Мой нежный цвет, плененный звуком лета,
Скрести на ветках лучики свободы,
Я к ним пришел сквозь дождь, в порывах ветра,
Сметая с плеч печали неба воды.
Стоял, уткнувшись в капельки разлуки,
Перебирая в пальцах эти пряди,
И счастлив был за то, что нету муки,
За то, что от любимой близко, рядом.
Потом поход, куда то в тверди мрака,
Шаги, роняя тяжкими словами,
В ушах пылает тихое: Не надо,
Не уходи…
И будет счастье с нами.
Что давит в грудь, продавливая тело,
Не это ли воздушное начало?
Когда ты рядом нежным звоном пела,
Когда в ответ во мне все так кричало..
Не знаю.. и не думается боле,
Обутый в марево стою у звука лета,
Мне не понять себя, а кто позволит
Сломать ртуть сердца юного поэта.

Ты стелешь постель из листов полотнища, пропитанных самым березовым соком,
Мы долго смотрели, как в каждую нишу скользили тенями, с высокого синего неба,
Сны,
Где мы одни,
Где больше нет никого,
Только ночь.
Да,
Мы были одни,
Мир расступился пред нами,
Он понял, что нам не помочь.
Мы больны.
Любовь - это страшный симптом, если им болеть в одиночестве комнат,
Но нам не страшны стены, их не заметно, когда поцелуи чаще, чем вдохи.
Когда весь мир вокруг, это ты, и не хочется мира иного,
Когда весь мир вокруг как цветы,
Что цветут ради этих касаний,
Ради этих признаний,
Ради наших с тобой признаний…
Люблю.

Мир миллиона трелей, ночь сверчков,
Они меня оглушат и раздавят.
Теряюсь, выпадая из оков
Телесной оболочки, стянут, сдавлен
Их треском, словно статикой времен.
Шаг каждый через ночь эту расставлен,
Меня минуя, безучастный, он,
Ложиться плотно-плотно в тишину,
И вот, я, замерев на полушаге,
Ступить ни разу больше не могу.

Я скучаю родная, мне так не хватает простого,
Касания мантии, взглядом, наполненным лаской,
Среди ожидания черствого и густого,
Помазано все одиночества серыми красками.
Плутание между желанием и невозможностью,
Стирает дотла, изгрызает душу до остова,
Как хочется вырваться, просто взорваться, но выбраться,
Из этого вязкого, жгущего временем, острова.
Стекают с ладоней росинки на земля остывшую,
Сижу, головой протыкая ее основание,
Бездвижимость мной овладевшая, в теле застывшая,
Маячит проталиной черного, где-то в сознании.
Я жду мига светлого, мига безумного,
Когда вновь смогу прикоснуться, взглянуть в небо синее,
Я так измотался вдыхая все это разумное,
Что счастлив с ума сойти в шаге с тобой слиться в линию.

Оцифровано голос потух поглащенный пространством,
Я пою песню, долгую, как этот день между нами,
В моей памяти ты у окна, одетая в красное платье,
Я скучаю по теплым касаниям, линиям плавным.
Нота верхнего стона слетела как бабочка в ветре
С губ моих, приникая к твоим, в поцелуе.
Я пою песню, долгую, как этот день между нами,
По тебе моя милая я безутешно тоскую.

Знаешь?
Ты лучше всех,
В просторном зале немых отражений
Сложно понять, где низ, где верх,
Что изменяется без изменений,
В зале просторных стен,
Я нахожусь только для созерцанья
Милых твоих ресниц,
Взгляда и теплого их сиянья.
Можешь скользнуть ко мне,
Плавно, едва прикасаясь к полу,
Каплями на стене
Выступят наши тени по новой.
Мне без тебя темно,
Тускло горит в уголке лампадка.
Знаешь?
Ты лучше всех.
Я восхищаюсь тобой украдкой.
Истина в хрустале,
Пол поднимает, ровняя волны.
Ты как прекрасный дух,
Мир посетивший с холста иконы,
Смотришь в меня, молчишь,
И я молчу не в силах ответить,
Я тебя так люблю,
Как никого на всем белом свете.

