Без заголовка |
Аннотация: Роман "Пять четвертинок апельсина" англичанки Джоан Харрис - насыщенное и тонкое десертное вино. Используя кулинарные метафоры, причудливые характеры и сверхъестественные происшествия, Харрис создает сложную и прекрасную историю. В романе переплелись беды, тайны и напряженные семейные отношения.
Мнение: Воспоминания о романе заставляют мой глаза округляться "по пять копеек" даже несмотря на то, что прошло уже достаточно времени с момента прочтения. Во-первых, будучи уже знакома с Харрис по всем известным романам "Шоколад" и "Леденцовые туфельки", во-вторых, по аппетитному названию, и, в-третьих, по аннотации, я ожидала чего-то сродни предшествующему, но никак не историю об оккупации Франции во время Второй Мировой Войны.
Пересказывать содержание романа, я не стану, потому что лучше, чем у Харрис у меня все равно не получится. Идеальное повествование, язык, который приятно читать, и необходимая скорость развития сюжета. В романе нет ничего лишнего.
На ассоциативном уровне с середины романа я проводила параллели с "Убить пересмешника" Харпер Ли. Возможно, из-за повествования от лица маленькой девочки, возможно из-за драматизма сюжета. К слову, да, Буаз для меня осталась навсегда маленькой девочкой.
Не раз сталкивалась с мнением, что все книги Харрис - "вкусняшки". Про "Пять четвертинок апельсина" у меня бы язык не повернулся такое сказать. Нет, рецепты и кулинария там присутствуют, но это принципиально "другой" роман, в котором кулинария не неотъемлимый лейтмотив, а лишь ненавязчивая специя. И я бы не назвала книгу вкусной. Сильной? Да. Затягивающей? Да. Поражающей? Да. Отрезвляющей? Да. Но никак не вкусной.
|
Без заголовка |
|
Без заголовка |
этот мальчик мог бы свести с ума любую
если бы захотел
у него что ни день - то десятки лиц,
голосов и тел
он не знает, что у всего есть свой предел
и живет, как последний раз,
как будто бы завтра - расстрел
этот мальчик щелкнет пальцами
и ты будешь у его ног
не пытайся бежать,
за попытку к бегству могут выпустить пулю в лоб
или в душу,
тогда ты и вовсе труп
и умирай всю жизнь потом,
вспоминая вкус его губ
не дави на жалость,
на него не действуют эти приемы
ты не первая, кто жалеет что с ним знакома
только выхода нет
закрыты вокзалы и аэродромы
ты не можешь вернуться домой,
ты рядом с ним уже дома
он всегда слишком спокоен,
как будто знает, что его ждет
он как будто просит кого-то:
эй, ну пусть мне еще пару раз повезет,
и, обещаю, я соскачу.
что у него на уме не понять ни по мимике,
ни по голосу. ни ученому, ни врачу
разве что прибору для чтения мыслей,
но кажется, он и ему соврет.
он не изменяет тем, кто ему близок,
дело в том, что ты такою ему не стала
ты однажды приедешь к нему объясниться,
расстаться; придешь, глотая слезы - ты слишком устала
ты однажды решишься на это,
сколько можно страдать по бездушным придуркам?
приедешь,
откроешь своим ключом дверь.
а там полная пепельница
окурков,
пустая бутылка и рядом осколки бокала
- как будто в ярости кинул кто-то
и он спит,
круги под глазами, обкусаны губы
и на полу альбом
с вашими
фото
(c) ash_tray_girl
|
|
Без заголовка |
Это не он удивлялся — «зачем тебе эти войны»,
предупреждал — «осторожно, много летает стрел»;
мальчик, который спрашивал:
«Что же тебе так больно,
кто же тебя вот так до меня успел?»
Где он, который шептал тебе самой тяжёлой ночью
«не забывай — моё сердце бьётся в твоей груди»?
В очередь, сукины дети, в очередь, в очередь;
следующий на забвение — подходи.
© Ракель Напрочь
|
|
Без заголовка |
Настроение сейчас - Романтичне
Кен Кизи - американский писатель, считающийся одним из главных писателей бит-поколения и поколения хиппи, оказавший большое влияние на формирование этих движений и эту культуру.
Читал, что "Песня моряка" последний роман, написанный Кизи, и это чувствуется, он более зрелый по сравнению с "Полетом...". На мой вкус это не просто хороший роман, это очень хороший роман, еще раз напоминающий нам, о том, что же в жизни важнее всего, посвященный морякам Аляски, которые пытаются оградить свои земли от акул шоу-бизнеса.
|
Без заголовка |
Когда хочется пиздеть о том, что любви не существует, что семейные ценности разменяли на хуйню, что все вокруг инфантильные, трусливые, пиздодельные, бездуховные и тупорылые - посмотри в зеркало и устыдись.
