ps:
"брильянтовая пыльца
увядшей мечты цветов
сыпется без конца
на площади городов
и от нее до него
через всю Землю бег
и, кажется, так легко
падает белый снег"
Дельфин

31 декабря, утро, с неба падает снег.
я думал, что... да, в новогоднюю ночь случаются чудеса.
спасибо, это лучший подарок...
мне всегда казалось, что ты читаешь мой дневник. да. мне так казалось. а может быть, мне просто хотелось верить?!.. так или иначе, в нем многое о тебе. в нем многое между строк. в нем...
звонит телефон. нужно ответить. снять трубку. и неизвестно, что он тебе принесет. какие новости. грусть, печаль, радость, любовь, счастье? даже если ждешь этого звонка всю жизнь, телефон зазвонит неожиданно.
звонит телефон...
-алло!.......

иногда, в мире есть человек, о котором ты думаешь постоянно. даже во сне... человек, который навсегда останется частью твоей души. человек, имя которого стало определением любви, надежды и счастья... девушка, улыбка которой открывает небеса, жила в нем до самого конца, до последнего вздоха. его любовь – одинокая, но, несмотря на это, живая – будет вписана в сердца тех, кто оставит в нем уголок с потайной дверцей бесконечной памяти о нем. его жизнь – его собственный путь, который он совершал в этой жизни, не всегда правильный, не везде искренний, но безмерно глубокий и открытый – не пример для подражания, но история трагической судьбы. один человек уже много, чтобы изменить мир. глаза, в которых застыли так и не сказанные слова. он оставил нас на рассвете, утром нового дня, со своими страхами и своей любовью, когда первые лучи солнца касались его воспоминаний, когда с неба сыпал снег, воспоминания о нем покрывавший.
м
(автонекролог)
26/12/2007

в 1979 году в Австрии главным психиатром страны становится доктор Генрих Гросс, активный участник нацистской программы эвтаназии, в ходе которой уничтожались дети «не стоящие жизни». в своем интервью Гросс заявил, что пытался «облагородить» эту практику, добавляя в пищу детей яд, чтобы смерть их была спокойной и безболезненной. общественность никак не отреагировала. тогда Хельнвайн пишет сильнейшую акварель с изображением мертвого ребенка, голова которого лежит в тарелке с едой. он называет ее «Жизнь, не стоящая жизни» и публикует в одном из венских журналов вместе с письмом такого содержания: «Дорогой доктор Гросс! Когда я смотрел по телевизору передачу «Холокост», я вспоминал о Вашем подходе к этой проблеме. Так как этот год объявлен Годом ребенка, я, пользуясь возможностью, говорю вам спасибо от имени всех детей, которые благодаря Вам были взяты на небеса. Я хочу поблагодарить Вас за то, что они умерли безболезненно, просто приняв яд вместе с едой, и что они благодаря этому избежали, как вы говорите, «смертельного укола». С германским приветом. Ваш Готтфрид Хельнвайн». в результате этой публикации разразился скандал, приведший в конце концов к позорной отставке Гросса…
о Хельнвайне. Андрей Полушкин. журнал Фотомастерская 11 (19) ноября 2006

ps:
решил все-таки сделать фотоальбом
разделы: город / фотографии Светлогорска
мы / …
кафе / черно-белое фото
фотография / art
мгновения / сквозь объектив
спасибо, если вы посмотрите

для тех, кто ВКонтакте:
http://vkontakte.ru/id3703055

и тем, кто звонит, оставляя внутри тепло и хорошее настроение, а также рядом и позволяет отвлечься от пропитанной (уже который год подряд) дождем зимы, от монотонностей и оттенков серого –
спасибо!
большое, большое, большое
новый альбом Дельфина в коллекционном варианте с dvd-диском мне обещали прислать, пять выходных дней впереди, вместе с фотожурналами и интересными встречами. ночной интернет до восьми утра, чай, музыка, приближающийся Новый Год. кто как планирует отмечать?

ps:
открой окно поскорее
навстречу бездонному небу
навстречу дождям и метелям
сквозь звезды, любовь и мгновенья
сквозь листья, которые где-то
шуршат под твоими ногами
кружась над осеннею бездной
развернутую между нами

скажи, зачем океаны
годами влюбляются в ветер
в прохладе песка оставляя
осколки волны на рассвете.
открой же окно поскорее
навстречу закатам и песням
открой его вместе со мною
с окном в мое бедное сердце.