Моя странная, легкая, в свете запутана
Паутинка желания, нежного, страстного.
Я в твои сети вписанный перышком пламенным,
Без движения, молча лежу и дремлю,
В твоих длинных ресницах трепещущих, жаждущих,
Столько тайн неразгаданных от мироздания,
Я читаю в них истинное наслаждение,
И боюсь напугать, и почти не дышу.
Руки легкие млечно по коже блуждающе,
Словно в мыслях-мечтах прибывают, касаются,
И я чувствую каждое прикосновение
Как разряд чуткой ласки, призывы любви.
И ищу их губами, целую, вдыхаю их,
Растворяюсь в них, в каждом безмерном движении,
Исчезаю, что б снова воскреснуть растаявшим
Твоим пленником, что бы уже не уйти.

Ты моя птица
Звонким степным голоском
Манишь к себе
Призывая коснуться тебя
Я не могу устоять
И рвусь из оков
Только бы быть к тебе ближе
Слушать любя.

Эти чувства сжигает меня изнутри,
Кислотой разъедая распухшие вены,
Чувство жгучей надежды,
И робкой любви,
Чувство страха за нас,
Ожиданье измены.
Что мне делать?
Я просто не в силах понять,
Как избавиться от этих пагубных мыслей.
Да, я верю, но это опять и опять
Взвесью сырости в воздухе каменном виснет.
И возможно я болен своей суетой,
Что нанизана на ожидание боли…
Я боюсь быть разбитым,
Стертым тобой,
Захлебнуться в любви,
В каплях марева крови.
Нужно много учиться,
И много понять,
Нужно просто забыть, или просто поверить,
Но свербит в голове, опять и опять,
Горечь мальчика возле захлопнутой двери.

Ты тихо шепчешь ночью мое имя,
И я, его услышав в теплом ветре,
Стою у окон, призраком незримым,
И в сердце комом горечь и тоска.
Одни с тобой на целом белом свете,
Ты робкий дух, расчерченный судьбою,
Я робкий дух, наляпанный кистями,
На мраморе холодном, для тебя.
Подрезан саван темного начала,
Из острых лезвий звездного, большого,
На землю опадают стуком перьев
Лучи подлунных капель хрусталя,
Ты нежно, тихо шепчешь мое имя,
И я, его услышав в теплом ветре,
Стою у окон, призраком незримым,
В том месте, где кончается земля.

Линия света, золоченная по краям,
Куда ты бежишь, протекая сгустком судьбы,
Мы, как листья, развешаны на тебе,
В мире, наполненном бусинами суеты.
Тянем руки, но нам не преодолеть,
Твоих протяженностей долгих как сон в раю,
Линия света ты позволяешь лететь,
Только зачем нужен взлет, если смысл внизу.
Долго, скучая по хладным касаньям камней,
Крыльями взбьем однородного воска кисель.
Линия света тянется все быстрей,
Звон ее жуткий, словно предсмертная трель.
Хватит ли сил что бы преодолеть этот взмах?
Хватит ли, что бы нарушить гармонию сна?
Я устаю, я уже почти что пропал.
Если б не ты… Если б не наша весна.

черное руками

Тетива,
Стрела наложена,
Натянул,
И выстрел будет.
В небо синее,
Как положено,
Станет черным,
Сердце колит,
Омут…
Не решаюсь,
Право, нужно ли?
Да, конечно,
Ночь как марево.
Только в выстреле
Мы разрушены
По своим мирам
Мы расставлены.
Пальцам больно
Натяжение,
Кровь стекает
Тонкой ниточкой,
Не прощу себе,
Словно пение
Сердце гулкое
Через ситечко.
Дальше некуда,
Жду,
Терплю,
Дышу,
А чего?
.. «нерасставания»,
Моя милая,
Я тобой живу,
Через долгие расстояния.
Взвинчен колом,
Стекает пот,
Рот наполнен криком,
Вырвется,
Интересно кто вперед умрет?
Стрел так много,
И не выспаться.
Ночь настанет
Без моей руки.
Одиночество,
Долгочасие…
Не сдержал опять,
Мы разделены
Без вопроса
И без согласия.

