется и тем, что хорошие оценки перестают работать как самодостаточный стимул. Детям уже не страшно быть двоечниками. Даже наоборот — зазорно быть отличниками. Им интересно гулять, встречаться, школа становится местом тусовок. И тут родителям надо прилагать усилия, чтобы дисциплинировать ребенка. Отправной точкой могут стать его интересы. Кому-то нравится история или география, кто-то книги «глотает»… Подбрасывайте «топлива» в этот котел.

— А если ребенок ничем не интересуется? И у него только одно желание — чтобы его не дергали?

— Если подростку ничего не интересно, значит, проблема в семье. Значит, в доме нет приоритета знаний, а родители столько работают, что на интеллектуальную жизнь сил у них не остается. Они давно сами ничего не читают, кроме газет, никуда не ходят... И для чего тогда ребенку напрягаться в школе, если родителям все эти знания не пригодились?

Ценность знаний должна культивироваться в семье. Ходите вместе в музеи, занимайтесь фотографией, путешествуйте (не обязательно далеко, можно и в соседний город, лишь бы вместе), общайтесь. Если эти интересы разбудить, то ребенку будет проще учиться. Знания, полученные вне школы, дают своего рода козыри: скажем, по географии он будет знать что-то такое, чего никто не знает, и он этим блеснет на уроке. И для него престижно, и учителю приятно.

— Да, но если ребенку интересны только телевизор и компьютерные игры? И запрещать их бесполезно. Есть же друзья, у которых тоже компьютеры, он просто пойдет к ним в гости...

— Любой запрет вызывает в подростке лишь дополнительный интерес, поэтому правильнее давать альтернативу. Вместо тупого мультика посмотрите вместе классное кино. Да, вы потратите свое время. Но за детей надо бороться.

О компьютере разговор отдельный. Конечно, вы должны и имеете полное право ограничить время пребывания ребенка у монитора. (Если компьютер в семье один, скажите, например, что вам надо за ним поработать). Но знайте, что как правило детям совсем не просто выйти из виртуального мира. И иногда, для того чтобы вытащить подростка оттуда, родителю нужно самому туда спуститься. Играйте вместе, отдавая предпочтение более мирным вариантам игр, постепенно переключайтесь на другие совместные дела, не связанные с компьютером. Если же игра стала для ребенка наркотиком, зовите на помощь психологов! Этой темой —зависимостью от игры, или лудоманией — сейчас очень серьезно занимаются.

Впрочем, зачастую самим родителям удобно, что ребенок сидит за компьютером и никого не трогает. Но это состояние жизни в виртуальном мире сродни беспризорности. Просто выглядит вполне социально приемлемо — ребенок вроде бы по подвалам не лазит, под забором не валяется, а сидит дома и чем-то занят. Но это опасное спокойствие. В виртуальном мире у него десять жизней, и он герой, а тут у него — проблемы в школе, ссоры с родителями... Зачем ему возвращаться в реальность?

Бейте тревогу, если вы заметили, что ребенок становится фанатиком. Ищите ему альтернативное занятие, которое было бы не менее увлекательно. Может быть, вам подойдут секции по борьбе, походы...

— Еще к слову о виртуальном мире. Многие дети рисуют ручкой в тетрадке. И порой эти рисунки приводят в ужас, потому что там — железные чудовища, горгульи и другие несовместимые с жизнью, агрессивные существа. Как на это реагировать? Всему виной компьютерные игры?

— Рисунки — это воплощение внутренних образов ребенка. Значит, всё это у него в голове, и сформировано, скорее всего, тем же телевизором и играми. Ужасы беспричинно в сознании не возникают. Знаю случай, когда подросток вытащил из рамки на стене свою фотографию и засунул на ее место рисунок с таким железным чудищем. Наверное, так он видит свой настоящий портрет. Представляете, что у него внутри?.. Подобные эпизоды должны стать для родителей очень серьезным сигналом: действуйте, стучитесь к ребенку, не бросайте его на произвол виртуальной судьбы с десятью жизнями! Он проиграет свою единственную, и вы проиграете вместе с ним.

Есть такой термин — лень

— Многие дети ходят в художественную или музыкальную школы, но не все их заканчивают. Казалось бы: и способности есть у человека, и интерес какой-то был… Но дело брошено на полпути, ребенку надоело. Стоит ли заставлять заниматься дальше?

— Во всем нужна мотивация. Если ребенок, например, рисует, значит, должны быть выставки и конкурсы, в которых он участвует. Он должен понимать, на какой результат работает, и соревновательный дух здесь — лучший двигатель. Просто рисовать или играть на скрипке, без конкретной цели — на этом интерес долго не продержится. Если в вашем городе не проходит выставок детских рисунков и музыкальных фестивалей — найдите их в Интернете! Познакомьте ребенка с художниками, музыкантами, у которых есть свои блоги (опять же, сначала сами их найдите, посмотрите, что за люди), пусть они общаются там. Для подростков ведь важны не столько занятия, сколько круг общения, тусовка, которая складывается в процессе работы. Если ваш ребенок ходит в музыкальную школу, а его друзья — нет, а он именно в их компании реализуется как личность, то вряд ли ему эта школа будет нужна. Скорее, у него возникнет тот же вопрос: а оно мне зачем?

