Каждую субботу (и часто во вторник) стараюсь быть на строительстве и благоустройстве нашего нового молитвенного дома. Сегодня погода снова благоприятствовала этим работам, было сухо и тепло (+3), и мы смогли убрать то, что осталось после сноса последнего старого строения. Это была кухня, построенная 7 лет назад специально для того, чтобы кормить работников-строителей, и своих, и наёмных. Теперь от этой кухни вот что осталось:

1. Сестра Тася на фоне развалин старой кухни.


2.А это уже новая кухня в новом здании. Сёстры готовят нам обед.  Уже семь лет удивляюсь, что вкусно и сытно получается всегда!  Кто не верит - пусть приедет к нам в Сумы и проверит.


3. Такая у нас зима в этом году, что даже кладку нового кирпичного забора можно делать в январе. Раствор, естественно, делаем сами. 


4. На эту машину братья носили очищенные блоки от старой кухни. Они пойдут в дело в новом здании (перегородки).


5. Такой был фронт работ перед обедом.


6. Между прочим, Тасе скоро 75. Но работает она так, что далеко не каждая молодая сестра сможет соревноваться с ней. Характер!


7. А это я с молотком, выбираю следующий блок для очистки.


8. Братья ждут обеда  и отдыхают - поработать пришлось немало!


9. А служителям церкви всегда есть что обсудить и о чём подумать, даже в кухне.


10. Наш проспект им.Шевченко я пыталась снять на остановке, пока ждала троллейбуса, но темно, практически ничего не видно. Кстати, я также пыталась сфотографировать окончательный результат наших трудов во дворе молитвенного дома, темнота не позволила. А жаль: даже камешка не осталось на том месте, где мы работали! Весь мусор выгребли и вымели, теперь можно и Рождество встречать!

    Автобиографические, религиозно-философские, публицистические и художественные произведения Льва Толстого последних 30 лет его жизни (а это больше половины его творческого наследия) выражают не только его религиозные воззрения. Толстой много рассказал о себе, и рассказал честно. Его уникальный опыт богоискателя-практика – очень важное добавление к его пониманию христианства. Это духовный опыт современного думающего человека во всей совокупности проб и ошибок, открытий и заблуждений, моментов силы и слабости духа, посильных и непосильных истытаний, продвижения к поставленным целям и остановок в тупиках. Такой опыт пригодится каждому, кто, как когда-то Лев Толстой, чувствует духовную неприкаянность и ищет внутреннюю опору будь то в старых традициях или в современных формах духовности.

     Где бы и как бы человек не начинал свой духовный поиск, он будет часто не состоянии адекватно оценить свои первые открытия. Скажется и ослепляющая радость, которую эти открытия дают, и недостаток духовного багажа, где еще не выработаны критерии оценок. Толстой знал это состояние очень хорошо и предостерегал от опьянения восторгами в духовном поиске. Такое опьянение он испытал как раз при работе над «Соединением», но осознал его только годы спустя.

    В одном из писем он рассказал об этом следующее: "Книга эта была писана мною в период незабвенного для меня восторга сознания того, что христианское учение, выраженное в Евангелиях, не есть то странное, мучившее меня своими противоречиями, учение, которое преподается церковью, а есть ясное, глубокое и простое учение жизни, отвечающее высшим потребностями души человека. Под влиянием этого восторга и увлечения я, к сожалению, не ограничился тем, чтобы выставить понятные места Евангелия, излагавшего это учение (пропустив то, что не вяжется с основным и главным смыслом и не подтверждает и не отрицает его), но пытался придать и темным местам значение, подтверждающее общий смысл. Эти попытки вовлекли меня в искусственные и, вероятно, неправильные филологические разъяснения».

    «Неправильные филологические разъяснения», на которые указывали Льву Толстому его ученые критики, я думаю, не главное, что мешало другим увидеть в «Соединении» «лучшее произведение» мысли его автора. Был другой, более сильный фактор отчуждения от толстовского толкования Евангелия в новом духе: чересчур горячее убеждение Толстого в своей правоте. Собственное прочтение Евангелия представлялось Толстому единственно правильном, и в этом он мало отличался от своего противника – православной церкви. Уже само его отношение к церкви как к противнику мало кому импонировало. Где противник, там борьба. Желающих как-то в ней участвовать можно было пересчитать по пальцам.

    Как мы видим, Лев Толстой осознал влияние своих восторгов при исследовании Евангелия спустя годы. Случись это своевременно, может быть, он меньше стремился к признанию своей правоты и больше бы воздерживался от споров с церковью. А может быть, он и вообще не стал бы с ней спорить, а говорил бы и писал о своем пути в христианстве как параллельном - пути для тех, кому присуща самостоятельность. Наверное, это было бы самым лучшим. Как бы то ни было, духовный поиск Льва Толстого был и навсегда останется важным прецедентом. Он еще не проанализирован с позиций ХХ1 века и с учетом его запросов, хотя по своему направлению этим запросам отвечает.

    Взять, к примеру, его воззрения на самостоятельный путь в христианстве, в стороне от храмов. Рост интереса к такой возможности – одно из проявлений духа нашего времени. Мы все теперь немного «религиозные индивидуалы». В статье «Неизбежный переворот», написанной незадолго. до его кончины, он сказал о необходимости соответствия религии духу своего времени следующее: «Пора перестать верить в обман о том, что религия неподвижна. Верить в неподвижность религии—все равно, что верить в неподвижность того корабля, на котором мы плывем. Неподвижно подобие религии, культ; истинная же религия, сознание смысла жизни и вытекающего из него руководства, не может быть неподвижною, а не переставая движется и движением своим изменяет жизнь человечества».

http://russian.avilova.com/

Лорелея