"Если что-то должно случиться, оно случится помимо твоей воли. Но этого не случается до тех пор, пока ты не перешагнешь за тот предел, когда тебе уже все равно, случится это или нет. Я думаю, мы выигрываем от того, что так всегда получается, поскольку когда ты уже не жаждешь иметь что-то, ты не сойдешь с ума, получив это. Когда ты перестаешь желать чего-то, ты сможешь справиться с его обладанием. Или еще до того, как это желание появилось. Но никогда не одновременно. Если получаешь что-то, когда действительно этого хочешь, то просто сходишь с ума. Все искажается, когда что-то, в чем ты действительно нуждаешься, оказывается у тебя в руках."

"Ну, если вам так уж хочется, то от чего же не попробовать? Всегда делайте только то, что вам хочется, и у вас будет отличное пищеварение. Сейчас я принесу ваш чемодан."

"Хищные вещи века"

ПЕРФЕКЦИОНИЗМ

Salt Documentary Australian Film | Michael Angus Murray Fredericks Movie

By this art you may contemplate
the variation of the 23
letters…

The Anatomy of Melancholy,
part 2, sect. II, mem IV ^*1

Вселенная — некоторые называют ее Библиотекой — состоит из огромного, возможно, бесконечного числа шестигранных галерей, с широкими вентиляционными колодцами, огражденными невысокими перилами. Из каждого шестигранника видно два верхних и два нижних этажа — до бесконечности. Устройство галерей неизменно: двадцать полок, по пять длинных полок на каждой стене; кроме двух: их высота, равная высоте этажа, едва превышает средний рост библиотекаря. К одной из свободных сторон примыкает узкий коридор, ведущий в другую галерею, такую же, как первая и как все другие. Налево и направо от коридора два крохотных помещения. В одном можно спать стоя, в другом — удовлетворять естественные потребности. Рядом винтовая лестница уходит вверх и вниз и теряется вдали. В коридоре зеркало, достоверно удваивающее видимое. Зеркала наводят людей на мысль, что Библиотека не бесконечна (если она бесконечна на самом деле, зачем это иллюзорное удвоение?); я же предпочитаю думать, что гладкие поверхности выражают и обещают бесконечность… Свет дают округлые стеклянные плоды, которые носят название ламп. В каждом шестиграннике их две, по одной на противоположных стенах. Неяркий свет, который они излучают, никогда не гаснет.

A Russian Course

by Alexander Lipson in cooperation with Steven J. Molinsky



Изучать_русский_как_иностранный

"Мы живем, постоянно попадая в различные ловушки. Никто не может избежать западни. Главное понять, попался ты или нет. Если ты в ловушке и не осознаешь этого, тебе конец. Я думаю, все свои проколы я распознал и теперь пишу о них. Конечно, не вся литература должна быть об этом. Есть и другие вещи. Хотя можно сказать, что жизнь — западня. Писательство заманивает. Многие пишут, пытаясь угодить своим читателям. Так все заканчивается. Реальное продуктивное время жизни писателей невелико. Они посвящены и верят в свое назначение. На самом деле судья написанному только один — сам писатель. Когда он идет на поводу у критиков, редакторов, издателей, читателей — ему конец. А когда он идет на поводу у своей славы, ты можешь спустить его вниз по течению".

"Каждая новая строка — начало, она не имеет ничего общего с предыдущими. Мы всегда начинаем заново. Литература, конечно, не единственный выбор. Человечество скорее проживет без писателей, чем без водопровода. В некоторых уголках мира их вообще немного. Я-то скорее проживу без водопровода, но я слаб. Ничто не удержит человека от писательства, только он сам. Если он по-настоящему решил, то будет писателем. Неприятие и насмешки только придадут силы. И чем больше будет препятствий, тем сильнее он станет, словно вода, прорывающая плотину. Когда ты пишешь, то не можешь проиграть, это заставляет твои ногти смеяться во сне, твои шаги становятся тигриными, ты стреляешь, ты стоишь лицом к лицу со смертью. Ты погибнешь в борьбе и с честью вознесешься в ад. Судьба - слово. Вперед. Будь шутом во мраке. Смешно. Смешно. Еще одна строка".
 

Чарльз Буковски

"Вот каким путем нужно идти в любви - самому или под чьим-либо руководством: начав с отдельных проявлений прекрасного, надо все время, словно бы по ступенькам, подниматься ради самого прекрасного вверх - от одного прекрасного тела к двум, от двух - ко всем, а затем от прекрасных тел к прекрасным нравам, а от прекрасных нравов к прекрасным учениям, пока не поднимешься от этих учений к тому, которое и есть учение о самом прекрасном, и не познаешь наконец, что же это - прекрасное".

"Кто хочет избрать верный путь ко всему этому, должен начать с устремления к прекрасным телам в молодости. Если ему укажут верную дорогу, он полюбит сначала одно какое-то тело и родит в нем прекрасные мысли, а потом поймет, что красота одного тела родственна красоте любого другого и что если стремиться к идее прекрасного, то нелепо думать, будто красота у всех тел не одна и та же. Поняв это, он станет любить все прекрасные тела, а к тому одному охладеет, ибо сочтет такую чрезмерную любовь ничтожной и мелкой. После этого он начнет ценить красоту души выше, чем красоту тела, и, если ему попадется человек хорошей души, но не такой уж цветущий, он будет вполне доволен, полюбит его и станет заботиться о нем, стараясь родить такие суждения, которые делают юношей лучше, благодаря чему невольно постигнет красоту нравов и обычаев и, увидев, что все это прекрасное родственно между собою, будет считать красоту тела чем-то ничтожным. От нравов он должен перейти к наукам, чтобы увидеть красоту наук и, стремясь к красоте уже во всем ее многообразии, не быть больше ничтожным и жалким рабом чьей-либо привлекательности, плененным красотой одного какого-то мальчишки, человека или характера, а повернуть к открытому морю красоты и, созерцая его в неуклонном стремлении к мудрости, обильно рождать великолепные речи и мысли, пока наконец, набравшись тут сил и усовершенствовавшись, он не узрит того единственного знания, которое касается прекрасного".

"Кто, наставляемый на пути любви, будет в правильном порядке созерцать прекрасное, тот, достигнув конца этого пути, вдруг увидит нечто удивительно прекрасное по природе, то самое, ради чего и были предприняты все предшествующие труды, - нечто, во-первых, вечное, то есть не знающее ни рождения, ни гибели, ни роста, ни оскудения, а во-вторых, не в чем-то прекрасное, а в чем-то безобразное, не когда-то, где-то, для кого-то и сравнительно с чем-то прекрасное, а в другое время, в другом месте, для другого и сравнительно с другим безобразное. И в созерцании прекрасного самого по себе только и может жить человек, его увидевший".
 

Платон "Пир"