— Допустим, я завожу группу в социальной сети, предлагаю ему вывешивать там свои работы и рисунки одноклассников по художке. Результат тот же — сначала он совершает телодвижения, потом сдувается. Как же быть?

— То, что вы описываете, психологи называют подростковой ленью (да, это термин!), которая имеет свои физиологические причины. В связи с бурным ростом в организме возникает дефицит энергии, а значит, ее надо экономить. Правда, если к какому-то делу просыпается подлинный интерес — эта энергия будет бить через край. Но это значит, что в другом деле ее убавится. Есть еще одна важная причина — у подростков слабо развита волевая регуляция. С точки зрения воли это вообще провальный возраст, заставить себя что-то делать очень трудно. У них постоянное чувство апатии, потери сил. Родителям нужно этот период переждать, перетерпеть, при этом периодически «пиная» подростка, возвращаясь к вопросу его личной ответственности. Главное, чтобы школьные задания он все-таки выполнял сам, а вы бы лишь оказывали конструктивную помощь и создавали условия для развития его интересов. Дайте ребенку возможность самому проявить себя в жизни.

Пить или не пить

— Есть еще одна угроза: в тринадцать-четырнадцать лет многие уже пробуют алкоголь.

— Застраховать ребенка от этого вы не сможете. Но в ваших силах не создавать ажиотажа вокруг темы. Принцип все тот же: если в семье взрослым можно немного выпить, но есть жесткое табу для подростка («Ты еще маленький, тебе нельзя!»), то алкоголь становится искусительным плодом. И чадо обязательно дорвется до выпивки, причем вы узнаете об этом последними. Поэтому задача родителя — выработать у ребенка спокойное отношение к алкоголю. Если вы сидите за праздничным столом с бокалом вина и подросток просит попробовать, не говорите: «Это только для взрослых», не будите интерес. Объясните, что на вкус вино не так приятно. Предложите сок. Если ребенок настаивает, дайте глоточек. Детям вино действительно кажется невкусным, и если оно не под запретом, то вряд ли вызовет дополнительный интерес. Если же вы не пьете вообще и за этим стоит определенная философия, очень важно поделиться своими мыслями с ребенком.

— А не лучше ли придерживаться охранительной тактики, чтобы чадо вообще ничего не знало о спиртных напитках?

— Такая тактика распространена в наших православных семьях, православных школах. Кажется, что лучше спрятать ребенка от соблазнов мира, и тогда он вырастет благочестивым человеком. Но соблазнов из мира не изъять, а подросток не будет готов к встрече с ними. Сколько есть примеров, когда, выйдя из стен православного лицея, ученики стоят за углом и дымят, как паровозы. Именно так дети и привыкают лицемерить.

Важно не столько уберегать ребенка от соблазнов, сколько быть рядом, когда он начнет с ними знакомиться. Говорите с ним о своих опасениях по-дружески. Если кто-то из знакомых сильно пьет, не скрывайте, что это настоящая болезнь, пусть подростку будет ясна причинно-следственная связь между алкоголем и алкоголизмом.

Когда я работала в наркоцентре, некоторые мои коллеги привозили детей на работу и показывали, что такое наркоманы, что такое ломка, как это выглядит и как это лечится, давали детям поговорить с больными… Те рассказывали о кайфе, но им самим было в тот момент так не в кайф! Одного визита ребенку было вполне достаточно, чтобы сформировать стойкое впечатление и отношение.

Авторитеты

— Многие Ваши советы, как мне кажется, воплотимы в жизнь при условии, что родители сохраняют авторитет в глазах ребенка. Но пока у того переходный возраст, разве он будет слушать, разве родители — авторитет?

— Родители могут и должны быть авторитетом для своих детей. Но, к сожалению, удается это не всегда. Дело в том, что в подростковом возрасте ребенок делает важное для него открытие — оказывается, у него есть свой внутренний мир, и этот мир чрезвычайно интересен. И если родителям нет до этого дела (а часто именно так и бывает: мы стремимся одеть, обуть, накормить и прочее, а поговорить, например, по душам — ну, если будет время), то у них крайне мало шансов сохранить свой авторитет, и подросток тут ни при чем. Дети часто не прощают такого невнимания к себе, и именно из-за того, что остро начинают понимать: внутреннее важнее внешнего. Они видят себя изнутри, свою сущность, мысли, черты характера… Им хочется этим поделиться. А не с кем. У родителей одно на уме: «Уроки сделал? Ботинки почему не убраны? Ты мусор вынес? Молодец!»

Чтобы сохранить родительский авторитет, нужно поддерживать с подростком доверительные отношения, и самим жить интересной жизнью.

— Доверительные отношения? В переходном возрасте?

