это...
Это как соль.
Она вредна, ты это знаешь. Пересоленные блюда трудно есть, трудно проглотить. Но без нее ты не можешь. Все равно досаливаешь. Иначе будет пресно, неинтересно, вкусовой букет потеряется. Соль полезна. На Мертвом море много соли, и туда едут лечиться. Но почему же его тогда называют «мертвым»?...Она разъедает все живое, если ее слишком много…
Это как сахар.
Ты не можешь отказаться от него, это выше твоих сил! Пирожные, конфеты, зефир, шоколад! Ты кладешь его в кофе, в чай, он во всех кондитерских изделиях. Без него ты не представляешь своей жизни. Но стоит добавить его больше, чем нужно, и уже противно. Тебе кажется, что сладкого много не бывает. Бывает. Еще как бывает. Положи вместо привычных двух ложек сахара в кофе – пять, и почувствуешь разницу. Тошнота. Съешь целую коробку шоколадных конфет и ты поклянешься, что к шоколаду больше не прикоснешься…Передоз.
Это как ветер.
Ты его чувствуешь: летом в жару, когда он – настоящее спасение; осенью, срывающего листья, бешено лохматящего тщательно уложенную прическу, кидающего капли дождя в лицо; зимой, когда он ледяной, замораживающий тебя с ног до головы, превращающий в ледяную статую; весной, в котором ты ощущаешь близкий приход тепла, цветения, пробуждения, ароматы, по которым так соскучился за зиму. Он бывает ураганом, сметающим с ног, под которым гибнут люди, рушатся дома…Он бывает слегка-слегка, еле-еле, почти неразличим. Но ты никогда не видишь его. Он невидим. Его нельзя потрогать. Но он есть, и он часть природы, он часть тебя и меня.
Это как стрелять.
Страшно, оглушающе. Но в твоих руках в этот момент чья-то жизнь. И это опьяняет. Дает чувство превосходства, силы. Наполняет тебя уверенностью. Ты держишь в руке маленькую железячку, называемую пистолетом, а в ней несколько крохотных пуль. Они-то и решают порой судьбы…всего один выстрел. Ты бог и царь. Ты стреляешь. Но тебе страшно убить. Первый раз руки дрожат. Зато потом привыкаешь и становится все равно… И это убивает уже тебя.
Это как слово «прощай», которое ты произносишь.
Его нельзя избежать. Так всегда было, есть и будет. Так задумано кем-то изначально: чтобы ты находил, а потом отпускал кого-то или что-то. И ты отпускаешь – по желанию или против своей воли. Чаще против…Но это закон. А против некоторых законов идти невозможно, они незыблемы. И ты смиряешься. Ведь сказав «прощай» одному, завтра ты обязательно найдешь что-то новое.
Это как лесной пожар.
Он выжигает дотла. И остается лишь голая земля с остатками коряг на ней…Думаешь, земле не больно? Ей больно. Только она не может закричать, как ты. Но столько мест на земле испещрено такими вот «шрамами», когда сила огня настолько велика, что ничего не сделать, даже если очень захотеть. И они уродуют, эти «шрамы» пожарища. Но когда-нибудь на этом месте снова вырастут деревья и зацветут растения…До следующего пожара.
Это как открытые дверцы шкафов в квартире.
Ты приходишь с работы, а в квартире никого нет. Кто-то ушел. И забрал с собой все вещи. Не просто тихо забрал, но еще и напомнил об этом – ярко, открыто. Пустыми шкафами, полками, ящиками…Бессилие. Что-то камнем падает в тебе вниз.
Это как возвращение домой.
Может, у тебя никогда не было дома? Ты его находишь. Внезапно, в одну секунду. Всего лишь посмотрев кому-то в глаза, как бы банально ни звучало. Но так бывает. Вдруг вокруг тебя строятся сами собой толстые стены, которые защитят и уберегут от всего. Вдруг воздвигнута крыша, и не окатит больше дождь. И не надо снова ночевать на скамейке в парке. Не надо прятаться по подвалам домов. Тебе есть, где преклонить голову. На чье-то плечо или на мягкую подушку. И там тепло. И, может быть, есть камин. А даже если нет, какая разница? Ведь ты дома. Ты дома…
Это как амнезия.
