«Скажи-ка, дядя, ведь недаром
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?
Ведь были ж схватки боевые,
Да, говорят, еще какие!
Недаром помнит вся Россия
Про день Бородина!»

«Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
Богатыри — не вы!
Плохая им досталась доля:
Не многие вернулись с поля…
Не будь на то господня воля,
Не отдали б Москвы!

Мы долго молча отступали.
Досадно было, боя ждали,
Ворчали старики:
«Что ж мы? на зимние квартиры?
Не смеют, что ли, командиры
Чужие изорвать мундиры
О русские штыки?»



И вот нашли большое поле:
Есть разгуляться где на воле!
Построили редут.
У наших ушки на макушке!
Чуть утро осветило пушки
И леса синие верхушки —
Французы тут как тут.

Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
Постой-ка, брат мусью!
Что тут хитрить, пожалуй к бою;
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою
За родину свою!

Два дня мы были в перестрелке.
Что толку в этакой безделке?
Мы ждали третий день.
Повсюду стали слышны речи:
«Пора добраться до картечи!»
И вот на поле грозной сечи
Ночная пала тень.

Прилег вздремнуть я у лафета,
И слышно было до рассвета,
Как ликовал француз.
Но тих был наш бивак открытый:
Кто кивер чистил весь избитый,
Кто штык точил, ворча сердито,
Кусая длинный ус.

И только небо засветилось,
Всё шумно вдруг зашевелилось,
Сверкнул за строем строй.
Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам…
Да, жаль его: сражен булатом,
Он спит в земле сырой.

И молвил он, сверкнув очами:
«Ребята! не Москва ль за нами?
Умремте ж под Москвой,
Как наши братья умирали!»
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.

Ну ж был денек! Сквозь дым летучий
Французы двинулись, как тучи,
И всё на наш редут.
Уланы с пестрыми значками,
Драгуны с конскими хвостами,
Все промелькнули перед нами,
Все побывали тут.

Вам не видать таких сражений!..
Носились знамена́, как тени,
В дыму огонь блестел,
Звучал булат, картечь визжала,
Рука бойцов колоть устала,
И ядрам пролетать мешала
Гора кровавых тел.

Изведал враг в тот день немало,
Что значит русский бой удалый,
Наш рукопашный бой!..
Земля тряслась — как наши груди;
Смешались в кучу кони, люди,
И залпы тысячи орудий
Слились в протяжный вой…

Вот смерклось. Были все готовы
Заутра бой затеять новый
И до конца стоять…
Вот затрещали барабаны —
И отступили бусурманы.
Тогда считать мы стали раны,
Товарищей считать.

Да, были люди в наше время,
Могучее, лихое племя:
Богатыри — не вы.
Плохая им досталась доля:
Не многие вернулись с поля.
Когда б на то не божья воля,
Не отдали б Москвы!»

1837

Бороди́нское сраже́ние (во французской истории — сражение на Москве-реке, фр. Bataille de la Moskova) — крупнейшее сражение Отечественной войны 1812 года между русской и французской армиями. Состоялось 26 августа (7 сентября) 1812 года у села Бородино, в 125 км на запад от Москвы.

В ходе 12-часового сражения французской армии удалось захватить позиции русской армии в центре и на левом крыле, но после прекращения боевых действий французская армия отошла на исходные позиции. Таким образом, в русской историографии считается, что русские войска «одержали победу», однако на следующий день Кутузов дал приказ отступать в связи с большими потерями и из-за наличия у Наполеона больших резервов, которые спешили на помощь французской армии.

Русский историк Михневич сообщил такой отзыв императора Наполеона о сражении:

«Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой. Французы в нём показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми… Из пятидесяти сражений, мною данных, в битве под Москвой выказано [французами] наиболее доблести и одержан наименьший успех.»

По воспоминаниям участника Бородинской битвы французского генерала Пеле, Наполеон часто повторял подобную фразу: «Бородинское сражение было самое прекрасное и самое грозное, французы показали себя достойными победы, a русские заслужили быть непобедимыми».

Считается самым кровопролитным в истории среди однодневных сражений.

С начала вторжения французской армии на территорию Российской империи в июне 1812 года, русские войска постоянно отступали. Быстрое продвижение и подавляющее численное превосходство французов лишали возможности главнокомандующего русской армией, генерала-от-инфантерии Барклая-де-Толли, подготовить войска к сражению. Затянувшееся отступление вызвало общественное недовольство, поэтому император Александр I сместил Барклая-де-Толли и назначил главнокомандующим генерала-от-инфантерии Кутузова. Однако и новому главнокомандующему пришлось отступать, чтобы выиграть время для сбора всех сил.

