Не раз уж нами было замечено, что при всей — очень мягко говоря — неоднозначности министра Мединского именно ему выпал жребий взрывать разоспавшееся арт- или научное сообщество: вот воткнул он Калашникова в центре Москвы — проснулись офигевшие скульпторы; отстоял свою докторскую — встрепенулся наконец научный мир; решил попрессовать Константина Райкина — худрук «Сатирикона» покатил баллоны на своего же начальника, едва ли не впервые в нашей истории призвав людей театра урезонить министра.