В этой книге вы найдете живой даосизм во всей его простоте и естественности, изложенный увлекательно и остроумно.

В персонажах хорошо знакомой вам сказки можно узнать себя и своих знакомых в нелепом нагромождении «взрослого мира», такого серьезного и... мертвого!

Даосизм предлагает вернуться к естественности, чтобы вновь в полной мере почувствовать вкус жизни, утраченный в далеком детстве.

ВСТУПЛЕНИЕ

— Что ты пишешь? — спросил Винни Пух, взбираясь на мой письменный стол.

— Дао Пуха, — ответил я.

— Да Пуха? — переспросил Пух, размазывая одно из только что написанных мною слов.

— Дао Пуха, — ответил я, отпихивая карандашом его лапу.

— Это больше похоже на ...ау! Пуха, — сказал Пух, потирая лапу.

— Совсем не похоже, — ответил я раздраженно.

— А о чем это? — спросил Пух, наклоняясь вперед и размазывая еще одно слово.

— О том, как оставаться счастливым и спокойным при любых обстоятельствах! — завопил я.

— А сам-то ты это читал? — спросил Винни Пух.

Это происходило уже после того, как некоторые из нас рассуждали о Великих Мастерах, и кто-то рассказывал о том, как все они пришли с Востока, а я говорил, что не все, но он все никак ни унимался (точно как это предложение), ни на что не обращая внимания, и тогда я решил зачитать цитату из «Мудрости Запада», чтобы доказать, что мир состоит больше, чем из одной половинки, и я прочел:

— Когда ты просыпаешься утром, Пух, — спросил Пятачок, — что ты говоришь себе первым делом?

— Что на завтрак? — сказал Пух. — А ты что говоришь, Пятачок?

— Я говорю, интересно, что же такое замечательное случится сегодня? — сказал Пятачок.

Пух задумчиво кивнул.

— Это то же самое, — сказал он.

— Это что? — спросил Скептик.

— Мудрость одного Западного Даоса, — сказал я.

— Похоже на что-то из «Винни Пуха», — сказал он.

— Так и есть, — сказал я.

— Но ведь это не про даосизм, — сказал он.

— Именно про даосизм, — сказал я.

— Да нет же, — сказал он.

— А про что, по-твоему? — сказал я.

— Про того косолапого медвежонка, который везде шатается, задает дурацкие вопросы, сочиняет всякие песенки и попадает в разные истории, не становясь при этом ни капельки умнее и не теряя своего незамысловатого счастья. Вот про что, — сказал он.

— Никакой разницы, — сказал я.

Тогда-то у меня и появилась мысль написать книгу, которая бы объясняла концепции даосизма на примере Винни Пуха и объясняла бы Винни Пуха на примере концепций даосизма.

Узнав о моих намерениях, ученые воскликнули: «Нелепо!» и еще что-то в том же духе. Другие сказали, что это глупейшая вещь, которую они когда-либо слышали, и что я, должно быть, брежу. Некоторые сказали, что идея интересная, но слишком сложная.

«Ты хотя бы знаешь, с чего начать?» — спрашивали они. В общем, одно древнее даосское изречение гласит: «Путь длиной в тысячу ли начинается с одного шага».

Так что, я думаю, мы начнем с начала...