Бакена покрали!

«То, что не удалось инквизиции, удалось Сталину». Речь идет о сохранении «элитой» своих позиций. Инквизиции это сохранить не удалось. А вот Сталину, де, удалось, ибо «он создал научную систему, не допускающую никакого инакомыслия». (П. Каравдин, № 17). Что же это за система? Она, по-Каравдину, состоит в том, что под контроль «были взяты все способы обмена мыслями». Ну так, тогда о каких научно-технических результатах можно говорить при такой системе, похлеще инквизиторской? Их просто не могло быть. А на самом деле?
Сколько научно-технических журналов издавалось, переводилось, сколько справочных, реферативных изданий по публикациям со всего мира издавалось! Не успевал, бывало, за всем этим, что было нужно, следить, хотя рылся во всем этом и в своей институтской, и в Ленинской библиотеках систематически. Все статьи, которые сдавал для публикации, были опубликованы, есть и монография, и учебные пособия. Да, были и закрытые издания, но по сравнению с морем открытых публикаций это – капля в море. Да и, если нужно было, то при соответствующем доступе никаких проблем не возникало. Так что не могу понять сетований конкретного П. Каравдина на способы обмена мыслями. Как-то недавно я откликнулся на способ строить свои мысли П. Каравдиным. Не получилось, что эти мысли стройны. Может, в этом всё дело?
Говоря все это, я не хочу сказать, что всё нынче с обменом мыслями благополучно в науке. Как раз сейчас-то в связи с приватизацией всего и вся этот обмен мыслями превратился в товар: хрен обменяешься, если не отстегнёшь в той или иной форме. Вот о такой системе, тормозящей обмен мыслями, и следует говорить, а не о сталинской системе «инквизиции» мысли. Обычно, говоря о такой «инквизиции», ссылаются на «гонения» кибернетики и генетики. Мне уже приходилось писать в «Дуэль» о том, что в научно-техническом плане никакого гонения на кибернетику (системы управления, теория информации) не было. Были только схоластические рассуждения среди философствующих начетчиков. В отношении генетики были претензии в том плане, что она фетишизировала теорию наследственности, не учитывая влияния на наследственность внешней среды, т.е. была недеалектична.
И ещё одно замечание. П. Каравдин сетует на то, что вот, мол, открытий наделали за 25 лет маловато, всего 250 штук. Он, верно, полагает, что открытие сделать – раз плюнуть. А если миллион ученых хоть по разу плюнет, то от открытий некуда будет деваться. Вот он сам в Х. Гюйгенса плюнул, а получился пшик. А много ли открытий сделано за последние пару сотен лет во всем мире? Ну, хоть по одному в год – немало, так и наберется пару сотен. Это, смотря что считать открытием?! Вот даже при регистрации открытий их набралось в СССР аж 250! О каком же препятствии открытиям можно здесь говорить? Скорее – о послаблении в критериях на открытия.
Вот вчера под вечер вздремнул. Проснулся: мать честная! С неба сыпятся не то листья прошлогодние жухлые, не то пепел бумажный: так хороводом крутятся, снижаясь. Вроде бы, дождик должон сыпать, али снег, но нет - не то. Смотрю вокруг: пожар, или смерч гуляет что-ли? Нет, ни в одном глазу, ни того, ни другого не видать, всё вокруг тихо, спокойно, на крышах никого нет, никто из окон не высовывается, костры нигде не горят, дыму нет. А сыпет с неба, с зенита, издалека от птичьего полета клочки-то видно. Ну что же, запишем открытие: сего дни, 27.04.05г. с небес, что над прудами Парка Дружбы, я, Дивеев В.Н. , открыл падение чего-то такого типа жухлых листьев или клочков горелой бумаги. Открытие продолжалось минут 10, потом кончилось. Прошу Мухина Юрия Игнатьевича зарегистрировать данное открытие публикацией на страницах газеты «Дуэль» в разделе, хотя бы, о разных делах. Нет, я – серьёзно, так и было. Чем же это отличается от открытия, скажем, новой звезды на небе? Звезду-то поди, достань, а падавший фрагмент – вот он, у меня на столе.
А сетования П. Каравдина в адрес «инквизиции» мысли Сталиным напоминает мне случай «инвизиции» бакенов, рассказанный К.Г. Паустовским. Случай такой. На Оке, бакенщик установочного пункта с друзьями – речным же народом справлял какой-то праздник. Закусили – выпили, вышли на берег покурить – развеяться. Окинув привычным взглядом свой участок, бакенщик, вдруг, не увидел своих бакенов на месте и в расстройстве возопил: БАКЕНА ПОКРАЛИ!!! Ну, дело такое, речному народу не надо разъяснять: ежели бакенов нет на месте, то это – не шутка, а государственное преступление. Все мигом сиганули в лодки и погребли споро к местам установки бакенов.
Ну как и положено им, бакена оказались на месте, покачиваясь на якорях, еле во дню светя фонарями и недоумевая: к чему весь шум. Блеск солнца и береговые тени скрыли их с виду , да и рассеяние винное в головах застило внимательность и резон: кому бы это стукнуло в голову бакена покрасть!? Рассказ совершенно реален: мне самому , частенько бывая на Оке, приходилось такой эффект «кражи» бакенов воочию наблюдать, вспоминая это забавный и милый рассказ Константина Георгиевича.
Так что не надо от каких-то впечатлений от неудач вопить: бакена (тоисть мысли) покрали «инквизиторы»!