ШУБЕРТ. AVE MARIA ИЛИ ТРЕТЬЯ ПЕСНЬ ЭЛЛЕН. |
История создания песни
В 1825 Шуберт познакомился с поэмами шотландского поэта Вальтера Скотта, в их немецких переводах. Поскольку Скотт был очень популярным поэтом и романистом, Шуберт решил, что, если ему удастся издать свои песни на его стихи одновременно с английским текстом и по-немецки, он станет лучше известен за пределами Австрии. Он не скрывал своего намерения и так писал об этом отцу и мачехе: "Я поступил с этими песнями иначе, чем обычно. Автор стихов - знаменитый Вальтер Скотт. Если, издавая их, добавить английский текст, то они сделают меня более известным в Англии". Итак, имея это в виду, Шуберт отбирает семь из тринадцати песен, входящих в поэму "Дева озера" Вальтера Скотта, которая была опубликована в Австрии еще в 1810 году. Примечательно, что в свое время на эту поэму обратил внимание Россини. В 1819 году он написал одноименную оперу.
Фрэнк Кадоган Купер. "Дева озера"
Семь отобранных стихотворений Шуберт решил аранжировать следующим образом: пять песен для сольного голоса (три песни Эллен, "Песнь Нормана" и "Песнь плененного охотника") и две песни для вокальных ансамблей - "Коронах" (для женского хора в сопровождении фортепиано) и "Песнь лодочников" (для квартета мужских голосов тоже с фортепиано). Так вот, "Третья песнь Эллен" и есть знаменитая "Ave Maria". При каких же обстоятельствах Шуберт создал свой цикл песен?
Город Гмунден
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно мысленно перенестись в лето 1825 года. Небольшой австрийский городок Гмунден, расположенный на северном берегу живописного озера Траун, вытянутого точно с севера на юг. Здесь Шуберт провел шесть благословенных недель, в течение которых сочинил, наряду с другими произведениями, цикл песен на стихи Вальтера Скотта.
Гмунден - панорама.
|
КОРОЛЬ СНОБИСТСКИХ САЛОНОВ ПАРИЖА - ЭРИК САТИ |
Эрик Сати (фр. Erik Satie, полное имя Эрик Альфред Лесли Сати, фр. Éric Alfred Leslie Satie; 17 мая 1866, Онфлёр, Франция — 1 июля 1925, Париж, Франция) — экстравагантный французский композитор и пианист, один из реформаторов европейской музыки 1-й четверти XX столетия.
Эрик Сати — родоначальник таких музыкальных течений, как импрессионизм, примитивизм, конструктивизм, неоклассицизм и минимализм. Именно Сати придумал жанр «меблировочной музыки», которую не надо специально слушать, ненавязчивой мелодии, звучащей в магазине или на выставке.
Рамон Касас. Сати около Мулен де ла Галет, 1891
В 1879 году Сати поступил в Парижскую консерваторию, но после двух с половиной лет не слишком успешной учебы был исключён. В 1885 году снова поступил в консерваторию, и снова её не закончил.
В 1888 году Сати написал произведение «Три гимнопедии» (фр. Trois gymnopédies) для фортепиано соло, которое было основано на свободном использовании последовательностей нонаккордов.
Trois gymnopédies
Lent et douloureux
  |
Lent et triste
| |
Lent et grave
| |
|
СЕРГЕЙ РАХМАНИНОВ. СУДЬБА ГЕНИЯ. |
Дул сильный ветер, путешественник придерживал поля шляпы и смотрел на тающий в дымке берег. Люди обходили стороной хмурого человека и тихо шептались, кивая в его сторону головой. На пароходе обсуждали переворот в России, страшные перемены в стране и возможность выживания на чужбине. Эти разговоры путнику не нравились. Глаза его слезились то ли от пароходного дыма, то ли от нахлынувших воспоминаний... Четырёхлетний мальчик сидит за роялем и угрюмо долбит по клавиатуре. Рядом всегда улыбающаяся мать, Любовь Петровна. Она накрывает его худенькую ладонь своей рукой: «Ты обязательно будешь хорошо играть. Смотри, какие у тебя руки».