Мечтатель – это тот, кто находит свой путь только в лунном свете и мучается оттого, что видит рассвет раньше, чем прочий мир. Оскар Уайльд

весна. в твоем голосе. в твоих глазах. в твоих глазах. в глазах… весна.
что ты будешь делать?
весна. это твоя весенняя улица с деревьями, на которых совсем недавно появились первые зеленые листья и яркое солнце. улица, по которой я иду годами. дом. лестница. квартира. весна в твоей комнате и в японских иероглифах на обоях твоих стен, но тебя нигде нет. а за окном идет снег.
идет снег.
и я просыпаюсь. и грудь сжимает невыносимая боль. наверное, я умираю. я больше не вижу тебя в моих снах. в моих снах ты где-то рядом, вместе с бесконечным чувством потери. в моих снах я постоянно тебя теряю. стараюсь быстрее закрыть глаза.
бесконечность. бесконечность. бес-ко-неч-ность…
я мчусь по дороге, обгоняя облака.
идет снег.
тогда она сказала: «ты необыкновенный!»
она сказала: «ты знаешь – ты мне снишься?!»
она сказала: «нет, я так решила…»
и мир в мгновение сбивает с ног. всего одно мгновение. мгновение. мгновение. хлам. словно горе-фотограф нажимает на спуск и я оборачиваюсь, чтобы увидеть как в его глазах идет снег, но там только улица, по которой я иду годами.
тогда она сказала: «когда я с кем-то, я изменяю себе!»
она сказала: «прости…»
через несколько дней я стоял на остановке, освещенной бледным светом вечерних фонарей, наблюдая сквозь огромные окна дешевого кафе, как ты улыбаешься своему новому бой-френду, и в глазах твоих столько нежности, с которой ты никогда уже на меня не посмотришь, в них сколько любви, которой мне никогда уже не испытать. твой новый бой-френд:) ни хуя себе! НИ Х-Х-ХУЯ СЕБЕ!!! стою и пытаюсь найти сигареты в бесчисленных карманах пальто, но этого никто не видит. стою и слезы делят лицо на три ровные части, но этого никто не видит. люди видят то, что хотят видеть. не более того. люди бросаются заученными фразами, не понимая их смысл, или что еще хуже – понимая его. у меня два телефона, на которые уже несколько лет никто не звонит. людям нравится страдать. посмотри. посмотри. посмотри. по-смо-три. вдруг уместилась жизнь вся на листе бумаги
посмотри!
посмотри как я лежу на кровати любуясь бесконечно красивыми звездами напрочь обдолбаный барбитуратами слушаю музыку и наблюдаю как с неба падает снег (все это как черно-белая фотография)
идет снег
идет снег
снег
я умираю

я вышел из дома за два часа до рабочего дня. чтобы просто побродить по городу, затеряться в его тихих улицах. сквозь желтые солнечные листья - голубое небо и облака. а ровно год назад в этот день выпал первый снег. утро. город.
парк, с лавками, на которых я весной читал Мураками и, наверное, Коэльо. когда мир был новым, открывался перед глазами, поражая своей свежестью и красками. взгляд. беседки, где можно было спрятаться от дождя, а с черного зонта лениво падали на асфальт капли... сегодня солнечно... летнее кафе с окнами во всю стену, чай и шоколад. наверное все... стадион, беговые дорожки из резиновых плит все в березовых листьях и прозрачных лужах. обрыв. море. ветер, холодные руки и еще Бог знает сколько всего всплывает в душе, когда медленно проходишь здесь. наслаждение. время словно отмотано на два года назад...
Спасибо!