Будто только что тебя сильно стукнули камнем по голове, ты потерял сознание, очнулся – и ничего из своей прошлой жизни не помнишь. Внутри чистота и пустота. Хорошо ли это? У тебя есть шанс начать все заново. Не всем он дается. Ты не помнишь плохого, но уходит и хорошее… Амнезия не будет вечной, в любом случае.
Это как бабушкин яблочный пирог.
Ты отчетливо помнишь, как она вставала в 5 утра, чтобы замесить тесто. Как резала ароматные яблоки своими умелыми и морщинистыми руками. А ты стоишь рядом и тоже пытаешься орудовать ножичком, пытаешься помочь, ведь так хочется внести и свою лепту в создание этого кулинарного шедевра. Пока пирог подрумянивается в печке, вы сидите за деревянным столом, грызете оставшиеся яблоки, она рассказывает что-то смешное, и тебе хорошо, как, может быть, не будет уже никогда…Это воспоминания. Это детство.
Это как разбивать чашку.
Все говорят «на счастье». Но это была твоя любимая чашка, и тебе ее очень жалко. Ты собираешь осколки, но их уже не склеить. А даже если и склеить, будет совсем не то…
Придется покупать новую…
Это как аэропорт.
Улетаешь? Ну лети. Куда ты летишь? Это неважно. В далекое и, несомненно, прекрасное путешествие. По крайней мере, ты ожидаешь, что оно будет таким. А аэропорт – с толпами людей разной национальности, с таможенной службой, с шумом самолетов на взлетно-посадочной полосе за стеклом – олицетворяет твой отлет, твои томящиеся ожидания чего-то…чего-то нового. Да, это будет что-то новое. Держишь билеты в руках. Или билет – в один конец, без возврата.
Это как алкогольное опьянение.
Тебе хочется все больше и больше. Полная отключка мозгов – тебе нравится это состояние. Но оно опасно. Станет плохо, очень плохо. Тебя привозят в больницу и промывают желудок – слишком много градуса, слишком много смешалось. И ты клянешься, что больше никогда не станешь пить! Но ведь знаешь, что через какое-то время клятва будет благополучно забыта…
Это как греть руки под горячей водой после мороза.
Они оттаивают медленно, постепенно. Их будто прокалывают всюду сотни маленьких иголочек. Неприятно поначалу. Но потом становится очень тепло и хорошо. Ты снова чувствуешь пальцы, чувствуешь свою плоть. Кровь, застывшая на холоде, опять бежит по венам. Всегда будут и мороз, и горячая вода, чтобы согреться. Правда, бывает, что горячую воду отключают в самое неподходящее время…
Это как молитва.
Ее знают только двое – тот, кто ее говорит, и тот, кому она предназначена. Это самые сокровенные слова в нашей жизни. Их не говорят при всех. Их говорят наедине. В тот момент они самые важные. И, может быть, нас услышат. Или нет? Но мы продолжаем молиться...
Это как прыжок с парашютом.
Ты не знаешь, раскроется он за тобой, или нет. Ты просто прыгаешь. С абсолютно пустой головой. Она становится пустой, без единой мысли, именно в самый момент, когда ты ступаешь с твердой поверхности вертолета в бездну воздуха и облаков. До этого внутри тебя роятся сотни сомнений, страхов, нерешительность, паника. Но шаг – и тебя уже нет. Ты между небом и землей. Кто распоряжается надежностью парашютного кольца? Кто решает – упасть или плавно приземлиться? Ты прекрасно знаешь, что можешь спиралью полететь вниз, если что-то заклинит в простом механизме. И ничто не спасет. Ты это знаешь, но все равно делаешь шаг вниз. Или вверх?
Это как Новая Зеландия.
Ты не многое знаешь о ней. Она где-то далеко-далеко, в другом полушарии, лежит себе одна-одинешенька. Неизведанная, покинутая. Безумно красивая и непонятная. Ее хочется понять и в ней хочется поселиться.
Это как шахматы.
Ты можешь быть пешкой или королевой. Черное и белое. Всегда друг против друга. А что на кону? Иногда ты сам. Иногда кто-то другой. Научишься ли просчитывать ходы противника? От этого зависит исход партии. Ты всегда должен быть на шаг впереди. Шах и мат. Но кому, черт возьми, нужны эти игры? И хочется швырнуть шахматную доску об стену…
Это как проститутка.
