Блистательна, полувоздушна,

Смычку волшебному послушна,
Толпою нимф окружена,
Стоит Истомина. Она,
Одной ногой касаясь пола,
Другою медленно кружит,
И вдруг прыжок, и вдруг летит,
Летит, как пух от уст Эола,
То стан совьет, то разовьет,
И быстрой ножкой ножку бьет
Всем известны эти пушкинские строки, прославившие "русскую Терпсихору". Когда восемнадцатилетний поэт вырвался на волю из Лицея-"монастыря", он попытался стать не только завсегдатаем театральных зал, но и "почетным гражданином кулис". А за кулисами, как известно, открывается не вполне парадная, но столь же увлекательная сторона театральной жизни. Л. Гроссман в своей работе "Пушкин в театральных креслах" писал: "Кулисы, уборные актрис, даже классы театральных воспитанниц - весь этот мир юных, красивых, грациозных и радостных женщин был постоянным источником любовных приключений. Вокруг театра развертывалась особая праздничная жизнь, насыщенная эротикой и окрашенная отважным авантюризмом. Поединки, похищения, необычайные свидания, подкупы прислуги, даже переодевания - все это сообщало любовным нравам эпохи какой-то полу фантастический и часто поистине театральный характер".В Истомину Пушкин в ту пору был влюблен как все, т. е. увлеченно включился в общую погоню за очаровательной нимфой, словно воплощавшей идеал его ранней анакреонтической поэзии.снисходительности". В ту пору Истомина была еще актрисой начинающей, хотя и многообещающей. Она уже блистала в анакреонтических балетах Дидло, изобиловавших особыми воздушными эффектами: он по существу изобрел полеты на сцене, которые стали не просто трюками, а выражением новой балетной поэтики. Эти эффекты очаровали патриарха русской поэзии Г. Р. Державина, который присутствовал на балете Дидло "Зефир и Флора" в 1808 году и выразил переполнявшие его ощущения в следующих строках:

Что за призраки прелестны,
Легки, светлы существа,
Сонм эфирный, сонм небесный.
Тени, лица божества
В неописанном восторге
Мой лелеют, нежат дух?
Не богов ли я в чертоге?

Авдотья Ильинична Истомина родилась в 1799 году.Авдотья Истомина была дочерью спившегося полицейского пристава Ильи Истомина и его жены Анисьи. В шесть лет осталась круглой сиротой. По счастью, попала в императорское театральное училище, куда брали детей на полный пансион, обучая их театральному ремеслу. Широким общим образованием театральная школа не могла похвастаться. Профессия артистов в начале 19 столетия не считалась престижной, и в училище приводили детей, как правило, из низших сословий и из бедной среды. Педагогом юной Авдотьи поначалу была русская балерина Екатерина Сазонова, затем, в старших классах, — Шарль-Луи Дидло, талантливый балетмейстер и педагог, сыгравший огромнейшую роль в истории развития русского балета, но при этом своенравный и жестокий. Его учеников не раз приходилось брать под свою защиту инспектору училища Сергею Ефимовичу Рахманову. Впрочем, жестокостью нравов Россию с ее крепостным правом было не удивить. Еще будучи ученицей выступала на императорской сцене. Окончив школу в 1816-м, семнадцатилетняя танцовщица дебютировала в балете «Ацис и Галатея» и сразу же заняла первенствующее положение в труппе. Со временем ее амплуа становилось все разнообразнее: Лиза в «Тщетной предосторожности», Луиза в «Дезертире», Кора в «Коре и Алонзо»...
«Мимический дар и техническая завершенность танца, эти идеальные для танцовщицы качества, естественно сочетались в ней», – пишет знаток балетного искусства Вера Красовская.
Истомина была одной из лучших балерин школы Дидло и в высшей степени владела этим искусством невесомой воздушности и "элевации" ("душой исполненный полет"), как тогда говорили. Она была и чрезвычайно музыкальна ("смычку волшебному послушна"), а также наделена яркой красотой, чего не передавали, по мнению современников, ее живописные портреты. Ее описывали как брюнетку среднего роста, с черными огненными глазами и восхитительными темными ресницами, которые могли сообщать ее взору и томность. При этом особую эротическую привлекательность Истоминой придавала пленительная округлость форм. Ее сравнивали с богиней плодов Помоной. Для балерины некоторая склонность к полноте опасна, но в пору юности она ее, в глазах поклонников, и украшает. Ее красота открылась Пушкину в новом свете. И в "Онегине" появляются пленительные строки, ей посвященные и ставшие с той поры своего рода эмблемой русского балета - "душой исполненный полет". Пушкин вспоминал об Истоминой, находясь в южной ссылке, как раз в то время, когда она блистательно танцевала в новых балетах Дидло, созданных по мотивам его произведений - "Кавказском пленнике", где она исполняла роль черкешенки, и в "Руслане и Людмиле"", где она, естественно, была Людмилой. В этих ролях Пушкин ее не видел, а в строках из "Евгения Онегина" воспроизвел неизгладимое впечатление от анакреонтического балета "Ацис и Галатея", где она дебютировала в роли Галатеи в 1816 году. Именно ей он дал почетный титул "русской Терпсихоры". То, что последние строки из известного фрагмента посвящены именно Истоминой, вполне очевидно, потому что она исполняла роль Терпсихоры в пьесе Шаховского "Новости о Парнасе" и об этой ее работе высоко отзывалась критика:
Мои богини! что вы? где вы?