С Днем Рождения!
2/11/2007

я просыпаюсь и продолжаю читать книгу Джонатана Кэрролла. пью растворимый кофе, читаю книгу и посматриваю в окно на приближающийся рассвет. включаю компьютер для того, чтобы просто его включить. открываю папку с твоими фотографиями и натыкаюсь на те, где ты с ним. между словами о любви… их всего две. или все-таки три? или около миллиона? не важно, я ругаю себя самыми разнообразными словами. записываю свои мысли, перечитываю их, удаляю. снова готовлю кофе. непревзойденный рецепт – одна чайная ложка на стакан воды. пью кофе, думаю, но мысли растворяются. беру фотокамеру, выхожу из дома. тихие улицы осеннего города скрываются в тумане и едва уловимом запахе дыма печных труб старых немецких зданий. когда у тебя в руках фотокамера – весь мир меняется. и маленькая, черная штучка становится продолжением твоих рук, разума, сердца и души. и я смотрю на мир сквозь видоискатель предвкушая наслаждение от щелчка кнопки затвора. пожалуй, это может сравниться лишь с наслаждением, которое испытываешь во время секса. и в каждой фотографии - ты. или моя любовь. или все вместе, просто так получается. в кафе я беру чай без сахара, думаю, читаю книгу, если не забываю взять ее с собой. а листья падают на асфальт. наверное, этим можно любоваться всю жизнь. всю жизнь, пока не пойдет снег. и почему люди постоянно подгоняют время?.. близится вечер. через несколько часов я снова дома. с кофе и книгой. и опять какая-нибудь строчка зацепит меня сверх меры. я начну писать тебе sms. начну писать о своих чувствах. о мечтах. о том, что меня сегодня удивило. о моем мире. но не отправлю его тебе. потому что на часах уже почти два ночи, а тебе завтра рано вставать. понедельник, университет. ты сейчас спишь. и ты сейчас безумно красива. что же тебе снится? синеглазые вороны в белом, пушистом снегу? небо? закаты? я не смогу отправить тебе sms, побоюсь разбудить, потревожить твой сон. и подумаю – завтра! а завтра проснусь и включу компьютер. для того, чтобы просто его включить. и открою папку с твоими фотографиями. прошлое не так уж катастрофично, если только оно не находится между словами любви, подумаю я и удалю sms, так и не отправив. оденусь и возьму с собой фотоаппарат. буду сидеть у моря. будут смотреть на листья. буду ждать снега.

«не оставляй меня без себя» - напишешь ты за тридцать секунд до осени. разве ты не знаешь, что под сердцем моим океаны?

новая осень... новое утро... новые воспоминания...

"...как добра ты на смерть, как добра ты на боль
ты для каждого видишь его главную роль
ты как штемпель судьбы на последнем конверте
с тобой очень приятно думать о смерти."

и из оставшихся звуков в комнате раздаются лишь приглушенные треки DeVizion. и свет погас, одинокая сенсорная клавиша включения монитора подсвечивет синим. здесь где-то нежность заглядывала в глаза страхам. здесь когда-то надежда бросала тени на появляющийся за окном рассвет. здесь, наверное, и затаилась любовь, мягкими и неглубокими следами, оставленными на морском песке двумя в какую-то необъятную пропасть идущими людьми…. you are the one…. и ничего в этом странного нет, истинная любовь не взаимна. любовь, к которой не стремишься ничего не стоит. словно река между двух берегов мы идем по жизни сквозь противоречия. а иначе и нельзя. это всего лишь впечатления от осени. от падающих листьев. от навевающей тоску ностальгии. легкой грусти.
одни и те же звезды смотрят на нас сквозь наши окна на расстояниях небес. одни и те же звезды видим мы сквозь наши с тобою окна длинною в один взгляд. одни и те же звезды слушают наши мечты и, хоть мы так, черт возьми, бесконечно далеко, одни и те же звезды заставляют нас любить… когда заходит солнце

никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет
она сидит у окна и просит об удачи
она как солнца свет, ей 19 лет
кругом глухие стены
а в ней сошлись змея и волк и между ними то любовь
а то измена…

я был один в эти дни, я мерил их на годы
и в одночасье сгорел любимый мною город
но тут вошла она, я спутал имена
и стал белее мела
война со всех сторон, а я опять влюблен
что ты будешь делать?!..

перепиши свою жизнь на чистые страницы
и ты увидишь, что любовь не ведает границ
последняя звезда упала в провода
и снег белее мела
война со всех сторон, а я опять влюблен
что ты будешь делать?!..

еще одна любовь, еще одна надежда, еще одно бледное утро и мы никогда не проснемся вместе. и слова, в которых столько искренней любви и страданий, окажутся воспоминанием буквенно-цифровых последовательностей, ровно как и фотографии в набитом наивными мыслями потрепанном блокноте. и когда ты рядом, когда я смотрю в твои самые прекрасные глаза, мир замирает. мир – напополам... еще годы, но я никогда это не забуду… не смогу, не сумею… каждое уходящее за горизонт солнце, каждый фейерверк в ночном небе среди бесконечности звезд, каждое мгновение – что-то большее, чем проведенные в одиночестве минуты, хотя ты даже не узнаешь об этом, ведь наши дороги никогда не пересекутся, между ними – пространство с космос… и там, где рождаются мечты, где любовь – океан, там, где тишиной дышит время, нам никогда не очутиться… вечность – это не срок… наблюдая как ветер играет с листьями, кружась в осеннем танце, я буду думать о тебе…
наблюдая как ветер играет с листьями, кружась в осеннем танце, ты будешь думать о нем, обнимая его своими нежными руками и трепетным сердцем