Сейчас об этих руках ходили легенды. Красивые, холёные, без вздувшихся вен и узлов, как у многих концертирующих пианистов, они были словно вырезаны из слоновой кости. Правой рукой он мог охватить сразу двенадцать белых клавиш, а левой — взять аккорд до — ми-бемоль — соль — до — соль. Но дома его искусство стало не нужно. «Это конец старой России, искусства тут не будет долгие годы, — сказал он жене Наталье Александровне незадолго до их отъезда. — А без него жизнь моя бесцельна, ты знаешь». Через две недели Сергей Рахманинов с женой и двумя дочерьми плыл на пароходе в Париж, откуда предстояло отправиться в Стокгольм на гастроли. Представится ли у него возможность эмигрировать в США, Рахманинов ещё не знал. В Россию он планировал вернуться лет через десять, не раньше. От этих мыслей становилось тоскливо. С палубы парохода уже все ушли, темноту ночи резал свет качающихся фонарей. Как всё внезапно происходит в жизни. Только соберёшься жить тихо, ни о чём не беспокоясь, как обязательно что-нибудь случится. Или кажется, что впереди кромешный ад, а жизнь вдруг становится интересной и лёгкой.
|
РЕЦЕПТ МРАМОРНОГО РУЛЕТА С ШОКОЛАДНО-БАНАНОВЫМ КРЕМОМ . |
Мраморный рулет с шоколадно-банановым кремом
Для бисквита потребуется:
|
ВАРЕНИКИ: 6 ИНТЕРЕСНЫХ РЕЦЕПТОВ |
|
ДЕЛОВАЯ ПЕРЕПИСКА НА АНГЛИЙСКОМ |
|
Е.П. БЛАВАТСКАЯ. ПОСЛЕДНИЙ ВЕК МАНВАНТАРЫ ( СБОРНИК СТАТЕЙ ) |
Е.П.Блаватская
Последний Век Манвантары
(сборник статей)
История одной книги*
Поскольку вся пресса указывает на разгул русского террора как до, так и после кончины царя, то беглый обзор устройства русского общества позволит нам лучше понять происходящие события.
То, что ныне известно как русская аристократия, состоит из трех различных элементов. Оные представлены в основном коренными славянами, коренными татарами и разного рода обрусевшими иммигрантами из других стран, а также подданными завоеванных государств, таких, как Балтийские губернии. Цветомhaute noblesse, чья родословная, вне всяких сомнений, возводит их в первый ранг, являютсяРюриковичи — потомки великого князя Рюрика и владетелей прежде независимых княжеств Новгородского, Псковского и прочих, составлявших государство Московское. Таковыми являются князья Барятинские, Долгорукие, Шуйские (их род пресекся, мы полагаем), Щербатовы, Урусовы, Вяземские и другие. Москва со времен Екатерины Великой была местом средоточия большинства этих князей; и, хотя многие из них разорены, они все так же горды в своей исключительности, как и французские аристократические фамилии квартала Сен-Жермен. Имена знатнейших из них практически неизвестны за пределами империи, ибо, недовольные реформами Петра и Екатерины и неспособные играть при дворе такую же видную роль, как те, кого они «любовно» величаютparvenus, сии фамилии кичливо гордятся тем, что никогда не служили ни в одной из подчиненных должностей и не имели дел с Западной Европой и ее политикой. Живя лишь своими воспоминаниями, они составляют отдельный класс и обитают на своего рода высоком социальном плато, откуда высокомерно взирают на простых смертных. Род многих старинных фамилий пресекся, а большинство из оставшихся доживают свой век в благородной бедности.
Рюрик, как хорошо известно, по происхождению был не славянином, новаряго-россом, хотя национальность его, как и людей, пришедших с ним в Россию, в течение нескольких лет была предметом научного спора между двумя знаменитыми профессорами Санкт-Петербурга — Костомаровым и Погодиным (ныне покойным). Послы славян, умолявших Рюрика прийти и править их страною, обратились к нему якобы со следующими зловещими словами: «Идем с нами, великий князь... земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет», — словами, столь же справедливыми ныне, как и тогда. Приняв сие приглашение, Рюрик в 861 году вместе с двумя своими братьями пришел в Новгород и положил начало русской нации. «Рюриковичи», стало быть, — потомки сего князя, двух его братьев и сына Игоря, род, охватывающий многие поколения князей и владетелей княжеств. Правящий дом Рюриков пресекся со смертью Федора, сына Ивана Грозного. После некоторого периода смуты к власти пришли Романовы, из рода мелких дворян. И поскольку это произошло только в 1613 году, то вполне резонно, что князь П.Долгорукий — современный историк Екатерины II, книга которого в России запрещена, не в силах превозмочь кровную обиду, бросил нынешнему императору следующий упрек: «Александр II не должен забывать, что всего два с небольшим века назад Романовы держали стремена князей Долгоруких».