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
«Тем, кто склонен к унынию, Венеция в штате Калифорния раньше могла предложить все, что душе угодно. Туман – чуть ли не каждый вечер,скрипучие стоны нефтяных вышек на берегу, плеск темной воды в каналах, свист песка, хлещущего в окна, когда поднимается ветер и заводит угрюмые песни над пустырями и в безлюдных аллеях.»
Воодушевляющее начало, не правда ли?
Выбирая эту книгу, я «купилась» на название и никак не рассчитывала на детектив, поэтому вначале даже не следила за этой линией. Кто убийца, кто будущая жертва? Это не играло решающего значения. По крайней мере, до середины книги, пока у меня не появился кандидат на роль «Подмышек». По сути, в книге не было совершенно ни одного убийства и мне даже начало казаться, что всему виной туман. Да, это именно он «высасывает» всю жизненную силу из жителей этого города,но сопротивляются ли они? Хотят ли они жить или просто существуют? Имеем ли мы право их судить, имеет ли право отбирать кто-то у них жизнь? Читая эту книгу, у меня возникла идея: наверное, стоит иногда ссылать людей вот в такие города,где:
«Почти сто пятьдесят дней в году солнце в Венеции не может пробиться сквозь туман до самого полудня.
Почти шестьдесят дней в году оно вообще не может выйти из тумана до четырех‑пяти часов, когда ему приходит пора садиться на западе.
Дней сорок оно не показывается вовсе.
В остальное же время, если, конечно, вам повезет, солнце,как в других районах Лос‑Анджелеса и во всей Калифорнии, восходит в пять тридцать утра и светит весь день.
Но мрачные сорок или шестьдесят дней выматывают душу, и тогда любители пострелять начинают чистить оружие. Если солнце не выходит на двенадцатый день, старушки отправляются покупать отраву для крыс. Однако, если на тринадцатый день, когда они уже готовы высыпать мышьяк себе в утренний чай, вдруг появляется солнце, недоумевая, чего это все так расстроены, старушки морят крыс у каналов и возвращаются к своему бренди.»
Потому, что иногда ты так долго ждешь этот 13-й или 61-йдень, что уже не веришь в красоту утреннего рассвета или не помнишь запах «доброго утра» из-за заложенного носа или сна до двух часов дня. А ради этого стоит жить, кричать о своей радости на улице, чтоб отпугивать всю ту слякоть и мерзость, что так и норовит заползти за тобой в дом, не забывать звонить близким, брать с собой фотографии и просто говорить…
|
Без заголовка |
Когда-то давно я читала, что в Древнем Китае, а может и не Китае, пытки поручали проводить детям. Маленьким таким, у которых не сформировалось еще четкого разграничения добра и зла, хорошего и плохого. Их пытки были самыми изощренными и жестокими. Я не знаю правда ли это, но в одном я уверенна: дети – это самый жестокий вид, населяющий нашу планету.
.
Именно дети и стали главными героями книги, которая принесла известность Сергею Лукьяненко, если верить рецензиям, оставленным на сайтах Интернет-библиотек.
Дети или все таки «маленькие человеки», которые вынуждены играть по правилам чужого мира - мира сорока островов? Их не так сложно запомнить, существует всего три главных правила: не играть после развода мостов, не играть в поддавки и не смотреть вверх, когда заходит солнце. Поставленные перед выбором: жить или убивать, решения принятые ребятами, не вызывают осуждения. Есть свой остров, своя команда и чужие 39 островов, с которыми ведется война. Победитель получает свободу и билет домой. Игра стоит свеч, не правда ли? Ответив на этот вопрос, вы поймете, чему научат вас Острова. Ненавидеть. Ненавидеть и убивать. Даже любить, ненавидя.
А закончить отзыв мне хочется тем, чем начинается книга, - словами Владислава Крапивина: «…дети могут воевать со взрослыми. Взрослые тоже воюют с детьми, они одичали. Но дети не воюют с детьми ни на одной планете – они еще не посходили с ума!»
… или?
|
Без заголовка |
Маргарет Этвуд - Рассказ Служанки
"В дивном новом мире женщины не имеют права владеть собственностью, работать, любить, читать и писать. Они не могут бегать по утрам, устраивать пикники и вечеринки, им запрещено вторично выходить замуж. Им оставлена лишь одна функция.
Фредова - Служанка. Один раз в день она может выйти за покупками, но ни разговаривать, ни вспоминать ей не положено. Раз в месяц она встречается со своим хозяином - Командором - и молится, чтобы от их соития получился здоровый ребенок. Потому что в дивном новом мире победившего христианского фундаментализма Служанка - всего-навсего сосуд воспроизводства. "
Хорошо! Иногда пугающе реалистично. Так и встают перед глазами картины мира, где женщины ничего из себя не представляют, где главная их цель, подчиняться своему хозяину - мужчине, и как можно быстрее зачать ребенка от механического соития, который и сексом то не назовешь. Страшно...К сожалению, я несколько раз сталкивалась с персонами, которых такая картина мира вполне бы устроила. Так что, как это не печально, все реально в нашем мире...
Читать!
|
