- Закрывай глаза…
Дождь бьет по стеклам и подоконнику, а мы лежим в тишине под одеялом, обнимая друг друга. Ночь коротка и холодна. Вот бы она никогда не кончалась. Как жаль, что жизнь всего одна, как бессмысленно проходят дни без тебя. И годы. Мы касаемся друг друга, прислушиваясь к дыханию, и я жду пока ты заснешь, чтобы насладиться твоим дыханием вместе с дождем.
- Расскажи мне сказку, - просишь ты, и я отвечаю:
- Хорошо!
Задумываюсь на минуту.
Я всегда тебя буду ждать. Буду ждать, когда ты придешь, чтобы слушать как дождь разбивается о стекла и подоконник. Вот бы он никогда не кончался…

"Я зову её, но она меня не слышит...
Она - небо
Я хочу прикоснуться к ней, но не нахожу её руку...
Она - ветер
Я хочу услышать её голос, но она безмолвна...
Она - океан
И вроде бы я могу ещё наслаждаться тем, как по ней плывут облака, как от её дыханья шелестят листья, как её волны бьются о берег, но я не вижу её...
Она - ночь"
А. Кузьмич


Не мои слова ложатся на кинопленку в F-dur. А мне так не хватает Тебя!..

4
Открываю глаза.
Темный коридор длиной в бесконечность, сотни дверей в каждой из стен. Я лежу на дощатом полу и пытаюсь унять дрожь. Холодно. Этот холод внутри меня. Он всего лишь от одиночества, безнадежного одиночества в этом чужом мне мире. И в этой глубокой тишине кружат редкие снежинки, появляющиеся ниоткуда.
Движения отдаются усталостью и болью – этой ночью я сражался с Ним за то, чтобы она могла проснуться с утра.
За мои воспоминания.
Сажусь, прислонившись спиной к стене, снежинки опускаются на ладони. Напротив меня – белая дверь. Точнее, она когда-то была белой. Теперь краска облупилась и потрескалась. В моем темном коридоре длиной в бесконечность, эта дверь – заветная. Сотен других будто бы и не существует.

3
Мы сидим на дне высохшего колодца друг напротив друга. Высоко над нами крошечный небесный круг. Мы молчим, абсолютная тьма – я не вижу ее, а она не видит меня. Она передает мне свои мысли, я показываю ей свои. Так мы сидим годами. Лестница, по которой мы спустились, исчезла. Хотя я и не уверен, что она когда-нибудь здесь была, воспоминания размыты и плавны.
«где-то идут дожди»
«и где-то шумят поезда»
«рельсы соединяют леса и города»
«и поворачиваюсь, и вижу, как он несется на меня, так хищно, словно акула»
«в беспросветном океане»
«слышу, как гудят провода над облаками и стучат стальные колеса»
«он несется навстречу и»
«раскидывая руки в стороны»
«вижу»
«как они теряются в вечном тумане»
«и»
«превращаются в снежинки»
«снежинки…»
«я – миллиарды снежинок»
«он ближе, все ближе»
«и небесный лифт уносит снежинки, скрываясь в тумане»
«…а поезд разбивает пространство, где я был»
«мгновение назад»
«а ведь где-то идут дожди»
«наедине с тобой»

2
Рассвет. В темноте его можно легко представить. Я срываю с шеи свой шнурок с камнем. Сжимаю его в руке: черный камень, посередине которого небольшая дыра. Когда находишь у моря такой камень, можно загадать любое желание, и оно обязательно исполнится.
Поднимаюсь и подхожу к своей двери. К своей единственной двери, выкрашенной в белый цвет. В темноте коридора, который вполне мог бы быть железнодорожным тоннелем, белая дверь выглядит тускло. Касаюсь ее рукой. Краска отваливается мелкими клочками и падает на дощатый пол, который, по-моему, вполне мог бы стать рельсами. Провожу рукой по двери и нахожу ручку. Она прохладная; и в предрассветных сумерках, со своими мечтами и письмами, я открываю дверь, покидая усталый мир, и ступаю на четырехлетний песок.