22 августа (3 сентября) русская армия, отступавшая от Смоленска, расположилась у села Бородино, в 125 км от Москвы, где Кутузов решил дать генеральное сражение; откладывать его дальше было невозможно, так как император Александр требовал от Кутузова остановить продвижение императора Наполеона к Москве.

24 августа (5 сентября) состоялось сражение при Шевардинском редуте, которое задержало французские войска и дало возможность русским построить укрепления на основных позициях.

Общая численность русской армии определяется в 112—120 тысяч человек:
историк Богданович: 103 тысячи регулярных войск (72 тысячи пехоты, 17 тысяч кавалерии, 14 тысяч артиллеристов), 7 тысяч казаков и 10 тысяч ратников ополчения, 640 орудий. Итого 120 тысяч человек.
Из мемуаров генерала Толя: 95 тысяч регулярных войск, 7 тысяч казаков и 10 тысяч ратников ополчения, 640 орудий. Итого 112 тысяч человек.

Численность французской армии оценивается около 136 тысяч солдат и 587 орудий:
Согласно данным маркиза Шамбре, перекличка, проведённая 21 августа (2 сентября), показала наличие в составе французской армии 133 815 строевых чинов (за некоторых отставших солдат их товарищи отозвались «заочно», рассчитывая, что те догонят армию). Однако это число не учитывает 1 500 сабель кавалерийской бригады дивизионного генерала Пажоля, подошедших позже, и 3 тысячи строевых чинов главной квартиры.

Кроме того, учёт в составе русской армии ополченцев подразумевает добавление к регулярной французской армии многочисленных некомбатантов (15 тыс.), присутствовавших во французском лагере и по боеспособности соответствовавших русским ополченцам. То есть численность французской армии также возрастает. Подобно русским ополченцам, французские некомбатанты выполняли вспомогательные функции — выносили раненых, разносили воду и прочее.

Для военной истории важно проведение различия между общей численностью армии на поле боя и войсками, которые были введены в бой. Однако по соотношению сил, принявших непосредственное участие в сражении 26 августа (7 сентября) 1812 года, французская армия также имела численный перевес. Согласно энциклопедии «Отечественная война 1812 года», в конце сражения у Наполеона оставалось в резерве 18 тысяч, а у Кутузова 8—9 тысяч регулярных войск (в частности, гвардейские Преображенский и Семёновский полки). В то же время Кутузов говорил, что русские ввели в бой «всё до последнего резерва, даже к вечеру и гвардию», «все резервы уже в деле». Если оценивать качественный состав двух армий, то можно обратиться к мнению участника событий маркиза Шамбре, который отмечал, что французская армия имела превосходство, так как её пехота состояла в основном из опытных солдат, тогда как у русских было много новобранцев. Кроме того, преимущество французам давало значительное превосходство в тяжёлой кавалерии.

Замысел главнокомандующего русской армией Кутузова состоял в том, чтобы путём активной обороны нанести французским войскам как можно большие потери, изменить соотношение сил, сохранить российские войска для дальнейших сражений и для полного разгрома французской армии. В соответствии с этим замыслом был построен боевой порядок российских войск.

Начальная позиция, выбранная Кутузовым, выглядела как прямая линия, идущая от Шевардинского редута на левом фланге через большую батарею на Красном холме, названную позднее батареей Раевского, село Бородино в центре, к деревне Маслово на правом фланге. Оставив Шевардинский редут, 2-я армия отогнула левый фланг за реку Каменку, и боевой порядок армии принял форму тупого угла. Оба фланга русской позиции занимали по 4 км, но были неравнозначны. Правый фланг образовывала 1-я армия генерала-от-инфантерии Барклая-де-Толли в составе 3 пехотных, 3 кавалерийских корпусов и резервов (76 тысяч человек, 480 орудий), фронт его позиции прикрывала река Колоча. Левый фланг образовывала меньшая по численности 2-я армия генерала-от-инфантерии Багратиона (34 тысячи человек, 156 орудий). Кроме того, левый фланг не имел таких сильных естественных препятствий перед фронтом, как правый. После потери 24 августа (5 сентября) Шевардинского редута позиция левого фланга стала ещё более уязвимой и опиралась только на 3 недостроенных флеши.

Таким образом, в центре и на правом крыле российской позиции Кутузов разместил 12 пехотных корпуса из 7, а также 3 кавалерийских корпуса и казачий корпус Платова. По замыслу Кутузова, такая мощная группировка войск надёжно прикрывала московское направление и одновременно позволяла при необходимости наносить удары во фланг и тыл французских войск. Боевой порядок российской армии был глубоким и позволял осуществлять широкие манёвры силами на поле сражения. Первую линию боевого порядка российских войск составляли пехотные корпуса, вторую линию — кавалерийские корпуса, а третью — резервы. Кутузов высоко оценивал роль резервов, указав в диспозии на сражение: «Резервы должны быть оберегаемы сколь можно долее, ибо тот генерал, который сохранит ещё резерв, не побеждён».


