Нет, брат, Сталин не вынашивал бредовых идей мирового господства коммунистов. И с этой целью не развязывал Вторую мировую бойню. Эти бредовые идеи на потребу нынешней империалистической идеологии и политике вынашивают такие одиозные распространители рассуждизмов, как В. Резун (Суворов) и иже с ним некто В. Кольковский. Книжка последнего сейчас передо мною, содержание её и подвигло меня молвить слово сие.
Основной тезис, ради которого и написана книжка, это: СССР начал Вторую мировую войну и проиграл её. С этого тезиса, цитатой из Резуна и начинается контекст книжки. Кому проиграл? – ставит вопрос автор. Ответ его прост: проиграл США в лице президента Ф. Рузвельта.
Разумеется, укрепление геополитических позиций США после Второй мировой никто не оспоривает. Но ведь столь же существенно укрепились позиции СССР, ставшим на деле экономически и политически второй державой мира, несмотря на огромные потери, понесенные страной в войне. Мало того, к середине 80-х годов стало ясно, что между США и СССР достигнут паритет как в военном, так и в экономическом отношениях. И этот паритет реально грозил перейти в приоритет со стороны СССР. Так что ни о каком поражении во Второй мировой ни Сталина, ни страны нет смысла говорить, если стать на реальную почву. На почве же воображений можно взрастить что угодно и кому угодно. Вот и соображают резуны и кольковские, что и как на такой почве кому угодно взрастить.
Справедливости ради, следует согласиться с В. Кольковским в том, что нет смысла относиться к России как к некоей необычной стране, которую, де, «умом не понять». Всё и в экономике, и в политике определяют, в конце концов, люди со своим разумом и интересами. В этих категориях и надо искать ответы на те или иные истоки и причины событий. Разберем с этих позиций некоторые события, затронутые В. Кольковским.
Первое. Сталин (и надо понимать - его окружение) готовили поход на Запад, на Восток и черт ли знает ещё куда с целью коммунистической экспансии, мирового господства. И для этого всячески подзуживали фашистскую Германию, Японию напасть на себя. Гитлер же - дока раскусил сей орех-замысел, но всё же не до конца и действительно напал, что и требовалось Сталину. И что же? Замысел Сталина потерпел крах, потому что реализовался. Это как же понять резунов с кольковских? А так и понимать: бездонна мысль их!
Второе. Без помощи союзников (Америки, в первую очередь) СССР не победил бы Гитлера. Да, не стоит преуменьшать помощь союзников, Америки. Но, во-первых, это была не военная помощь, которая проявилась только накануне явной победы над Гитлером: как бы к дележу победы не опоздать. Во-вторых, а кто сказал, что союзники помогали только СССР? Разве не те же союзники всякими поблажками толкали Гитлера на Восток? И как только Гитлер был разгромлен, тут же затрясли перед носом Сталина атомным орехом. Тот не растерялся и вскоре показал им, союзникам, своего кузьку. Так что, союзнички-то и нашим и вашим. Черчилль-то и не скрывал: пусть они долбают друг дружку, а мы – к шапошному разбору. Вот эта кузька Сталина и ответила на вопрос о том, что было бы без помощи союзников.
Третье. Много рассуждизмов уделено в книжке тому, почему, де, Сталин не двинул войска дальше, на завоевание Европы до Ла-Манша. Прямо покою не даёт эта проблема автору книжки. Он бы, наверное, двинул. Но Сталин-то не некий Кольковский, за ним разоренная войной страна, измученный ею народ. О каких ещё экспансиях могла идти речь? И это лишний раз говорит о том, что никаких бредовых экспансий Сталин в мыслях не держал. А за Кольковским – трюмо у стены, повернись и увидишь экспансёра, на полках – творения Резуна во всей красе, а в голове бездонные мысли, в мобильнике – телефоны ООО издательства АСТ. Как тут не захлестаковствуешь!
И последнее. И. Сталин, де, против Ф. Рузвельта – слабак! А что, Рузвельт стоял перед армадами всей Европы? Переносил поражения и победы над этими армадами? Нет, он предоставил это Сталину и помогал ему с самого начала войны, несмотря на брюзжания Черчилля. Иными словами, он видел в Сталине победителя. Его позиция здесь куда более нравственна, чем позиция, приписываемая ему неким Кольковским. Оба эти человека сумели отбросить разногласия, объединив экономические мощи своих государств и нравственные силы народов в деле разгрома претендентов на мировое господство. Этой же задаче служила и созданная ими ООН. Я не ошибусь, если скажу, что оба эти человека ценили друг друга куда больше, чем ценят их теперь. В этом смысле просто мальчишеством выглядят бездонные мысли о возможности броска советских армий до Ла-Манша. Мне возразят, а как же: и нашим и вашим? Отвечу: то, что мог Сталин, не всегда мог Рузвельт, вокруг которого – капитализм. Но главное Рузвельт сделал – приоритет в помощи делу разгрома Гитлера.
