Илья Латыпов

Когда она зашла в кабинет (это было год назад), я почувствовал, как расправляются мои плечи, как выпрямляется осанка и что мои волосы как-то не очень аккуратно уложены на голове. Она была красавицей, из тех женщин, которые моментально обращают на себя мужское внимание. Робко улыбнувшись (ах…), она, слегка покачивая бедрами, элегантно уселась в кресле. Я почувствовал тонкий запах духов – какой-то цветочный аромат, не приторный, свежий. Как-то сразу вспомнил про то, что на дворе конец весны, и что солнце на улице, и зелень, и вообще жизнь заиграла яркими красками. «И позывные весны в ее глазах, и ей уже не нужны тормоза…» 

После небольшого разговора, который обычно предваряет первую сессию (какой приятный голос…), Ольга, вздохнув и опустив глаза, сказала: 

- У меня проблемы с мужчинами… 

Возбуждения и любопытства у меня много, вопросительно приподнимаю брови. 

- Дело в том, что они исчезают. То есть я максимум две-три недели общаюсь с ними, а потом они исчезают. Даже смс не присылают. Сваливают все. Я понимаю, что дело в том, что это я что-то не так делаю. 

Любопытно. Начинаем разговаривать про ее отношения с мужчинами, что именно происходит, обстоятельства «исчезновений» и про многое другое. Поскольку речь идет о мужчинах, я прислушиваюсь к собственным реакциям на то, что говорит и что делает Ольга, опираясь на свою мужскую часть. 

И вскоре ощущаю, как мое первое возбуждение при виде такой красивой женщины начало быстро пропадать. К концу встречи почувствовал, что воцаряется скука, и что я практически перестал замечать ее внешность. К скуке стало примешиваться пока еще слабое раздражение. Договорились еще о нескольких встречах и расстались. 

Задумался о том, что же такое произошло, что за 50 минут я успел перейти от возбуждения к скуке и раздражению…И понимаю: Ольга рассказывала о мужчинах абсолютно безэмоционально. Когда она говорила о чем-то другом, ее голос немного оживал, но как только речь переходила на взаимоотношения, он становился ровным и безжизненным. Таким же становилось и ее лицо. 

Все мужчины, о которых она говорила, смешались в моем сознании в какой-то безликий серый объект, бесплотные тени, похожие друг на друга. Никого из них она не выделяла. Только один раз она сказала дрогнувшим голосом о том, что ей больно из-за того, что последний мужчина, который ей понравился, просто исчез. Но для этого мне потребовалось несколько раз спросить: что ты почувствовала, когда поняла, что опять происходит «эта ерунда»? 

Ни слова о чувствах. Ни одного имени. Ни одного образа. Просто «мужчина», «парень», «этот человек». 

На следующей встрече я так и сказал: «Оля, знаешь, я сижу напротив тебя, но я абсолютно не чувствую твоих эмоций и переживаний в адрес мужчин и того, что у тебя происходит… Ты как будто делаешь ежеквартальный отчет, в котором – одни цифры и факты, но никаких чувств».

Оля на минуту оживает: 

- Да, мне похожее сказал последний…(Не Олег, не Игорь, не Саша – а просто «последний…») 
- Что он сказал? 
- Мы сидели в кафе, и он спросил меня: «Оля, ты вообще что ко мне чувствуешь?!» 
Очень нетипичный вопрос для посиделок в кафе, как мне кажется. Я почувствовал солидарность с этим «последним…». 

- И что ты ответила? 
- Ну, я сказала, что если бы он мне не нравился, я бы с ним не сидела. 

По моему телу пробежала легкая дрожь – так бывает, когда в работе нащупываешь какую-то нить, выходишь на какую-то очень заряженную эмоционально тропинку, ведущую в глубину чужого сознания. 

- Оля, когда я услышал твой ответ на вопрос мужчины, я ему даже посочувствовал. 
- Почему? 
- Скажи – он тебе нравился? 
- Да, очень. 
- А что ж ты ему не сказала «ты мне нравишься» или «мне очень интересно с тобой»? 
- А что, не понятно? Я же отзываюсь на его приглашения… 
- Нет, не видно. Совсем. Как будто о ледяную стену. Я могу представить, как пытаюсь ухаживать за тобой, и не получают никакой ответной реакции в ответ. Просто вежливую холодную улыбку. И чувствую огромную потребность в том, чтобы хоть что-то от тебя получить, хоть капельку искреннего тепла. А вместо этого – ты не говоришь «человеку», что он тебе нравится. Ты просто предлагаешь ему снова и снова догадываться самому.

  
Мне нравится слушать, когда женщины с теплом и любовью говорят о своих мужчинах. Когда не отвергают, когда женские голоса вдруг теплеют, когда речь заходит про их избранников. В этом много нежности, уважения, радости, надежды. 

Когда в адрес мужчин раздаются упреки, злость, гнев – это тоже не оставляет равнодушным. Иногда за яростью четко слышится отчаяние, и в этот момент я ощущаю сочувствие или жалость, потому что это крик о помощи. Но четко понимаю, что наибольшую злость вызывает равнодушие, если оно показное, фальшивая игра в неприступный «Форт Нокс». «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей» наоборот, в женском исполнении.

Но Ольга не совсем играла, эта маска равнодушия давалась ей безо всяких сознательных усилий. Не показывать своих настоящих чувств. Не давать слабину. Мужчина не должен догадываться ни в коем случае, что ты рада его видеть и с нетерпением ждала этого вечера. Нельзя быть чувствительной и ранимой – этим воспользуются. Тот, кто эмоционален – тот уязвим, тот теряет власть. Чуть появляются чувства – спрятать, быстро! 

И Оля так поднаторела в этом подавлении своего желания, своей тяги к мужчине, что игра эта переставала чувствоваться, и тогда на смену раздражению на неискреннюю игру в равнодушие приходила скука. Мои переживания были своего рода барометром происходящей внутренней борьбы в душе Ольги. 

«Стоит ему уделить слишком много внимания – и он расслабляется, и не уделяет его в ответ. Стоит «охладеть» - и он тут же с подарками» - так говорила мама, так советовали подруги. И еще куча подобного мусора: «Мужчина по натуре завоеватель и охотник. Не интересна и не ценится добыча, которая сама идет в руки». 

«С ними по-другому и нельзя, они чувствуют, когда женщина слишком привязывается и чуть ли не дышать не может без него, их это отталкивает». «Меньше потакать ему и заглядывать рот». «Пусть лучше бегают за тобой, чем от тебя». И еще масса штампов, в которых отношения низводятся до охоты, люди – до объектов охоты. И все превращается в игру. 

Мужчина – человек. Женщина – тоже. Все мы ищем тепла. А наталкиваемся нередко на игры «в отношения», густо замешанные на страхе перед близостью. Пусть другой докажет, что очень-очень меня любит – тогда, может быть, я благосклонно снизойду до тебя. Одна проблема только. 

Тот, кто себя уважает, не ждет долго, пока до него «снизойдут». Он просто пойдет искать ту/того, от кого не нужно ждать снисхождения. Кто в ответ на твою улыбку улыбнется и скажет: «Привет! Меня зовут … . И ты мне нравишься». 

Оля ушла задумчивой. Но больше не вернулась, просто прислала смс: «спасибо, мне достаточно». Чего именно было ей достаточно – я не знаю.