Император Наполеон, обнаружив на рекогносцировке 25 августа (6 сентября) слабость левого фланга русской армии, решил нанести по нему главный удар. Сообразно с этим он разработал план сражения. Прежде всего ставилась задача овладеть левым берегом реки Колочи, для чего следовало захватить Бородино. Этот манёвр, по мнению Наполеона, должен был отвлечь внимание русских от направления главного удара. Затем перевести основные силы французского войска на правый берег Колочи и, опираясь на Бородино, ставшее как бы осью захода, оттеснить правым крылом армию Кутузова в угол, образуемый слиянием Колочи с Москвой-рекой, и уничтожить.

Для выполнения поставленной задачи Наполеон вечером 25 августа (6 сентября) стал концентрировать основные силы (до 95 тысяч) в районе Шевардинского редута. Общая численность французских войск перед фронтом 2-й армии достигала 115 тысяч. Для отвлекающих действий в ходе сражения в центре и против правого фланга Наполеон выделял не более 20 тысяч солдат.

Российские и советские источники указывают на особый замысел Кутузова, который заставил Наполеона атаковать именно левый фланг. Историк Тарле приводит точные слова Кутузова:

«Когда неприятель… употребит в дело последние резервы свои на левый фланг Багратиона, то я пущу ему скрытое войско во фланг и тыл.»

Однако накануне битвы 3-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Тучкова 1-го был выведен из засады позади левого фланга по приказу начальника штаба Беннигсена без ведома Кутузова. Действия Беннигсена оправдываются его намерением следовать формальному плану битвы.

Наполеон понимал, что охват российских войск с флангов затруднён, поэтому вынужден был прибегнуть к фронтальной атаке с целью прорвать оборону российской армии на относительно узком участке у Багратионовых флешей, выйти в тыл русским войскам, прижать их к Москве-реке, уничтожить их и открыть себе путь к Москве. На направлении главного удара на участке от батареи Раевского до Багратионовых флешей, который имел протяжённость 2,5 километра, была сосредоточена основная масса французских войск: корпуса маршалов Даву, Нея, Мюрата, дивизионного генерала Жюно, а также гвардия. Чтобы отвлечь внимание российских войск, французы планировали осуществить вспомогательные удары на Утицу и Бородино. Французская армия имела глубокое построение своего боевого порядка, что позволяло ей наращивать ударную силу из глубины.

В ночь на 26 августа (7 сентября) 1812 года часть русских сил была придвинута к левому флангу, что уменьшило диспропорцию сил и превратило фронтальную атаку, ведущую по замыслу Наполеона к стремительному разгрому русской армии, в кровопролитное фронтальное сражение.


Накануне главного сражения, ранним утром 24 августа (5 сентября), русский арьергард под командованием генерал-лейтенанта Коновницына, находившийся у Колоцкого монастыря в 8 км к западу от расположения главных сил, был атакован авангардом противника. Завязался упорный бой, продолжавшийся несколько часов. После того, как было получено известие об обходном движении противника, Коновницын отвёл войска за реку Колочу и присоединился к корпусам, занимавшим позицию в районе деревни Шевардино.

Около Шевардинского редута был размещён отряд генерал-лейтенанта Горчакова. Всего под командованием Горчакова находилось 11 тысяч единиц войск и 46 орудий. Для прикрытия Старой Смоленской дороги остались 6 казачьих полков генерал-майора Карпова 2-го.

Великая армия Наполеона подходила к Бородину тремя колоннами. Основные силы: 3 кавалерийских корпуса маршала Мюрата, пехотные корпуса маршалов Даву, Нея, дивизионного генерала Жюно и гвардия — двигались по Новой Смоленской дороге. Севернее их наступали пехотный корпус вице-короля Италии Евгения Богарне и кавалерийский корпус дивизионного генерала Груши. По Старой Смоленской дороге приближался корпус дивизионного генерала Понятовского. Против защитников укрепления было направлено 35 тысяч пехоты и кавалерии, 180 орудий.

Французы дважды врывались в редут, и каждый раз пехота генерал-лейтенанта Неверовского выбивала их. На Бородинское поле спускались сумерки, когда противнику ещё раз удалось овладеть редутом и ворваться в деревню Шевардино, но подошедшие русские резервы из 2-й гренадерской и 2-й сводно-гренадерской дивизий отбили редут.


