На Пласа-де-Торос встаёт дыбом волос,
Здесь издавна властвуют черти.
А люди ли те, что срывают свой голос,
Ликуя на празднике смерти?

На час искажаются смуглые лица,
С них сняты, растоптаны маски.
А там – на арене – прекрасный убийца
Хмелеет от собственной пляски.

Поклонники глаз сумасшедших не сводят
С тореро, что гибок до жути!
И ярость сочится, и алчность исходит
От их обнажившейся сути!

Тореро отважно со зверем играет,
Толпу поражая сноровкой.
Он, зрелища ради, быка истязает,
Чтоб после убить его ловко.

А бык – загляденье! Красавец поджарый!
От изнеможения взмылен,
Кричит и беснуется рыжим пожаром,
Пред тряпкою пыльной бессилен.

Он в запахи метит рогами крутыми
В кругу живодёрни столичной.
Взращённый людьми, он здесь выставлен ими
Для пыток и казни публичной.

И следуя строго традиции старой,
Мужчина, смахнув треуголку,
Сверкающей шпагой изящным ударом
Пронзил его мощную холку...

На Пласа-де-Торос один из актёров
Всерьёз погибает на сцене,
И он не поймёт – молодой и матёрый –
Пред кем он упал на колени.

Ему б на мгновенье – глаза человека!
Он тут же – безжалостно,скоро
Устроил бы публике зрелище века,
С землёю сравняв матадора!

Прозревший и дикий, за казни, за пытки,
Приветствуя праздность вендеттой,
Пронзал бы их слабые спины с улыбкой
Рогами молочного цвета!

Но кровь благородная смешана с потом
И сердца биенье всё глуше...
И так век за веком, и так год за годом
Терзают звериные души.

И снова победой венчают достойных
Отважных героев Мадрида.
И кто-то назвал эти дикие бойни
Красивейшим словом – коррида.