Внемлите мой печальный глас:
Все те же ль вы? другие ль девы,
Сменив, не заменили вас?
Услышу ль вновь я ваши хоры?
Узрю ли русской Терпсихоры
Душой исполненный полет?
О премьере балета "Кавказский пленник", состоявшейся 15 января 1823 года на сцене Большого Каменного театра в Петербурге, Пушкин узнал в Кишиневе, получив, вероятно, и афишку, поэтому уже 30 января он написал брату: "Пиши мне о Дидло, об Черкешенке Истоминой, за которой я когда-то волочился, подобно Кавказскому пленнику" В мае 1823 года Пушкин начал работать над романом "Евгений Онегин". А год спустя в альманахе "Русская Талия" был напечатан очерк об Истоминой (его автором был Ф. Булгарин), в который были включены строки из пушкинского "Онегина", ей посвященные: "Изображение страстей и душевных движений одними жестами и игрою физиогномии без сомнения требует великого дарования: г-жа Истомина имеет его, и особенно восхищает зрителей в ролях мифологических. А. С. Пушкин мастерски изобразил сию Актрису в новом своем Романе в стихах. Увековечив таким образом покорившую его сердце балерину, Пушкин в сущности лишил ее соперниц. По-настоящему карьера Истоминой началась с того времени, когда Петербург увидел ее глазами Пушкина. М. Цявловский в своей "Летописи" привел любопытный факт: когда в 1825 году граф М. А. Милорадович начал ухаживать за балериной Е. А. Телешовой, то он заказывал различным поэтам стихи в ее честь, требуя при этом непременно, чтобы они были похожи на стихи об Истоминой Пушкина.

Знаменитые строки из "Онегина" буквально сразу разлетелись по России, их часто цитировали в журналах и повторяли наизусть. О степени их популярности свидетельствует такой забавный факт. В сентябре 1829 года Сергей Львович писал из Михайловского дочери: "У барышень Тимофеевых есть нечто вроде горничной; она дочь пастуха (не аркадского), но пастуха Опочецкого уезда, который пасет свиней. Ей лет 14 или 15, толстая коротышка, плечи вздернутые, квадратная, а физиономия дикая, как у всех девок, делающих грубую работу. - Она знает наизусть почти весь Бахчисарайский фонтан и читает стихи Александра, жестикулируя при этом самым комическим образом. Сложенная как я тебе говорю, она произносит отрывки из Онегина, где он говорит об Истоминой, и бьет ногой об ногу, но ноги в пол-аршина в длину и столько же в ширину. - Можешь вообразить, что это такое".
…На двадцатом году службы отяжелевшей и потерявшей былую живость танцовщице в два раза снизили жалованье. Обиженная и ущемленная, Истомина не сдалась. Она продолжала выступать, только перешла на амплуа мимической актрисы. В прошении на имя дирекции она просила разрешения на поездку для поправки здоровья. Необходимость этого лечения подтвердил врач, тем более что травма произошла во время спектакля. Резолюцию на прошении написал сам Николай I, высочайше повелеть изволивший «Истомину уволить ныне совсем от службы». Произошло это в 1836-м. Последнее ее выступление состоялось 30 января этого года. В тот вечер даже не было балетного спектакля: Авдотья Истомина плясала русскую на сцене Александринского театра.
Вскоре после этого Истомина вышла замуж за Годунова, и он быстро растолстел. Его лицо лоснилось от жиру. Когда он сидел в ложе с своей супругой, то самодовольно на всех посматривал, потому что сиял бриллиантами: шарф у него был заколот бриллиантовой булавкой, на рубашке и даже на жилете пуговицы были бриллиантовые. Он не надевал перчатку на ту руку, на пальце которой было надето кольцо с большим бриллиантом. Но недолго Истомина наслаждалась своим поздним супружеским счастием: ее здоровяк-муж схватил тиф и умер. Неутешная вдовица воздвигла дорогой памятник во цвете лет умершему супругу и даже собиралась поступить в монахини».
Уже будучи в возрасте, балерина вышла замуж за драматического актера Павла Экунина – первого исполнителя роли Скалозуба в грибоедовском «Горе от ума», прекрасно танцевавшего мазурку. Не случайно он стал ее партнером на последнем выступлении! Экунин ушел из театра вскоре после отставки своей знаменитой жены.
Той, что вызвала к жизни гениальные строки о «душой исполненном полете», суждено было погибнуть от холеры в 1848 году. Похоронили Авдотью Истомину весьма скромно, а на могильной плите начертали: «Авдотья Ильинична Экунина, отставная артистка». Всего на несколько месяцев пережил ее и муж. Некролог в «Северной пчеле» появился через год после кончины танцовщицы...


Сценки из балета "Тщетная предосторожность", в котором в свое время танцевала Истомина.