The end

наплывающие на пляж волны постепенно стирают следы на еще не прогревшимся от прохладных сумерек песке. секундная стрелка догоняет минутную, равняется с ней всего на какое-то мгновение, а затем опережает ее, чтобы вскоре вновь догнать. совсем скоро в эту комнату заглянет рассвет, наполнив ее первыми утренними лучами, а надеждой – очертания любви, тенью проникшие в сердце. в городе пахнет осенью. разбивающиеся о черный зонт капли дождя несут неопределенные мысли. ты закрываешь дверь, чтобы никогда больше сюда не вернуться. и шаги твои растворяются в этой осени. строить, естественно, тяжелее, чем разрушать, если это, конечно же, не касается огромных кирпичных стен стереотипов и равнодушия вокруг нас. едва ли мы сможем их разбить. наверное, все это бессмысленно…

жизнь идет....

ярко светит солнце. где-то там, высоко-высоко в небе, таком голубом с легкими, словно тень, облаками, которые, казалось, может зацепить своей мачтой даже самый средний корабль. пляж был бесконечно долгим, далеким и, наверное, слишком реалистичным, чтобы быть близким. почти как облака. совсем как в мечтах. ни чаек, ни ветра, лишь мои тихие шаги по песку. я обернулся. она шла мне навстречу и наплывающие волны ласкали ее ноги. я замер. она шла мне навстречу… я пытался сказать ей, но слова мои улетали в пустоту, когда мы проходили по узком мосту, а под ногами раскрывалась бездна и море разбивалось о скалы. и начинали понимать что значит любовь и начинали следовать своим мечтам открытыми глазами смотрели как солнце начинает садиться и шли к нему по бесконечно длинному мосту над безграничной бездной где море бьется о скалы и мгновением позже очутились в комнате где стали заниматься сексом и я смотрел сквозь оконное стекло как с неба льет дождь собирая небольшие лужицы на едва покрытой травой мокрой земле и…
я проснулся
7:36
за окном – дождь. и я совсем один. и так сейчас не хватает тебя и легкого утреннего запаха кофе. и обнимать тебя, когда ты спишь. и целый день не вылезать из кровати, смотреть фильмы, слушать музыку, мечтать, а за окном дождь постепенно сменят осенние листья и первый пушистый снег. и завтра или через годы ты прочитаешь… иначе, зачем все это?
и… где начинается небо?

деревянная лавочка, ветви ив склоняются к земле, их листьями играет ветер. печально сидеть здесь, любуясь проплывающими в небе облаками сквозь листья ив, и не думать ни о чем. на деревянной лавочке, среди потерянных надежд и неосуществленных мечтаний.
в тот день, ранним утром, медленно поднимающееся над линией горизонта солнце скрывал густой туман. весь город был им окутан. в тот день, ранним утром, девочке приснился страшный сон, превратившийся в последствии в реальность… в тот день советский самолет, на борту которого проходили испытания нового навигационного прибора, следуя летному заданию, где не учли высокий светлогорский берег, быстро приближался со стороны моря. самолет зацепился крылом за сосну, а затем всем своим корпусом накрыл уютно расположенный городской детский сад. дети в это время то ли спали, то ли были собраны в столовой за обедом. взрыв уничтожил всех, включая летчиков – весь персонал детского сада, двадцать три ребенка и экипаж из восьми человек. тот, кто не умер сразу, скончался в госпитале от ожогов. выжили лишь один ребенок, почему-то убежавший в этот день из сада, и нянечка, которую направили его искать. в семидесятые годы такие трагедии держали в секрете. на следующий день после трагедии о детском саде не напоминало ничего – вместо него красовалась громадная клумба с цветами. а спустя двадцать лет на этом месте была построена скромная часовня Всех Скорбящих Радости, в память о единственном трагическом событии за всю счастливую и по большому счету безмятежную историю города. а рядом стоит деревянная лавочка. и ветви ив склоняются к земле. сквозь листья ив, которыми играет ветер, видно небо. на деревянной лавочке… кружат неосуществленные мечты. среди потерянных надежд