1
Думаю.
Наверное, вместе мы можем быть только после смерти.
Сижу за коричневым круглым столиком. Он деревянный, а сверху, в центре, - стекло, под которым рассыпаны кофейные зерна. Столик стоит у открытого окна; ветер приносит осенние листья и бережно кладет их на подоконник и на мои плечи.
Я никогда не смогу удались эти фотографии, понимаешь?! Никогда.
И я пишу ей на листьях белыми чернилами…

0
С другой стороны дверь тоже белая. Краска уже начала трескаться от влажности и ветра. Время не щадит ничего…
Даже сейчас, держа ее руки в своих и заглядывая в ее глаза, я молчу. Я вообще не уверен, что нам нужны слова. И ведь кто-то же действительно считает, что понимание – всего лишь сумма непониманий. Шум моря, дыхание ветра, проносящиеся года. Солнечные лучи, туман, снег и дождь. Пролетающие листья, письма в бумажных конвертах, трезвонящие телефоны. Весна, лето, осень, зима. Снова весна. Снова осень. Наверное, мы вечно будем вот так стоять, обняв друг друга, но каждому, по-своему, этого будет мало.
- Я люблю Тебя!
Я всегда буду рядом с Тобой!..
И опускаю в ее ладони черный камешек с отверстием посередине. Пусть самые дорогие мечты хранит самый дорогой человек.
- Если захочешь остаться со мной, просто верни его.
Разворачиваюсь и ухожу. Не обратно, к двери, а по пляжу, вдоль моря. У нее впереди много времени – целая вечность, - чтобы мысли и чувства сплелись в один клубок и открыли ей истинный путь. А каков он – не нам с вами рассуждать.



Я же – Странник; путешествую в окружении печалей и мыслей по чужим мирам, и слушаю чужие мечты. Строю не спеша свою ракету, чтобы пронестись сквозь туманности и через звезды к ее планете. Я – собака в заброшенном космосом спутнике, я – мелодия в до-миноре, написанная от обреченности при сиянии последней свечи. Я – выпавший снег, заполонивший крыши и мировоззрения. Я – время, которого не хватает, весенние сумерки на циферблате; рассветы, где ты просыпалась счастливой. Синий человечек для тебя и песчинка на морском берегу для Вселенной. Телефоны соединяют континенты, а мы встречаемся в снах, но только чтобы проснуться, мне нужно сражаться с кем-то. И я не знаю, кто он. Наверное, это моя война.
Я – Странник. И времени у тебя – вечность. И небо выстелено бесконечной нежностью к тебе…

....а я просто чувствую бескрайнее одиночество и боюсь смерти. Это не часы, не дни. Это пройденные годы. Поезда, станции и вокзалы. Где кто-то кого-то ждет и кто-то с кем-то прощается. Навсегда. И в окна, скрывающие проносящиеся города и леса тихонько стучит дождь. Или вечера с чтением Маяковского вслух и затуманенное небо. Или улицы с каждым днем становятся зеленей. Или кофе в том самом кафе с видом на дома, автомобили и трамваи. И автобусы снова тебя куда-то увозят. И в глазах застыли неуверенность и страх. Может быть, вспомнишь обо мне этой ночью. Может быть, скоро приснятся цунами. Или не смогу заснуть и буду подгонять рассвет. Поброжу немного в тишине. Наверное, я совсем не умею думать. А мои мысли - это просто продолжение чувств. Может быть,ты когда-нибудь появишься на пороге моего дома. Может быть, я уже буду далеко отсюда. Или не стоит говорить это так громко.
И хочется коснуться твоей руки своей рукой. И постоянно слушать море. Самый обычный человек с самым необыкновенным миром внутри....

- Знаешь, мне бы хотелось приходить домой и не доставать из кармана ключи. Просто позвонить в свою дверь – и чтобы ее открыли.
- Мне тоже этого порой хочется. Но я уже возвращалась домой, когда дверь могли открыть. И не всегда это приносило радость.
Один конец обычной деревянной лестницы – на облаках, другой ведет к луне, с которой мы и спустились. Ветер мягко раскачивает качели, привязанные к дереву из облаков, касается твоего платья и задевает мой фрак, застревая в наших волосах. Пока не наступит рассвет, и нам не придется возвращаться… Потанцуем?
В облаках и звуках нежной виолончели…

, опустив их в прохладную воду, сел рядом. Покрутил ручку радиоприемника – большого деревянного приемника нежно-кремового цвета, сделанного еще, наверное, в семидесятых годах, - но по всем частотам передавали лишь сплошные помехи. Изредка волны осторожно касались носов моих кед, начинался прилив. За моей спиной лестницы поднимались в чистое весеннее небо, металлические опоры, деревянные ступени. Там, на песке, я оставил тебе свой message, свой символ – на тускнеющем пляже, где ты была вчера. Я сижу на песке, и проносящиеся за моей спиной грузовики разрывают мое послание на три части, оставляя в нем глубокие следы своих колес, а море по-прежнему ласкает мои ноги, рассказывая мне свои истории. А я ему – свои. Но у него их куда больше.