Она заманит тебя, соблазнит обещанием простоты и доступности удовольствия. Только заплати, и я твоя. Что она даст тебе? Ничего, кроме чего-то примитивного, дикого, животного…Чему научит? Может, обнажит в тебе те вещи, о которых ты и не знал. Но она холодна и бесстрастна. Ты не нужен ей. Она использует и выкинет тебя, как вещь. Она делает так часто. Ты сам выбрал ее. И знал, что будет. Знал, что она не Джулия Робертс и не станет тебя целовать. Но ты думал, может, в ней осталось еще хоть немного души? Хоть чуть-чуть? Осталось. Только тебе она об этом не скажет. И никому не скажет.
Ты можешь купить ее, но понять – не сумеешь.
Это как многоточие в конце предложения.
Просто многоточие. Знак препинания, означающий бесконечность…Ты бесконечен. Мы бесконечны. И многоточие бесконечно…
Это как удар под дых или в место чуть повыше локтя.
Кажется, что вздохов больше не будет. В первое мгновение ты лишь ожидаешь боли. И тут же она пронзает тебя с ног до головы, как электрический разряд – тупая, острая, колючая, обжигающая, перехватывающая дыхание, отключающая сознание. Все одновременно. И ты задыхаешься….Но она отпускает. Через две минуты все придет в норму. Только чуть ноет то место, куда пришелся удар…
Это как любимая песня.
От нее щемит сердце, ноет душа, текут слезы. Она царапает по тебе. Она переворачивает все твои внутренности. На несколько минут она – твой повелитель, ты – ее раб. Она властвует над тобой. Она скребет, раздирает в клочья, разрывает на куски, разбивает на осколки…Но они сами соберутся, склеятся, исцелятся. Ведь счастливей тебя сейчас нет ни одного живого существа в мире. Ты – это музыка. Ты – это песня. Она в каждой твоей молекуле, в каждом атоме. Она стала химическим составом твоей крови. Ты принадлежишь ей, целиком и полностью.
Это как зеркало.
Ты смотришься в него долго и пристально. Вглядываешься и не всегда понимаешь, кого видишь: себя или кого-то еще? Ты отражаешься в ком-то. Кто-то отражается в тебе. Как в зеркале. Мы все отражения. Мы все настоящие.
Это как огромный мегаполис.
Кажется, что нигде в мире невозможно чувствовать себя более одиноким. Город, кишащий людьми, утром, днем, вечером и ночью. Бесконечно. Всюду. 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Город, нашпигованный разномастными представителями человечества. Ты идешь по улице, а они тебе навстречу. И ты так отчетливо понимаешь, что никому из них нет до тебя ни малейшего дела. Ты для них либо конкурент, либо жертва, либо никто.
И ты в пустоте. Это наполненный до отказа вакуум. Это город. А ты в нем бесконечно одинок.
Это как Иисус на кресте.
Когда ты готов умереть, лишь бы другой жил. Когда ты готов истекать кровью, бороться из последних сил, цепляться содранными пальцами за любые выступы, только бы удержаться. Не ради себя. Ради другого. Когда ты жертвуешь всем, что есть. Только бы ему, другому, было хорошо. Я умру. Только ты живи.
Она и соль, и сахар, и ветер, и пули, и прощание, и лесной пожар, и открытые дверцы шкафов, и возвращение домой, и амнезия, и яблочный пирог, и разбитая чашка, и аэропорт, и алкогольное опьянение, и греть руки под горячей водой после мороза, и молитва, и прыжок с парашютом, и Новая Зеландия, и шахматы, и шлюха, и многоточие, и удар под дых, и слушать любимую песню, и зеркало, и одиночество, и жертва.
Она просто есть. У каждого своя. Она такая, какая есть. И будет.
Ты не сбежишь от нее в далекую пустыню – ибо она и есть пустыня.
Ты не забудешь ее – ибо она и есть забытье.
Ты не выкинешь ее – ибо она и есть мусор.
Ты не убьешь ее – ибо она и есть убийца.
Но она исцеляет. Пробуждает от летаргического сна. Она дает силу и надежду.
Она – вода в той самой пустыне.
Она - память в забытьи.
Она - веник для мусора.
Она – чудо воскрешения из мертвых.