Бой постепенно ослабел и, наконец, прекратился. Главнокомандующий русской армией Кутузов приказал генерал-лейтенанту Горчакову отвести войска к главным силам за Семёновский овраг.
Шевардинский бой дал возможность российским войскам выиграть время для завершения оборонительных работ на бородинской позиции, позволил уточнить группировку сил французских войск и направление их главного удара.

Весь день 25 августа (6 сентября) войска обеих сторон готовились к предстоящему сражению. Основываясь на данных, полученных в ходе Шевардинского боя, главнокомандующий Кутузов принял решение усилить левый фланг российских войск, для чего приказал перевести из резерва 3-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Тучкова 1-го и передать командующему 2-й армией Багратиону, а также артиллерийский резерв из 168 орудий, разместив его около Псарёва. По замыслу Кутузова, 3-й корпус должен был быть готовым действовать во фланг и тыл французских войск. Однако, начальник штаба Кутузова генерал Беннигсен разместил 3-й корпус фронтом к французским войскам, что не соответствовало плану Кутузова.


В 5:30 утра 26 августа (7 сентября) 1812 года более 100 французских орудий начали артиллерийский обстрел позиций левого фланга. Одновременно с началом обстрела на центр русской позиции, село Бородино, под прикрытием утреннего тумана в отвлекающую атаку двинулась дивизия генерала Дельзона из корпуса вице-короля Италии Евгения Богарне. Село оборонял гвардейский Егерский полк под командованием полковника Бистрома. Около получаса егеря отбивались от 4х-кратно превосходящего противника, однако под угрозой обхода с фланга вынуждены были отступить за реку Колочу. Вслед за ними переправился и 106-й линейный полк французов.

Командующий 1-й Западной армией Барклай-де-Толли направил на помощь 1-й, 19-й и 40-й егерские полки, которые контратаковали французов, сбросили их в Колочу и сожгли мост через реку. В результате этого боя французский 106-й полк понёс тяжёлые потери.

Французы, ободрённые занятием села Бородина, бросились вслед за егерями и почти вместе с ними перешли по мосту, но гвардейские егери, подкреплённые полками, пришедшими с полковниками Вуичем и Карпенковым… истребили совершенно 106-й неприятельский полк, перешедший на наш берег.

— Из донесения главнокомандующего русской армией
генерала-от-инфантерии Кутузова

Багратионовы флеши

Флеши накануне сражения были заняты 2-й сводно-гренадерской дивизией под командованием генерала Воронцова. В 6-м часу утра после непродолжительной канонады началась атака французов на Багратионовы флеши. В первой атаке французские дивизии генералов Дессе и Компана, преодолев сопротивление егерей, пробились через Утицкий лес, но, едва начав строиться на опушке напротив самой южной флеши, попали под картечный огонь и были опрокинуты фланговой атакой егерей.

В 8-м часу утра французы повторили атаку и захватили южную флешь. Багратион на помощь 2-й сводно-гренадерской дивизии направил 27-ю пехотную дивизию генерала Неверовского, а также Ахтырских гусар и Новороссийских драгун для удара во фланг. Французы оставили флеши, понеся при этом большие потери. Были ранены оба дивизионных генерала Дессе и Компан, при падении с убитого коня контужен командир корпуса маршал Даву, ранены практически все бригадные командиры.


Для 3-й атаки Наполеон усилил атакующие силы ещё 3 пехотными дивизиями из корпуса маршала Нея, 3 кавалерийскими корпусами маршала Мюрата и артиллерией, доведя её численность до 160 орудий.

Багратион, определив направление главного удара, выбранного Наполеоном, приказал генералу Раевскому, занимавшему центральную батарею, немедленно передвинуть к флешам всю вторую линию войск его 7-го пехотного корпуса, а генералу Тучкову 1-му — направить защитникам флешей 3-ю пехотную дивизию генерала Коновницына. Одновременно в ответ на требование подкреплений, Кутузов направил к Багратиону из резерва лейб-гвардии Литовский и Измайловский полки, 1-ю сводно-гренадерскую дивизию, 7 полков 3-го кавалерийского корпуса и 1-ю кирасирскую дивизию. Дополнительно с крайне правого на левый флаг начал перемещение 2-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Багговута. После сильной артиллерийской подготовки французам удалось ворваться в южную флешь и в промежутки между флешами. В штыковом бою тяжело ранены и унесены с поля боя командиры дивизий, генералы Неверовский (27-я пехотная) и Воронцов (2-я гренадерская).