И это несмотря на то что Мария, княжна Долгорукая, вышла замуж за Михаила Романова уже после того, как он стал царем.
Татарские княжеские фамилии происходят от татарских ханов и вельмож Золотой Орды и Казани, столь долгое время державших Россию в порабощении, но которых Василий III, отец Ивана Грозного, заставил платить дань с 1523 по 1530 год. Из ныне здравствующих фамилий этой крови можно упомянуть князей Дондуковых. Глава этого рода прежде служил генерал-губернатором в Киеве, а позже в такой же должности в Болгарии. На них с презрением взирают как «Рюриковичи», так и старинные литовские и польские княжеские фамилии, которые ненавидят русских потомков Рюрика так же, как те — своих римско-католических соперников. Затем следует третий элемент — старинные ливонские и эстляндские бароны и графы, курляндские аристократы иfreiherrs, кичащиеся своим происхождением от первых крестоносцев и свысока глядящие на славянских аристократов, а также различные чужеземцы, которых приглашали в страну все сменявшие друг друга монархи — западный элемент, привитый русской нации. Имена позднейшихimmigres в некоторых случаях русифицированы до неузнаваемости, как например, английские Гамильтоны, преобразившиеся ныне в Хомутовых![1]
Мы не располагаем данными, которые бы позволили привести точное количество представителей этих классов; но по переписи 1842 года потомственное дворянство насчитывало 551 970 человек, а личное — 257 346. Оные составляли целую империю всевозможных дворянских званий, включая княжеские фамилии и низший слой дворянства. Есть также и нетитулованная знать — потомки старинных русских бояр, которые зачастую кичатся своею родословною еще пуще князей. Например, Демидовы и Нарышкины всегда, когда им предлагали княжеский или графский титул, неизменно высокомерно отказывались от сей чести, полагая, что царь в любой момент кого угодно может сделать князем, но Демидовым или Нарышкиным — никогда.
Петр Великий, отменив барские привилегии бояр и сделав должности империи доступными для всех, основалчин, или касту гражданскихчиновников, разделив их на четырнадцать классов. Первые восемь чинов жаловали звание потомственного дворянина, последние же шесть — лишь звание личного дворянина, которое не передавалось по наследству. Чин не прибавляет родовитости дворянам, но возводит в более высокий ранг людей низкой породы (словочиновник в устах дворян многие годы выражало презрение). И лишь со вступлением на престол Александра был упразднен старый указ, лишавший дворянского звания и низводивший до уровня крестьянства любую семью, которая в течение трех последних поколений не состояла на государственной службе. Оных называлиоднодворцами, и в числе их оказались некоторые из древнейших родов, подпав под указ 1845 года, когда император Николай повелел пересмотреть дворянские титулы. Тонкость различий между этими четырнадцатью классами столь же озадачивает иностранца, как и последовательность пуговиц у китайского мандарина или бунчуки паши[2].
Помимо этих враждебных элементов высшего и низшего дворянства, прямых потомков бояр старины — славянскихпэров времен расцвета России, раздробленной на мелкие княжества, которые сами выбирали себе князя, которому желали служить, покидали его по собственной воле и были его вассалами, но не подданными и имели собственную военную дружину, без чьего утверждения ни один указ великого князя не имел силы, а также помимо возведенных в дворянское достоинствочиновников, сыновей священников и мелких торговцев, насчитывается еще 79 миллионов другого люда. Их можно подразделить на освобожденных крестьян (22 млн.), удельных крестьян (16 млн.) и городских крестьян (около 10 млн.), проживающих в городах, предпочитая земледелию различные ремесла и место домашней прислуги. К остальным относятся: 1) мещане, или мелкие буржуа, стоящие лишь на одну ступеньку выше крестьян; 2) огромная армия купцов и торговцев, подразделяющаяся на три гильдии; 3) потомственные граждане, не имеющие отношения к дворянству; 4) черное духовенство, то есть монахи и монахини, и белое духовенство, или женатые попы — отдельное сословие с правом наследования; и 5) военные.
