Календарь литературных преследований 

Арест Николая Олейникова
"Как дружили, так и будем дружить".

Один из самых ярких и странных литераторов своего времени Николай Олейников погиб, по меркам Большого террора, обыкновенно — обвиненный в шпионаже и вредительстве. 20 июля 1937 года 38-летний поэт, писатель, сценарист, математик, редактор детских журналов "Еж", "Чиж" и "Сверчок" был арестован в Ленинграде.

До ареста Олейников казался вполне вписанным в советскую конъюнктуру писателем: он практически не публиковал явно тянувших на обвинение в формализме взрослых стихов (за исключением раскритикованного цикла 1934 года "Памяти Козьмы Пруткова"), зато издавал детские книги о гражданской войне и революции, писал в соавторстве с Евгением Шварцем сценарии, ему была заказана биография Ленина для школьников.

Репрессирован он был не за литературу. Олейников попал под разработанное в восточном отделении контрразведывательного отдела НКВД групповое дело "троцкистской шпионско-террористической и вредительской группы", которое затронуло многих писателей и ученых, связанных рабочими и дружескими отношениями. Ключевыми были показания близкого друга Олейникова, протеже Николая Бухарина, филолога-япониста Дмитрия Жукова, из которого выбили признания, подведшие под расстрел и его самого, и Олейникова.

(датировано январем 1938 года)

3 отдел УНКВД ЛО располагал данными о том, что Олейников Николай Макарьевич являлся участником контрреволюционной троцкистской организации и проводит к-р подрывную работу. На основании этих данных Олейников Н.М. был арестован. <…> Олейников: а) обрабатывал в к-р направлении своих близких знакомых с целью завербовать их для работы. Лично им завербован в к-р организацию Жуков Д.П. (арестован, сознался); б) занимался террористической деятельностью над руководителями ВКП(б) и Советского правительства, будучи осведомлен о готовящихся терактах над тт. Сталиным и Ворошиловым; в) проводил вредительство на литературном фронте. Знал о связи участников контрреволюционной троцкистской организации с японской разведкой и проводимом ими шпионаже в пользу Японии.

______________________________

…являлся участником…

Из книги Лидии Жуковой "Эпилоги":

1981 год

Вернулись мы <из Токио> только через два года. В одиннадцать вечера вдруг задребезжал звонок. <…> Пришел Коля Олейников <…>. Мы распиваем "пол-литра", и нам уже не так страшно, что мы в этом хмуром, голом, голодном, нашем Питере. С тех пор мы трое прилепились друг к другу, да так, что почти не разлучались до самого того последнего срока...
<…>

Олейников стал приходить к нам чуть ли не каждый день <…> они с Митей тихо пили и пели. Тогда Сталин изрек свое бессмертное: "Дело чести, дело славы, дело доблести и геройства". И вот они тянули эти слова под "Эй, ухнем!", протяжно, умильно <…>: один хмыкнет, другой ухмыльнется. "Герой-ства! Э-э-э-х".

<…> После ареста Мити он вдруг позвонил: "Все остается как было. Как дружили, так и будем дружить". Струсить — он не мог себе этого позволить!

_________________________________

…им завербован Жуков Д.П. (сознался)…

Из показаний Дмитрия Жукова:

25 июня 1937 года

Олейников знал меня с 1929 года и в достаточной мере был осведомлен о том, что в прошлом (с 1927 г.) я примыкал к троцкистской оппозиции. В неоднократных разговорах по злободневным политическим вопросам мы оба высказывали резкое недовольство политикой партии по основным принципиальным вопросам.

_________________________________

…обрабатывал в к-р направлении своих близких знакомых…

Из книги Михаила Мейлаха "Из разговоров с Николаем Харджиевым":

2000 год

"Никогда не забуду нашу последнюю встречу незадолго до его ареста. Он шел мне навстречу с каким-то человеком, тот отступил в сторону, а Олейников подошел ко мне и сказал: "Наступает ужасное время",— и очень скоро его арестовали".

_________________________________

…был арестован…

Из воспоминаний Ларисы Олейниковой:

Приезжает грязная машина. <…> Выходят два человека и спрашивают: "Олейников есть?" К Николаю Макаровичу всегда ходило много людей. Подумав, что это его знакомые, я ответила, что он в Ленинграде. Меня только удивило, что они как-то нелюбезно ко мне обратились, даже не поздоровались. Я предложила им еще — вы, мол, устали, далеко ехали, отдохните, пообедайте. Дура такая. <…> Вернулась в свою квартиру — она опечатана. Неживая от страха, прислонилась я к двери и так стою. <…> Мимо проходили люди; пробегали, едва здороваясь, стараясь не заметить, не узнать. <…> Дом наш был литераторский — все друг друга знали. Я простояла в коридоре под своей опечатанной дверью несколько часов. Никто, никто,— все пробегали мимо,— не остановился, не предложил зайти, никто даже не вынес стула.

_________________________________

Из книги Лидии Жуковой "Эпилоги" :

1981 год

Ираклий Андроников ночевал эту ночь в надстройке. Приехал по делам из Москвы и рано вышел из дому. Смотрит, идет Олейников. Он крикнул: "Коля, куда ты так рано?" И только тут заметил, что Олейников не один, что по бокам его два типа с винтовками <…>. Николай Макарович оглянулся. Ухмыльнулся. И все.