Ты грустишь, и печаль твоя медленно капает в душу,
Перламутровым цветом, миндалевым вкусом волос,
Ты стоишь у окна, но в окне ты рассвета не видишь,
Только грани разводов от одиночества слез.
Я все знаю, прости, мне невыносимо сознанье
Что причиной всего мой бездумно растянутый шаг,
Он повис словно мост между твоим ожиданьем,
И моим долгим выпадом в ночь, до земли, и назад.
Ты паришь в невесомости, в платье как в бархат одета,
Только воздух вокруг весь пропитан безмерной тоской.
Не печалься, молю, это просто осколочки лета,
Что пропитаны нашей разлуки печальной слезой.

Кропит восток, но цвет его невнятен
Он серый ком от мира до звезды,
Шагаем в ночь, незрячим воском пятен
Всклокочены, но не побеждены.
Висит плечами вдавлен в тело камень,
Что примет наши теплые тела,
В него мы жизнь вдохнем, его расправим,
И овладеет миром тишина.
Потом, сейчас же черная дорога,
Едва черней, чем муть над головой,
Ты потерпи любимая немного,
И мы вдвоем останемся с тобой.

Я закрытый в цементовый куб,
Отчуждением не покоренный,
Одиноко сижу за столом,
Пью брезентовотраурный чай.
Где-то голос на грани миров,
Он мне шлет информацию, больно,
А ему все равно, ни о чем,
Отстранился,
Задумался,
Рад.
Кипяток приведет назад в чувства,
Серый мир, опоясанный тьмой
Приступил ко мне,
Холодно,
Грустно,
Он наполнился пустотой.
Наклонюсь ниже, ближе к бокалу,
И подую на черную муть,
Я устал,
Просто лечь и не слушать,
Просто лечь и на вечно уснуть.

Разрываюсь на части
От печали и грусти,
Так хочу быть с тобой,
Только не отпускает
Ледяное дыхание,
Холодно, пусто,
Обморожено пальцами
Горло сжимает.
Не прорваться из вне
В эту чудо гробницу,
Не разбить злых оков,
Оплетающих тело,
Моя милая нимфа,
Горящая птица,
Я вмороженный в камень
Смотрю леденело.
Только шепот прозрачный,
Хрустящий на ощупь,
Вниз срываясь, как капли,
Стремиться покинуть,
Что бы быть к тебе ближе,
Тем где полощет
Солнца плазменный шар
Твои теплые крылья.

Купол белого шелка, что заполнил нам взоры,
Растекался, весь мир за собой закрывая,
Я смотрел, как спишь, и пел песню, тихонько,
Колыбельную ласки, обращение к раю.
Ты смотрела сквозь веки на мир наших мыслей,
Тайный сон, прорастающий к нам прямо в душу,
Я лежал и смотрел, как во сне улыбалась,
Я лежал и смотрел…
И дыхание слушал.

Нет пространственных ям,
Нет продольных и ватных изгибов,
Мир наполнен тобой,
Потеряться уже не смогу,
Ты летящая в даль,
Состоящая из поцелуев,
И в воздушных потоках
Уносишь меня за собой.
Перевернут вверх дном
Мир, заткнулся куда то снаружи.
А для нас этот куб,
Обозначивший грани любви.
Мне нужна только ты,
И ни кто мне больше не нужен,
Нет задумчивых форм.
В них цветут нашей страсти цветы.

Обледенела вишня звоном падким
До приближений тенью восхищенным,
Растила тело в звонком звуке сладком,
Жила в дурмане сна завороженном.
И в час, когда пришли метели, вьюги,
Ветвями робко трогала их пряди,
И гладила, шептала: Не забуду!
И в благодарность они были рядом.
Прошла зима, сменилась на капели,
И солнечного света стало больше,
Но вишня, смотрит в мир оледенело,
И мертвый взгляд природа не тревожит.