Французы были контратакованы 3 кирасирскими полками, причём маршал Мюрат чуть не попал русским кирасирам в плен, едва успев скрыться в рядах вюртембергской пехоты. Отдельные части французов вынуждены были отойти, но кирасиры, не поддержанные пехотой, были контратакованы французской кавалерией и отбиты. Около 10 часов утра флеши остались в руках французов.


Контратака подоспевшей 3-й пехотной дивизии Коновницына исправила положение. В схватке погиб генерал-майор Тучков 4-й, возглавивший атаку Ревельского и Муромского полков.

Примерно в это же время через Утицкий лес в тыл флешей пробился французский 8-й Вестфальский корпус дивизионного генерала Жюно. Положение спасла 1-я конная батарея капитана Захарова, которая в это время направлялась в район флешей. Захаров, увидев угрозу флешам с тыла, спешно развернул орудия и открыл огонь по врагу, строившемуся к атаке. Подоспевшие 4 пехотных полка 2-го корпуса Багговута оттеснили в Утицкий лес корпус Жюно, нанеся ему ощутимые потери. Русские историки утверждают, что при повторном наступлении корпус Жюно был разгромлен в штыковой контратаке, однако вестфальские и французские источники полностью это опровергают. По воспоминаниям непосредственных участников, 8-й корпус Жюно участвовал в сражении до самого вечера.

К 4-й атаке в 11-м часу утра Наполеон сконцентрировал против флешей около 45 тысяч пехоты и кавалерии, и почти 400 орудий. Эту решающую атаку русская историография называет 8-й, учитывая атаки корпуса Жюно на флеши (6-ю и 7-ю). Багратион, видя, что артиллерия флешей не может остановить движение французских колонн, возглавил всеобщую контратаку левого крыла, общая численность войск которого составляла приблизительно лишь 20 тысяч человек. Натиск первых рядов русских был остановлен и завязался жестокий рукопашный бой, продолжавшийся более часа. Перевес склонялся на сторону русских войск, но во время перехода в контратаку раненый осколком ядра в бедро Багратион упал с лошади и был вывезен с поля битвы. Весть о ранении Багратиона мгновенно пронеслась по рядам русских войск и оказала огромное воздействие на русских солдат. Русские войска стали отступать.

Коновницын принял командование 2-й армией и вынужден был окончательно оставить флеши за французами. Остатки войск, почти потерявшие управление, были отведены через Семёновский овраг под прикрытие резервных батарей.

На другой стороне оврага находились нетронутые резервы — лейб-гвардии Литовский и Измайловский полки. Французы, увидев сплошную стену русских, не решились атаковать с ходу. Направление главного удара французов сместилось с левого фланга в центр, на батарею Раевского. В то же время Наполеон не прекратил атаку левого фланга русской армии. Южнее села Семёновского выдвигался кавалерийский корпус Нансути, севернее Латур-Мобура, в то время как с фронта на Семёновское бросилась пехотная дивизия генерала Фриана. В это время Кутузов назначил командира 6-го корпуса генерала-от-инфантерии Дохтурова начальником войск всего левого фланга вместо генерал-лейтенанта Коновницына. Лейб-гвардия выстроилась в каре и в течение нескольких часов отбивала атаки «железных всадников» Наполеона. На помощь гвардии были посланы на юге кирасирская дивизия Дуки, на севере кирасирская бригада Бороздина и 4-й кавалерийский корпус Сиверса. Кровопролитная схватка завершилась поражением французских войск, отброшенных за овраг Семёновского ручья.

Французы сражались в боях за флеши ожесточённо, но все их атаки, кроме последней, отражались значительно меньшими силами русских. Концентрацией сил на правом фланге Наполеон обеспечил 2—3-кратное численное превосходство в боях за флеши, благодаря чему, а также вследствие ранения Багратиона, французам всё же удалось отодвинуть левое крыло русской армии на расстояние около 1 км. Этот успех не привёл к тому решительному результату, на который рассчитывал Наполеон.

Бой за Утицкий курган

Накануне сражения 25 августа (6 сентября) по приказу Кутузова в район Старой Смоленской дороги был направлен 3-й пехотный корпус генерала Тучкова 1-го и до 10 тысяч ратников Московского и Смоленского ополчений. В этот же день к войскам присоединились ещё 2 казачьих полка Карпова 2-го. Для связи с флешами в Утицком лесу заняли позицию егерские полки генерал-майора Шаховского.

По замыслу Кутузова, корпус Тучкова должен был внезапно из засады атаковать фланг и тыл неприятеля, ведущего бой за Багратионовы флеши. Однако ранним утром начальник штаба Беннигсен выдвинул отряд Тучкова из засады.