_________________________________

…3 отдел УНКВД ЛО располагал данными…

Из воспоминаний Ларисы Олейниковой:

Ко мне стал ходить энкаведист. Такой элегантный мужчина, очень хорошо одетый. Коричневый костюм и коричневые лакированные туфли. Пришел ко мне, спросил: как, что? Представился следователем Николая Макаровича и начал ходить, как нанятый. <…> Как окаянный ходил. Житков говорил: "Что ему надо? Я умираю от ужаса, когда он приходит". Мы даже условились с Житковым, что, когда этот человек придет, я буду оставлять на окне Сашкиного медведя. Чтобы понятно было. В те дни не очень много людей к нам заходило. Но никого нельзя даже вот настолечко обвинять. Потому что хватали всех. И никто не знал — кого возьмут и когда.

_________________________________

…будучи осведомлен о готовящихся терактах…

Из книги Евгения Шварца "Живу беспокойно":

1956 год

Я почувствовал с безошибочной ясностью, что Николай Макарович хотел поговорить о чем-то другом, да язык не повернулся. О чем? О том, что уверен в своей гибели и, как все, не может двинуться с места, ждет? О том, что делать? О семье? О том, как вести себя т а м? Никогда не узнать. Подошел поезд, и мы расстались навсегда. Увидел я в последний раз в окне вагона человека, так много значившего в моей жизни, столько мне давшего и столько отравившего. Через два-три дня узнал я, что Николай Макарович арестован. К этому времени воцарилась во всей стране чума. Как еще назвать бедствие, поразившее нас. <…> На первом же заседании правления меня потребовали к ответу. Я должен был ответить за свои связи с врагом народа. Единственно, что я сказал: "Олейников был человеком скрытным. То, что он оказался врагом народа, для меня полная неожиданность". <…> Я стоял у тощеньких колонн гостиной рококо, испытывая отвращение и ужас, но чувствуя, что не могу выступить против Олейникова, хоть умри.

_________________________________

…на основании этих данных…

Из протокола очной ставки Николая Олейникова и Дмитрия Жукова
26 августа 1937 года

(Вводится обвиняемый Жуков Дмитрий Петрович)

<…> Вопрос Жукову: Какие указания по контрреволюционной работе вы получали от Олейникова?

Ответ: <…> В 1933 году Олейников мне говорил, что наряду с контрреволюционной пропагандой и вербовкой новых участников организации троцкистское подполье переходит на осуществление вредительства с тем, чтобы дискредитировать политику партии в вопросах коллективизации сельского хозяйства, затормозить рост народного хозяйства страны и тем самым ускорить захват власти троцкистским подпольем. В соответствии с этим Олейников дал мне указания проводить вредительство на научном фронте. Указания Олейникова я выполнял в своей практической работе. <…>

Вопрос Олейникову: Вы подтверждаете показания Жукова?

Ответ: Нет, не подтверждаю.

Не подтвердив показаний Жукова во время очной ставки, в конце протокола Олейников подписал следующие слова:

Будучи изобличен следственными материалами и очной ставкой, я решил дать правдивые показания.

_________________________________

…шпионаже в пользу Японии…

Из показаний Дмитрия Жукова

15 ноября 1937 года

На одной из моих встреч с Олейниковым он мне сообщил, что контрреволюционная троцкистская организация, участниками которой мы являлись, установила контакт с японской разведкой и в целях облегчения победы японской армии в предстоящей войне с СССР проводит шпионскую работу по сбору сведений об оборонной мощи и политико-экономическом состоянии СССР. <…> В ответ на это я поставил в известность Олейникова о моей деятельности в пользу японской разведки начиная с 1931 г.

_________________________________
…на литературном фронте…

Из дневника Лидии Чуковской

6 августа 1991 года

Самая соленая соль — дело Олейникова. Донской казак, здоровый мужчина во цвете лет, сдался на 18-й день… Чем же его добили? Конвейер, стойка? Похоронен он там же, где Митя <Бронштейн>, на Левашовском кладбище. И Сережа <Безбородов> — тоже сдавшийся богатырь, мощный полярник! И он там же… И оба они — по делу Жукова, хотя не имели к Жукову ни малейшего отношения <…>. Да, интересно, что на Маршака, которого он терпеть не мог, НМО <Николай Макарович Олейников> показаний не дал. Вот под каким предлогом: "Я с Маршаком в ссоре, не встречаюсь с ним и потому ничего о нем сказать не могу". Очень благородно.
 

http://www.kommersant.ru/doc/2748825

 

Серия сообщений "Календарь литературных преследований":
Часть 1 - ГУЛАГ: Люди и судьбы. Гибель Осипа Мандельштама
Часть 2 - Календарь литературных преследований: Самоубийство Марины Цветаевой
...
Часть 16 - Календарь литературных преследований. Постановление ЦК ВКП(б) «О журналах "Звезда" и "Ленинград"». Анна Ахматова
Часть 17 - Календарь литературных преследований. «Наш смех должен быть организованным». Арест Николая Эрдмана
Часть 18 - Календарь литературных преследований. Арест Николая Олейникова
Часть 19 - Календарь литературных преследований. Постановление ЦК ВКП(б) «О журналах "Звезда" и "Ленинград"». Михаил Зощенко
Часть 20 - НА НАС СВЕТИТ ЗВЕЗДА ПО ИМЕНИ РАЗГОН
...
Часть 27 - Календарь литературных преследований
Часть 28 - Запрещенная литература
Часть 29 - Календарь литературных преследований. Добровольный крест. Татьяна Гнедич