— Если у вас не было доверительного общения на протяжении тринадцати — пятнадцати лет, и в один прекрасный вечер вы решили поинтересоваться, что же там чадо пишет в дневнике, то реакция будет резкой и грубой. Но идти на контакт все же надо, и здесь есть беспроигрышный прием, который любят использовать манипуляторы: люди будут открываться вам, если вы начнете открываться им. У вас за плечами жизнь, вы тоже были в переходном возрасте, как-то чудили: пробовали первую сигарету, писали на заборе или нецензурно ругались... Все было, и не надо считать, что наши дети — непонятно в кого такие. Вспоминайте, что вы чувствовали, о чем переживали, и делитесь с ребенком. Конечно, не стоит рассказывать подробностей, как вы напились, но ваш опыт проживания кризисных ситуаций для него незаменим и гораздо интересней, чем истории из книг. Ребенок часто не видит в родителе человека, потому что мы усиленно его прячем, оставляя на поверхности только то, что можно назвать машиной по жизнеобеспечению. И когда мама или папа начинают постепенно открываться, когда оказывается, что у них тоже была молодость, разочарования и влюбленности, то ребенку становится понятно, что родители у него — нормальные люди, с ними можно иметь дело. Например, владыка Сурожский Антоний все свои истории начинал словами: «Знаете, был со мной такой случай…». Он никогда не говорил в лоб, что нужно делать, а чего нет. Он рассказывал о своем личном опыте, о своем переживании Бога. Думаю, мы должны брать с него пример.

А вам жить интересно?

— Вы говорите, родители должны быть интересными людьми и тогда будет к ним уважение. Что имеется в виду?

— Часто, становясь родителями, мы перестаем жить собственной жизнью. Первые годы после рождения ребенок забирает столько внимания, что у мамы не остается сил ни на какие книги, кроме детских, а папа ничем не успевает интересоваться, кроме работы и обеспечения семьи. Дети растут, как и их запросы, и мы, взрослые, привыкаем к чисто технической функции — «накормить, одеть, обеспечить…». И ничего сверх того, чем мы должны заниматься как родители. Так мы отчасти перестаем быть собой. Но когда родитель превращается в круглосуточного воспитателя и теряет свою личность, он перестает быть интересным ребенку. Тем более подростку. Ведь первый вопрос, который он задает в ответ на наши претензии: «Ну а вы-то что? Требуете, чтобы я книжки читал, а сами-то читаете? Вы хоть чем-то интересуетесь?» И это серьезно.

— Но откуда родителю, который приезжает с работы выжатым лимоном, пока ужин, уборка, пока уроки проверишь, взять время на увлечения?

— А это вопрос приоритетов. Среди моих знакомых есть несколько профессорских семей. Приходишь к ним в дом: много-много книг, которые не умещаются в шкафы и лежат повсюду — на полках, стульях, подоконниках... Какой уж тут порядок. В этих семьях часто нет обеда, практически никогда нет ужина, а в холодильнике то, что сын-подросток успел купить по дороге из школы. Ведь в итоге ребенок сам начинает делать то, чего ему не хватает. Он знает: дома нет еды, мама придет после лекции в десять вечера, ее тоже надо накормить, ведь она же сама себе ничего не приготовит, да и сил у нее нет. Поэтому он сам купит еду, приготовит, поможет по дому, и у них с мамой, представляете, вечером будет время поговорить.

Женщина часто видит свое материнское предназначение в обеспечении быта, но за этим не только пропадает все остальное, зачастую в таком объеме этот быт и не нужен. И начинаются обиды, что муж отказался ужинать (ел на работе), хотя она старалась, сил не жалела. Как только вы решите для себя: что вам важнее — быт или что-то большее, тут же появится время на личные интересы.

— Думаю, проверку себя нужно начать с вопроса: приносит ли мне радость моя собственная жизнь?

— Очень полезный вопрос. Если ваш ответ «да», то в целом все у вас в порядке. Если же никаких страшных событий не произошло, а вы злитесь и унываете, — значит, пора что-то менять. Часто причиной уныния становится загнанность,

трагическая усталость. Если так — пора остановиться. Всех денег нам не заработать, да и то, что есть, мы на тот свет забрать не сможем, а завтрашнего дня может и не быть! Помните, как сказано у Булгакова: человек смертен, и что еще хуже — внезапно смертен. Даже если уверены, что стараетесь не для себя, а для детей, — остановитесь и задумайтесь. Стоят ли заработанные вами деньги того времени, которое вы не провели с ними?

Если же дело в раздражении на жизнь, что она «так устроена», то помните, что это ваша жизнь, и, кроме вас самих, никто ничего в ней изменить не сможет. Ищите отдушину, вспомните, какие интересы были у вас в юности... И еще важно понимать, что именно те родители, которые воспринимают жизнь как радость, вернее станут для детей настоящим авторитетом. По одной простой причине — за такими людьми действительно хочется расти.

Из выпуска от 20-01-2011 рассылки «ФОМА он-лайн»