О других бездонных мыслях-фантазиях В. Кольковского промолчу, ибо бумага всё стерпит, как терпит фантазии его наставника-подельника В. Резуна(Суворова). Замечу только, что эти фантазии угодны тому, кому угодно. Ему, этому кому угодно, неугодно только то, что социализм без всяких экспансий упорно шагает по планете, несмотря на то, что его колыбель – СССР запуталась в дебрях своего рыночного базара и клюнула на «прелести» Куршевелей. А, действительно, умом Россию не понять: была впереди планеты всей и на тебе, взрастила розенталей, кольковских да прохоровых. И все кричат, как утки на болоте: на юг, на юг, то бишь – в Куршевель, в Куршевель! А благочестивый обыватель интересуется: а много ли там мошек и комаров? О-о! кричат утки, там их – тучи, но есть ещё омары и стриптиз. Всё, обыватель в отпаде, и хочется ему в Куршевель, к омарам, но нету бабок, а есть улица Горького, где уже котуют молодые люди в брючках-дудочках, галстуках собачья радость и ботиночках Джимми, всё «от Версаче», да нет, бери выше – «от кутюр». Впрочем, молодые люди или молодые дамы – не разберешь, хотя есть один признак идентификации – голого пупка, недалече от лобка.
Теперь, после лирического отступления, всё же разберемся в том, почему Сталин до самого конца «не верил» в нападение Гитлера – и об этом есть рассуждизмы в книжке. Вокруг этого много всего накручено, но вопрос до сих пор открыт. Да, это факт, Сталин не верил, как всякий порядочный человек, верный договорным обязательствам. Но это – одна сторона дела. Другая сторона – глубже и идёт от времени Рапалльских соглашений. Эти соглашения устанавливали сотрудничество Германии и СССР в развитии экономик обеих стран и в координации политики. Надо понимать, что эти соглашения шли в разрез с интересами других европейских стран, особенно Великобритании и Франции. В конце концов европейские страны были вынуждены признать власть Советов в СССР, что вело к укреплению международных позиций СССР и открывало путь к сотрудничеству стран Европы с СССР. Тем не менее, приоритет в этом оставался за Германией, что не устраивало ведущие страна Европы. Я не ошибусь, если скажу, что во всей истории отношений Европы к России-СССР, любые усилия к сотрудничеству Германии и России встречали отпор, этому сотрудничеству всегда мешали. Главным закоперщиком здесь выступала Великобритания. А главным итогом отпора всегда считалось возбуждение военного столкновения Германии и России, которых всегда стремились натравить друг на друга. Так и здесь, в период перед Второй мировой.
Вот перед Сталиным и стояла дилемма: с одной стороны, большая вероятность войны с Германией, которую навязывала политика европейских держав, с другой – взаимные договоренности между Германией и СССР, укрепленные к тому же договором о ненападении 1939 года, инициатива которого исходила от Германии, Гитлера. Говорят, что директива по плану «Барбаросса» появилась у Сталина на столе через 11 суток после её принятия. Допустим, что так. Но это – не конкретный план военных действий, а план – намерение, без конкретных дат, средств, сроков типа: дритте колонне маршрит. Тем не менее, план вписывался в концепцию политики ведущих стран Европы – столкнуть Германию с СССР. Могла ли возникнуть в мыслях Сталина идея привентивного удара, скажем, плана «Антибарбаросса»? Вполне, но это означало нарушение всех рапалльских и всех последующих договоров, а также удовлетворяло концепции стран Европы на столкновение. В целом, такой поворот дела означал бы для СССР катастрофу в международном плане, самоубийство.
Оставалось только одно: не поддаваясь на провокации к столкновению, готовить вооруженные силы и страну к вероятному столкновению и, буде оно произойдет, реализовать, так сказать, постпривентивный удар. В целом всё было так и реализовано, за исключением одного: первый мощный удар немцев не встретил (за малым исключением) организованной обороны. Почему – это уже другой вопрос.
Нет, Сталин не мог не верить в нападение Гитлера, ибо всё к тому вело, но он не мог представить, что нападение не встретит организованного отпора. А это уже – вопрос к командованию вооруженными силами СССР.
В целом же, наша оценка такова. Никаких стратегических политических ошибок Сталин при оценке военно-политической ситуации в предвоенный период не сделал. И не его вина, что его безошибочность не была подкреплена безошибочной организацией обороны при весьма вероятном нападении гитлеровской Германии. Мемуаристы любят ссылаться на предупреждение о недопустимости ответа на провокационные акции со стороны немцев. Это было правильное предупреждение, но ведь не было запрета на организацию обороны, наоборот, была на этот счёт директива от 18.06.41. И было время на такую организацию, что и есть обязанность любого командира, ожидающего нападения.