Мы не включаем в нашу классификацию 3 млн. мусульман, 2 млн. евреев, 250 тысяч буддистов, языческих ижоров, савакотов и карелов, которые, похоже, совершенно довольны владычеством России, вполне терпимой к их вероисповеданиям[3]. За исключением более образованных евреев и некоторых фанатичных мусульман, их мало волнует рука, правящая ими. Но напомним читателю, что в России более ста различных национальностей и племен, говорящих более чем на сорока различных языках и разбросанных на территории площадью в 8 331 884 английские квадратные мили[4]; что населенность России, европейской и азиатской, не превышает десяти человек на одну квадратную милю, что железных дорог очень мало и их легко контролировать, а другие средства передвижения крайне скудны. Насколько реально совершить всеобщую революцию в Российской империи — можно только догадываться. Располагая такой малостью для объединения многочисленных национальностей в единое движение, иностранцу подобное предприятие покажется столь безнадежным, что отобьет охоту даже у интернационалиста или нигилиста. Добавьте к этому истую преданность освобожденных крепостных и крестьянства царю, в котором они видят одновременно благодетеля угнетенных и помазанника Божьего, главу их церкви — и вопрос станет еще более проблематичным.
В то же время не стоит забывать и уроков истории, не раз являвшей нам, как огромные просторы империи и отсутствие сплоченности среди ее подданных оказывались в моменты величайших кризисов мощнейшими факторами ее разрушения. Сердце России бьется в Москве, мозг же плетет заговор в Санкт-Петербурге, и любое движение, дабы быть успешным, должно охватить оба центра.
Санкт-Петербург в действительности является аристократическим «Parc aux Cerfs»[5], местом бесстыдного распутства и дебошей, с такой малой толикой национального в нем, что даже само его название — немецкое. Это естественный порт ввоза всех континентальных пороков, равно как и порочных идей о нравственности, религии и социальном долге, столь широко распространенных ныне. Санкт-Петербург оказывает на Россию такое же растлевающее воздействие, какое Париж — на Францию. Влиятельный российский журнал «Русская речь» дал на днях следующее описание санкт-петербургского общества:
Общество спит, то есть даже не спит, а вяло дремлет, лениво открывая по временам свои безжизненные глаза, как открывает их человек, дремлющий в неестественном положении после сытного обеда, чувствующий, что ему надо расстегнуться, чтобы дать место и возможность желудку правильно и свободно переварить обильно поглощенную им пищу; но обед был парадный, тело затянуто в мундир, везде жмет, всюду тесно — и человека томит тяжкая дремота, кровь приливает к голове, из его уст вылетают не то крики, не то стоны, чувствуется отек в ногах, тяжело дышать, а рука инстинктивно держится за борт мундира, чтобы хотя немного, хотя на одну пуговицу освободить гнетущую тесноту.
Но пока общество дремлет, не переварив еще недавно проглоченной пищи, не дремлют те плотоядные шакалы, которые привыкли не к правильной пище, а к еде когда и где попало. Грех седьмой заповеди, грех не только во плоти, но перенесенный на мысль, на душу человеческую, гнездится в общественной среде. Прелюбодеи мысли, прелюбодеи знания и науки, прелюбодеи труда царят в нашем обществе, и повсюду лезут в его представители, и повсюду кичатся своею наглостью, и повсюду преуспевают, отбросив всякий стыд, откинув всякую заботу хотя немного прикрыть свои действия в глазах тех, кого они эксплуатируют, из кого выжимают все, что только можно выжать из такого глупца, как человек. Казнокрады, расхитители общественной и частной собственности, воротилы и акционеры множества дутых акционерных предприятий, шантажисты, развратители женщин и детей, подрядчики, ростовщики, переметные адвокаты, кабатчики и кулаки всех национальностей, всяких религий, всех классов общества — вот современная общественная сила, вот хищная порода, ликующая, насыщающаяся, громко чавкающая своими не знающими отдыха челюстями, лезущая патронировать все — и науку, и литературу, и искусство, и даже самую мысль.
Вот оно — царство от мирасего,плоть отплоти и кровь от крови от образазверина, в котором зачат был человек!
Такова социальная этика нашей современной России, по российскому же свидетельству. А если это так, тогда она достигла той критической точки, когда должна либо погрузиться в болото разложения, подобно Древнему Риму, либо устремиться к возрождению через все ужасы и хаос «разгула террора». Пресса изобилует осторожными сетованиями по поводу «упадка сил», хронических признаков стремительно надвигающегося разложения общества и глубочайшей апатии, в которую, похоже, впал весь русский народ. Единственными существами, полными жизни и бодрости посреди всей этой летаргии пресыщения, являются вездесущие и незримые нигилисты. Ясно, что переменынеизбежны.