26 августа (7 сентября) 5-й корпус французской армии, состоявший из поляков под командованием генерала Понятовского, двинулся в обход левого фланга русской позиции. Войска встретились перед Утицей около 8 часов утра, в тот момент, когда генерал Тучков 1-й по приказу Багратиона уже отправил в его распоряжение дивизию Коновницына. Неприятель, выйдя из леса и оттеснив русских егерей от деревни Утицы, оказался на высотах. Установив на них 24 орудия, противник открыл ураганный огонь. Тучков 1-й вынужден был отойти к Утицкому кургану — более выгодному для себя рубежу. Попытки Понятовского продвинуться и захватить курган успеха не имели.

Около 11 утра Понятовский, получив слева поддержку от 8-го пехотного корпуса Жюно, сосредоточил огонь из 40 орудий против Утицкого кургана и захватил его штурмом. Это дало ему возможность действовать в обход русской позиции.

Тучков 1-й, стремясь ликвидировать опасность, принял решительные меры к возвращению кургана. Он лично организовал контратаку во главе полка Павловских гренадер. Курган был возвращён, но сам генерал-лейтенант Тучков 1-й получил смертельную рану. Его заменил генерал-лейтенант Багговут, командир 2-го пехотного корпуса.

Багговут оставил Утицкий курган лишь около часа дня, когда падение Багратионовых флешей сделало его позицию уязвимой для фланговых атак. Он отступил к новой линии 2-й армии.

Рейд казаков Платова и Уварова

В критический момент сражения Кутузов принял решение о рейде конницы генералов-от-кавалерии Уварова и Платова в тыл и фланг противника. К 12 часам дня 1-й кавалерийский корпус Уварова (28 эскадронов, 12 орудий, всего 2 500 всадников) и казаки Платова (8 полков) переправились через реку Колочу в районе деревни Малой. Корпус Уварова атаковал французский пехотный полк и итальянскую кавалерийскую бригаду генерала Орнано в районе переправы через реку Войну у села Беззубово. Платов переправился через реку Войну севернее и, зайдя в тыл, вынудил противника сменить позицию.

Одновременный удар Уварова и Платова вызвал замешательство в стане противника и заставил оттянуть на левый фланг войска, которые штурмовали батарею Раевского на Курганной высоте. Вице-король Италии Евгений Богарне с Итальянской гвардией и корпусом Груши были направлены Наполеоном против новой угрозы. Уваров и Платов к 4-м часам дня вернулись к русской армии.

Рейд Уварова и Платова задержал на 2 часа решающую атаку противника, что позволило перегруппировать русские войска. Именно из-за этого рейда Наполеон не решился отправить в бой свою гвардию. Кавалерийская диверсия, хотя и не нанесла ущерба французам, вызвала у Наполеона чувство неуверенности в собственном тыле.
«Тем, кто находился в Бородинском сражении, конечно, памятна та минута, когда по всей линии неприятеля уменьшилось упорство атак, и нам… можно было свободней вздохнуть», — писал военный историк, генерал Михайловский-Данилевский.

Батарея Раевского

Контратака генерала Ермолова на захваченную батарею Раевского
Хромолитография А. Сафонова (начало XX века)
Высокий курган, находившийся в центре русской позиции, господствовал над окружающей местностью. На нём была установлена батарея, располагавшая к началу боя 18 орудиями. Оборона батареи возлагалась на 7-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Раевского.


Около 9 часов утра, в разгар боя за Багратионовы флеши, французы начали первую атаку на батарею силами 4-го корпуса вице-короля Италии Евгения Богарне, а также дивизиями генералов Морана и Жерара из 1-го корпуса маршала Даву. Воздействием на центр русской армии Наполеон рассчитывал затруднить переброску войск с правого крыла русской армии на Багратионовы флеши и тем обеспечить своим главным силам быстрый разгром левого крыла русской армии. К моменту атаки вся вторая линия войск генерал-лейтенанта Раевского по приказу генерала-от-инфантерии Багратиона была снята на защиту флешей. Несмотря на это, атака была отражена артиллерийским огнём.

Почти сразу же вице-король Италии Евгений Богарне повторно атаковал курган. Главнокомандующий русской армией Кутузов в этот момент ввёл в бой за батарею Раевского весь конно-артиллерийский резерв в количестве 60 орудий и часть лёгкой артиллерии 1-й армии. Однако несмотря на плотный артиллерийский огонь, французы 30-го полка бригадного генерала Бонами сумели ворваться в редут.

