|
Повеет старостью от сгорбленного сада,
Где кистью солнечной докрашены плоды,
Там осень — женщиной упругой и покатой —
На голове несёт тугой кувшин воды.
Сентябрь — как музыка армян — неторопливый,
И в нотах шелеста расслышится дудук.
В пуантах вымокших осины-балерины
Златым адажио расчерчивают круг.
Душе танцуется в такое время года,
В шагах прохожего угадываю вальс.
Под сенью ветреной оранжевого свода
Дрожит в распутице сферический хрусталь.
Под утро шёпотно и дымно, и прохладно.
Секут погонщики зевающих коров...
А в пене шёлковой потягивалась лада —
Моя последняя и первая любовь.
Тигрицей выгнется молочная поэма,
Царапнет словом тишину: который час?..
Я понял с юности, что женщина — священна,
Ложится белым лепестком на грудь меча...
Утонет музыка в элегии из ситца —
Духи задержатся в танцующих руках —
И сладким облаком пачули и аниса
Ты ливень медленный встречаешь у замка.
И в море осени выходим бригантиной,
И листопады за кормой — девятый вал
Плывём по улицам туда, где нелюдимость,
Где в тропы алые не втоптаны слова.
Где ты, о женщина, мне — Евой наречённой —
Протянешь в сумерках горячие плоды.
И слух торопится к симфонии точёной,
А руки — в ситцевый туман и русый дым...
Мы пересилили земное притяженье:
За ветви держимся, иначе — улетим.
И обретаем здесь друг друга продолженье:
— А, может, дочь? — скажу,
в ответ:
— А, может, сын?..
Автор- Интуэри Лилай
|
 |
|
|