И вот из этой социальной гнилости вырос черный гриб нигилизма. Его рассадник подготовлялся годами — постепенным истощением нравственности и чувства собственного достоинства, а также развращенностью высшего общества, всегда подталкивающего к добру или ко злу стоящих ниже себя. Недоставало только случая и главного героя. При паспортной системе Николая возможность развратиться парижскою жизнью имела лишь горстка богатых дворян, коим своенравный царь дозволял путешествовать. И даже эти баловни царской милости и фортуны должны были подавать прошение за шесть месяцев до выезда и платить тысячу рублей за свой паспорт; им грозил огромный штраф за каждый день пребывания сверх положенного срока, а также перспектива конфискации всего имущества, коли их пребывание за границей превысит три года. Но с восшествием на престол Александра все переменилось: за освобождением крепостных последовали многочисленные реформы: свобода печати, введение суда присяжных, уравнение в гражданских правах, бесплатные паспорта и прочее. Хотя сами по себе реформы были хороши, но они столь молниеносно обрушились на народ, непривычный даже к малой толике подобных свобод, что повергли его в состояние сильнейшей лихорадки. Пациент, скинув свою тесную пижаму, носился по улицам, как полоумный. Потом грянула польская революция 1863 года, в которой приняли участие многие российские студенты. Затем последовала реакция, и репрессивные меры принимались одна за другою, но было уже слишком поздно. Зверь в клетке почувствовал вкус свободы, хотя бы и столь кратковременной, и не мог уже быть таким же покорным, как прежде. Если при старом режиме в Париже, Вене и Берлине можно было встретить лишь по одному русскому путешественнику, то теперь — тысячи и десятки тысяч; столько посредников было задействовано, чтобы импортировать в Россию модный порок и научный скептицизм. Имена Джона Стюарта Милля, Дарвина и Бюхнера не сходили с уст безусых юнцов и беспечных девиц в университетах и гимназиях. Первые проповедовали нигилизм, последние — права женщин и свободную любовь. Одни отращивали волосы подмужика и надевали красную крестьянскую рубаху икафтан, другие коротко стриглись и предпочитали голубые очки. Профсоюзы, зараженные идеями Интернационала, росли как грибы, и демагоги разглагольствовали в трактирах о конфликте между трудом и капиталом. Котел начал закипать. Наконец пришел и главный герой.
Историю нигилизма можно рассказать в двух словах. Своим названием нигилисты обязаны выдающемуся романисту Тургеневу, который создал образ Базарова и окрестил сей тип словомнигилист. Знаменитый автор «Отцов и детей» слабо представлял тогда, в какую национальную деградацию его герой ввергнет русский народ двадцать пять лет спустя. Только Базаров, в ком романист с сатирическою точностью изобразил характерные черты некоторых «богемных» отрицателей, тогда лишь замерцавших на горизонте студенческой жизни, имел мало общего, не считая имени и материалистических устремлений, с замаскированными революционерами и террористами сегодняшнего дня. Ограниченный, желчный и нервный, этотstudiosus medicinae являет собою лишь беспокойный дух полнейшего отрицания; того мрачного, но все же научного скептицизма, что царит ныне в рядах высших интеллектуалов; дух материализма, в который искренне верят и так же искренне проповедуют; плод долгих размышлений над сгнившими останками человека и лягушки в анатомической комнате, где мертвыйчеловек тревожит его ум не более, чем мертвая лягушка. За пределами животной жизни все для него — ничто; «чертополох», растущий из комка грязи — вот все, чего человек может ожидать после смерти. И сей тип — Базаров — был избран студентами университетов своим высшим идеалом. «Дети» стали разрушать то, что построили «отцы»... И теперь Тургенев вынужден вкушать горькие плоды от древа, посаженного им самим. Подобно Франкенштейну, который не смог контролировать механического монстра, созданного его же изобретательностью из кладбищенского гнилья, он теперь обнаруживает, что «тип» его, с самого начала бывший для него ненавистным и ужасным, превратился в разглагольствующий призрак нигилистического бреда, социалиста с окровавленными руками. Пресса по инициативе «Московских ведомостей» — газеты, издающейся вот уже сто лет, поднимает сей вопрос и открыто обвиняет самый блестящий литературный талант России — того, чьи симпатии всегда были на стороне «отцов», в том, что он первым посадил ядовитый сорняк.