В этот момент около Курганной высоты оказались начальник штаба 1-й армии Ермолов и начальник артиллерии Кутайсов, следовавшие по приказу Кутузова на левый фланг. Возглавив батальон Уфимского пехотного полка и присоединив к нему 18-й егерский полк, Ермолов и Кутайсов ударили в штыки прямо на редут. Одновременно с флангов ударили полки генерал-майоров Паскевича и Васильчикова. Редут был отбит, а бригадный генерал Бонами был взят в плен. Из всего французского полка численностью 4 100 человек под командованием Бонами в строю осталось только около 300 солдат. В бою за батарею погиб генерал-майор артиллерии Кутайсов.

Несмотря на крутизну восхода, приказал я егерским полкам и 3-му баталиону Уфимского полка атаковать штыками, любимым оружием русского солдата. Бой яростный и ужасный не продолжался более получаса: сопротивление встречено отчаянное, возвышение отнято, орудия возвращены. Израненный штыками бригадный генерал Бонами получил пощаду [взят в плен], пленных не было ни одного. Урон со стороны нашей весьма велик и далеко несоизмерим численности атаковавших баталионов.

— начальник штаба 1-й армии Ермолов

Кутузов, заметив совершенное изнеможение корпуса Раевского, отвёл его войска во вторую линию. Барклай-де-Толли для обороны батареи направил на батарею 24-ю пехотную дивизию генерал-майора Лихачёва.

После падения Багратионовых флешей Наполеон отказался от развития наступления против левого крыла русской армии. Первоначальный план прорыва обороны на этом крыле с целью выхода в тыл главным силам русской армии лишился смысла, так как значительная часть этих войск вышла из строя в боях за сами флеши, в то время как оборона на левом крыле, несмотря на потери флешей, оставалась несокрушённой. Обратив внимание на то, что обстановка в центре русских войск ухудшилась, Наполеон решил перенаправить силы на батарею Раевского. Однако, очередная атака была задержана на 2 часа, так как в это время в тылу французов появилась русская конница и казаки.

Воспользовавшись передышкой, Кутузов передвинул с правого фланга к центру 4-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Остермана-Толстого и 2-й кавалерийский корпус генерал-майора Корфа. Наполеон приказал усилить огонь по пехоте 4-го корпуса. По воспоминаниям очевидцев, русские двигались как машины, смыкая на ходу ряды. Путь 4-го корпуса можно было проследить по следу из тел убитых.

Генерал Милорадович, командующий центром русских войск, приказал адъютанту Бибикову отыскать Евгения Вюртембергского и передать, чтобы тот ехал к Милорадовичу. Бибиков разыскал Евгения, но из-за грохота канонады слов не было слышно, и адъютант махнул рукой, указывая нахождение Милорадовича. В этот момент пролетавшее ядро оторвало у него руку. Бибиков, падая с лошади, снова указал другой рукой направление.

— По воспоминаниям командира 4-й пехотной дивизии,
генерала Евгения Вюртембергского

Войска генерал-лейтенанта Остермана-Толстого примкнули левым флангом к Семёновскому и Преображенскому гвардейским полкам, находившимся южнее батареи. За ними расположились кавалеристы 2-го корпуса и подошедшие Кавалергардский и Конный гвардейские полки.

Около 3 часов дня французы открыли перекрёстный огонь с фронта и флешей из 150 орудий по батарее Раевского и начали атаку. Для атаки против 24-й дивизии были сосредоточены 34 кавалерийских полка. Первым пошёл в атаку 2-й кавалерийский корпус под командованием дивизионного генерала Огюста Коленкура (командир корпуса дивизионный генерал Монбрен к этому времени был убит). Коленкур прорвался сквозь адский огонь, обошёл слева Курганную высоту и кинулся на батарею Раевского. Встреченные с фронта, флангов и тыла упорным огнём оборонявшихся, кирасиры были отброшены с огромными потерями (батарея Раевского за эти потери получила от французов прозвище «могила французской кавалерии»). Генерал Огюст Коленкур, как и многие его соратники, нашёл смерть на склонах кургана.

Тем временем войска вице-короля Италии Евгения Богарне, воспользовавшись атакой Коленкура, сковавшей действия 24-й дивизии, ворвались на батарею с фронта и фланга. На батарее произошёл кровопролитнейший бой. Израненый генерал Лихачёв был взят в плен. В 4-м часу дня батарея Раевского пала.

Получив известие о падении батареи Раевского, в 17 часов Наполеон двинулся к центру русской армии и пришёл к выводу, что её центр, несмотря на отступление и вопреки уверениям свиты, не поколеблен. После этого он ответил отказом на просьбы ввести в сражение гвардию. Наступление французов на центр русской армии прекратилось.

