Доброе утро. Салат ольвьейкум, дорогие русскоязычные россияне. Я проснулся. Только глаза протер и сразу очень захотелось что-нибуть написать. Сразу как проснулся. (Pizdetz, da?). Даже шен пуэр не замутил. Просто застыл над над аскетической роскошью чистого листа а4 в скорбном молчании отшельника, словно жук в янтаре

 

Вроде бы и желание есть, и время есть, и аппетит хороший и вообще, чувствую, что МОГУ! А про что писать - не знаю. Темы нет. Сюжета нет. Замысла и фабулы тоже нет. В голове пустыня. Пока спал после вчерашнего даже есть не хотел, не только писать, покамест не проснулся. А теперь вот, стоило только глазки кулачками потереть - захотелось.

 

Причем и есть и писать и читать сразу. А как вы думали?

Человек, когда он мужик должен хоть раз в жизни оказаться в кромешной глуши, на краю света или поработать смотрителем маяка пять лет, чтобы физически испытать одиночество, пусть даже и задыхаясь от скуки. Он должен прочувствовать, как это, блт, - зависеть исключительно от себя самого, и в конце концов познать суть всего, обрести силу богатырскую, ранее неведомую, посадить дерево, завести собаку, родить сына и погладить кота.

 

Но вот ведь какая беда - сижу, а мне нихуя не познается, ничего не придумывается, нишиша не обретается, сыновья не родятся, не растет кокос деревья не содятся, собака умерла весной, а коты где-то гуляют... И отэтава нам сейчас очень грустно. Ну знаете - так иногда бывает,. Как будто вот хочешь выпить водки, а не пьешь. Вместо водки достаёшь из холодильника простоквашу. Это же вредно для здоровья! Когда хочешь, а не делаешь.

 

Ну или вот еще пример: - Всей душой желаешь провернуть доброе дело. Например, перевести трех алкашей через улицу, убить трёх старушек под окном, которые в 6 утра громко обсуждают лингвистические особенности индивидуально-авторского стиля Б. Пастернака в романе "Доктор Живаго", сказать дебилу-соседу, что он полный мудак. Хочешь,  а не можешь. И все потому, что тебя самого вчера добрые люди переводили через дорогу вместе с велосипедом, и сам вчера номерок на прием к доктору Живаго выписывал в регистратуре, а сосед-мудак слёг с нервным кашле и на улицу носа не кажет. К тому же нам здесь-и-сейчас, сим прекрасным теплым утром, после вчерашнего шевелить членами не представляется возможным. Ни членами ни вёслами ни тентаклями. А если представляется - то с трудом, поскольку познающий субъект самим фактом наблюдения реальности неизбежно искажает объект познания.

 

В такие дни как сегодня, философски рассуждая, лучше бродить в лесах мироздания с пустой головой, чем барахтаться в каше из недодуманных мыслей

 

Мы это к чему всё... Не к тому, конечно, что, мы вчера гипотетически не пили. Пили, конечно, но меру знали, поэтому и говорим - г и п о т е т и ч е с к и. 

 

Хочется, а не можется... Вот ведь эклектизм, суета и томление духа!

 

Поэтому просто сидим за столом над девственно чистым листом формата А4, завариваем чай и таким образом делаем то, что должны делать. 

 

Зато теперь, в ярком свете наших утренних нарративов и догм пусть другие прячут свои одуловатые лица существования в пухлых сиськах всепрощения и собриологии, пока наше будущее несется под откос жизни, словно выживший из ума колумнист на курьерском поезде вещих снов. 

 

А потом всему наступит конец. Одно исчезнет сразу, без следа, как отрезало, другое постепенно растворится в тумане. 

 

Наш мысль об этом столь же легка, как и отдельная человеческая жизнь, невыносимо легка, легка как пух, как вздымающаяся горячая пыль, как то, чего через минуту уже и в помине не будет. Приятного аппетита. Пришли коты. Миру