Вследствие особого переходного состояния, которое роcсийское общество переживало с 1850 по 1860 год, это название было с восторгом одобрено и принято, и нигилисты начали появляться на каждом углу. Они завладели национальной литературой, а их новоиспеченные доктрины стали молниеносно распространяться по всей империи. И ныненигилизм претворился в некую державу —imperium in imperio. Но России приходится бороться уже не с нигилизмом, а с ужасающими последствиями идей 1850 года. Отныне «Отцы и дети» должны занять выдающееся место — и не только в литературе как образец неординарного таланта, но и как произведение, открывшее новую страницу в российской политической истории, конца которой ни единый человек предсказать не может.
* Статья впервые опубликована в газете «The Pioneer», Allahabad, March 12, 1880; на русском языке — Блаватская Е.П. Терра инкогнита. — М., Сфера, 1996. С. 345—355. Пер. Т.О.Сухоруковой.
Публикация состоялась за день до убийства царя Александра II.
[1]Было по меньшей мере три аристократических рода Хомутовых. Согласно преданию, один из них происходит от Томаса Гамильтона из Шотландии, эмигрировавшего вместе со своим сыном Питером в Россию в 1542 году.
[2]Бунчуки паши — конские хвосты, которые прежде носили впереди турецкого паши в торжественных случаях. Число бунчуков определяло чин — паша однобунчужный (бригадир), паша двухбунчужный (ферик, дивизионный командир) и паша трехбунчужный (мушир, генерал-аншеф).
[3]Согласно последним статистическим данным, мусульмане имеют в Российской империи 4189 мечетей и 7940муфтиев имулл, буддисты — 389 мест поклонения и 4400 священнослужителей, евреи — 445 синагог и 4935 раввинов и так далее.
[4]Согласно расчетам, произведенным в 1856 году директором московской обсерватории Г.Швейцером.
[5]«Parc aux Cerfs» — гостиница, где Людовик XV принимал молоденьких любовниц, которых ему поставляла мадам де Помпадур.
|
РАМИ БЛЕКТ. ПРЕКРАТИТЕ СУДИТЬ И ОСУЖДАТЬ ДРУГИХ И НЕ ПРИДЕТСЯ ПРОЩАТЬ |
|
ЭТО НЕ ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ. БИОЛОГИЯ ВЕРЫ - БРЮС ЛИПТОН. |
|
ЭКХАРТ ТОЛЛЕ. ОБЫЧНАЯ НЕОСОЗНАННОСТЬ И ГЛУБОКАЯ НЕОСОЗНАННОСТЬ. |
Что вы подразумеваете под различными уровнями неосознанности?
Как тебе, может быть, известно, во сне ты постоянно переходишь из фазы глубокого сна в фазу сновидений и обратно. Точно так же происходит и во время бодрствования: большинство людей переносится из состояния простой неосознанности в состояние глубокой неосознанности и обратно. Обычной неосознанностью я называю пребывание в состоянии отождествления себя со своим мыслительным процессом, то есть с эмоциями, реакциями, желаниями, а также с тем, к чему ты испытываешь отвращение. Для большинства людей это нормальное состояние. Когда ты находишься в этом состоянии, то тобой руководит эготипический ум, и ты не можешь осознавать Сущее. Это еще не является состоянием переживания острой боли или огромного несчастья, хотя и отличается наличием хоть и несильного, но почти постоянного беспокойства, недовольства, скуки или нервозности, существующих в виде некоторого статического фона. Ты можешь его даже не замечать, потому что этот фон является настолько привычной частью твоей "нормальной” жизни, что воспринимается как некий негромкий фоновый шум, что-то вроде гула, издаваемого вентилятором кондиционера, пока он не остановился. Но стоит ему остановиться — как ты сразу испытываешь облегчение. Чтобы хоть как-то унять свое главное беспокойство, многие люди неосознанно прибегают к использованию в качестве своеобразного анестетика таких вещей, как алкоголь, наркотики, секс, еда, работа, телевизор и даже шоппинг. Когда беспокойство приходит, то действия, которые могли бы стать приятными и принести радость при их умеренности, начинают принимать характер навязчивой, обязательной деятельности, то есть возникает навязчивая потребность их повторять, и тогда самое большее, чего таким образом удается достичь, — это лишь чрезвычайно кратковременные симптомы облегчения.