По состоянию на 18 часов российская армия по-прежнему прочно располагалась на бородинской позиции, а французским войскам ни на одном из направлений не удалось достигнуть решительного успеха. Наполеон, считавший, что «генерал, который будет сохранять свежие войска к следующему за сражением дню, будет почти всегда бит», так и не ввёл в сражение свою гвардию. Наполеон, как правило, вводил в сражение гвардию в самый последний момент, когда победа была подготовлена другими его войсками и когда нужно было нанести по неприятелю последний мощный удар. Однако, оценивая обстановку к концу Бородинского сражения, Наполеон не видел признаков победы, поэтому не пошёл на риск ввода в бой своего последнего резерва.

Завершение битвы

После занятия французскими войсками батареи Раевского битва стала затихать. На левом фланге дивизионный генерал Понятовский проводил безрезультатные атаки против 2-й армии под командованием генерала Дохтурова (командующий 2-й армией генерал Багратион был к тому времени тяжело ранен). В центре и на правом фланге дело ограничивалось артиллерийской перестрелкой до 7 часов вечера. За донесением Кутузова утверждали, что Наполеон отступил, выведя войска с захваченых позиций. Отойдя к Горкам (где оставалось ещё одно укрепление), русские начали готовиться к новому сражению. Однако в 12 часов ночи прибыл приказ Кутузова, отменявший приготовления к бою, намеченному на следующий день. Главнокомандующий русской армии решил отвести армию за Можайск с тем, чтобы восполнить людские потери и лучше подготовиться к новым сражениям. Наполеон, столкнувшийся со стойкостью противника, был в подавленном и тревожном расположении духа, как о том свидетельствует его адъютант Арман Коленкур (брат погибшего генерала Огюста Коленкура):

Император много раз повторял, что он не может понять, каким образом редуты и позиции, которые были захвачены с такой отвагой и которые мы так упорно защищали, дали нам лишь небольшое число пленных. Он много раз спрашивал у офицеров, прибывших с донесениями, где пленные, которых должны были взять. Он посылал даже в соответствующие пункты удостовериться, не были ли взяты ещё другие пленные. Эти успехи без пленных, без трофеев не удовлетворяли его…
Неприятель унёс подавляющее большинство своих раненых, и нам достались только те пленные, о которых я уже говорил, 12 орудий редута… и три или четыре других, взятых при первых атаках.

Согласно точке зрения Наполеона, высказанной им в мемуарах:

Московская битва — моё самое великое сражение: это схватка гигантов. Русские имели под ружьём 170 тысяч человек; они имели за собой все преимущества: численное превосходство в пехоте, кавалерии, артиллерии, прекрасную позицию. Они были побеждены! Неустрашимые герои, Ней, Мюрат, Понятовский, — вот кому принадлежала слава этой битвы. Сколько великих, сколько прекрасных исторических деяний будет в ней отмечено! Она поведает, как эти отважные кирасиры захватили редуты, изрубив канониров на их орудиях; она расскажет о героическом самопожертвовании Монбрена и Коленкура, которые нашли смерть в расцвете своей славы; она поведает о том, как наши канониры, открытые на ровном поле, вели огонь против более многочисленных и хорошо укреплённых батарей, и об этих бесстрашных пехотинцах, которые в наиболее критический момент, когда командовавший ими генерал хотел их ободрить, крикнули ему: «Спокойно, все твои солдаты решили сегодня победить, и они победят!»

Император Александр I объявил о Бородинском сражении, как о победе. Князь Кутузов был произведён в генерал-фельдмаршалы с пожалованием 100 тысяч рублей. Всем бывшим в сражении нижним чинам было пожаловано по 5 рублей на каждого.

С тех пор в российской, а за ней в советской (кроме промежутка 1920—1930-х годов) историографии установилось отношение к Бородинской битве как к фактической победе русской армии. В наше время ряд российских историков также традиционно настаивает, что исход Бородинской битвы был неопределённым, и русская армия одержала в ней «моральную победу».


Зарубежные историки, к которым в наше время присоединился и ряд их российских коллег, рассматривают Бородино как несомненную победу Наполеона. В результате сражения французы заняли все основные позиции и укрепления русской армии, сохранив при этом резервы, оттеснили русских с поля сражения, и в конечном итоге заставили их отступить и оставить Москву. При этом никто не оспаривает, что русская армия сохранила боеспособность и моральный дух.

Главным достижением генерального сражения при Бородине стало то, что Наполеон не сумел разгромить русскую армию, а в объективных условиях всей Русской кампании 1812 года отсутствие решающей победы предопределило конечное поражение Наполеона.

Бородинское сражение ознаменовало собой кризис французской стратегии решающего генерального сражения. Французам в ходе сражения не удалось уничтожить российскую армию, вынудить капитулировать Россию и продиктовать условия мира. Российские же войска нанесли существенный урон армии противника и смогли сохранить силы для грядущих сражений.