При обычной неосознанности беспокойство превращается в боль, а при глубокой оно трансформируется в острое и более откровенное страдание или несчастье — и тогда все "идет плохо”, а это приводит эго в испуг, тогда жизненная ситуация бросает тебе серьезный вызов, тогда существует угроза или опасность какой-нибудь серьезной потери, не важно — реальная или вымышленная, или в твоих взаимоотношениях возникает конфликт. А это уже более глубокая и более сильная разновидность простой неосознанности, отличающаяся не только по своим качествам, но и по глубине.
При обычной неосознанности поведенческое сопротивление, а то и вовсе отрицание того, что есть, создает беспокойство и недовольство, которые большинство людей принимают за нормальное течение жизни. Когда обстоятельства становятся вызывающими или начинают представлять угрозу для эго, его сопротивление становится намного более оголтелым, и это вносит в ситуацию мощный заряд негатива в виде озлобленности, сильного страха, агрессии, депрессии и тому подобного. Переход в состояние глубокой неосознанности часто может означать то, что тело боли перешло в активное состояние, или то, что ты с ним отождествился. Если бы состояние глубокой неосознанности никогда не возникало, то физическое насилие было бы просто невозможно. Это с легкостью может происходить там, где толпа людей, или даже целый народ, начинает генерировать коллективное негативное энергетическое поле.
Лучшим индикатором твоего уровня осознанности является то, как ты разбираешься с вызовами, которые бросает тебе жизнь. Если в вызывающую ситуацию попадает неосознанный человек, то обычно у него есть тенденция становиться еще более неосознанным, а у осознанного человека — еще более осознанным. Ты можешь использовать этот вызов либо в целях своего пробуждения, либо можешь позволить ему втолкнуть тебя в еще более глубокий сон. Тогда сновидение на уровне обычной неосознанности превращается в настоящий кошмар.
Если ты не можешь находиться в состоянии присутствия в обычных условиях, например, когда сидишь в комнате один, гуляешь по лесу или слушаешь кого-нибудь, то ты не сможешь оставаться осознанным и в том случае, когда что-то пойдет "не так” или когда попадешь в трудную ситуацию, или когда сталкивашься с "трудными” людьми, с потерями или с угрозой потери. Ты будешь захвачен реакцией, которая, в конечном счете, представляет собой одну из форм страха, и будешь втянут в состояние глубокой неосознанности. Для тебя эти вызовы являются испытанием, проверкой. Если речь идет о твоем состоянии осознанности, то только твоя способность разбираться с ними будет показывать тебе и другим, где ты находишься, а уж вовсе не то, как долго ты можешь сидеть с закрытыми глазами или какие образы ты при этом видишь.
Поэтому очень важно привносить в свою жизнь больше осознанности в обычных ситуациях, то есть когда все происходит относительно гладко. Так ты растешь и увеличиваешь силу своего присутствия. Она генерирует в тебе и вокруг тебя энергетическое поле высокой частоты вибраций. Ни неосознанность, ни негатив, ни раздоры, ни насилие не способны проникнуть в это поле и уцелеть в нем, точно так же как темнота не может существовать в присутствии света.
Когда ты учишься наблюдать за своими мыслями и эмоциями, что уже само по себе является весьма значительной частью, можно сказать, сутью пребывания в состоянии присутствия, то ты можешь удивиться, когда впервые осознаешь наличие "статического” фона обычной неосознанности и почувствуешь, как редко, если вообще это бывает, ты действительно испытываешь состояние внутреннего спокойствия. На уровне мышления ты обнаружишь сильнейшее сопротивление в форме суждения, недовольства и ментальной проекции, направленной прочь от настоящего момента. На эмоциональном уровне ты будешь отмечать "подводное течение”, состоящее из чувства тревоги, напряженности, скуки или нервозности. И то и другое — это разные стороны ума в его привычном режиме сопротивления.
Серия сообщений "ЭКХАРТ ТОЛЛЕ":
Часть 1 - Любовь - это рождение Бога...
Часть 2 - Экхарт Толле.Ты — осознанность, переодетая в личность".
...
Часть 47 - Без заголовка
Часть 48 - Чудо уступания.
Часть 49 - Обычная неосознанность и глубокая неосознанность Экхарт Толле
Часть 50 - Без заголовка
Часть 51 - Без заголовка
|