Подари мне черно-белую фотографию и расскажи ее историю. У нее обязательно должна быть история, ведь это не просто фотография, это кусочек обретенного мира, который мне вновь суждено потерять. Вокруг лишь яркая, зеленая трава. По-настоящему весенняя. Красный стационарный телефон с дисковым набором номера, телефонный провод, кажется, ведет куда-то вдаль, к горизонтам моих снов. Красный телефон на зеленой траве. Раздается приятный звон. Так же приятно открывается дверь, когда почтальон приносит письмо. Ее мир – это осень. Моя дверь находится у моря.


- Алло.
Ветер качает телефонные провода, словно пожелтевшие от времени страницы раскрытой книги.
- Прости меня, - голос ее полон печали. Так же печально звучит минорный септаккорд или капли дождя, бьющие в окна. Окно мое высоко над землей.
- Я читаю Книгу, и под моим окном расцветают подснежники.
- Чудесно, - говорит она, - я люблю подснежники. А в окна моей телефонной будки заглядывает луна.
- Такое ощущение, что эта Книга – нечто абсолютное. Никак не могу подобрать других слов.
- Она такая нечеткая и совсем не яркая, эта луна. Как будто кто-то начал ее потихонечку стирать ластиком. Или ее просто засыпало снегом?!
- Наверное, еще не пришло время для снега.
- Расскажи мне обо мне, - просит она.
- Хорошо, - и начинаю вспоминать… - Когда-то ты была для меня целым миром. Затем ты ушла, и мир вокруг меня постепенно начал терять некоторые цвета и оттенки. Терять навсегда. Звуки, запахи.
- Ты мог бы обрести новый мир.
- Я пытался.
- Ты начал сочинять музыку…
- Но так и не стал музыкантом.
- Ты купил камеру…
- И стал человеком, который фотографирует, но не фотографом.
Мы молчим. Это меня стирают ластиком, вычеркивают, оставляя тень.
- Прости меня! – голос ее полон печали.
- Чего бы тебе сейчас больше всего хотелось?
- Лечь на песок и смотреть на горизонт.. Чтобы мысли уносило ветром…


- Я - вольный ветер и никогда на одном месте не стою. Такова моя природа.
- Я хочу, чтобы ветер остановился.
- Это невозможно…*


Я несколько минут слушаю тишину и кладу трубку рядом с аппаратом. Из нее начинают появляться осенние листья кленов. Они безмолвно кружат, опускаясь у моих ног. Граница между двух миров.
Если перемотать жизнь на четыре года назад, то наши глаза впервые встретятся завтра. Завтра мы откроем

Это было нежное утро февраля – такое тихое и безмятежное, что, казалось, покрывающий землю белый снег постепенно вползает в окна моей квартиры. Она позвонила неожиданно, между одиннадцатью и двенадцатью утра, сообщив, что приехала ко мне. Мы встретились и направились к морю, разговаривая и улыбаясь друг другу. Она необыкновенно красива; как же сильно мне хотелось взять ее за руку, и как печально было осознавать, что я не мог этого сделать. Что и говорить – я безумно любил ее, любил так, как мог, постепенно открывая ее внутренний мир и ее взгляд на жизнь, а она, я думаю, постепенно понимала мой мир, то, чем я дышу. Когда-то я сказал ей нужные слова и верил, что никогда не отступлю от них. Верю и сейчас, и до сих пор люблю ее; она стала моим внутренним миром и навсегда останется там такой же - первой и единственной. Эта любовь вечна. Есть такое место, где звезды никогда не покидают небосвод, не тают с первыми лучами рассвета.


Это было могучее древнее дерево; расположившись на самой вершине пологого холма, оно протягивало свои зеленые ветви навстречу солнцу. Осенью листва покрывалась огненными красками, постепенно опадая; зимой мудрое дерево заметал белый снег. Самые прекрасные птицы пели дереву свои волшебные песни, самые поразительные закаты и рассветы открывались ему. Но дерево всегда мечтало о море, а море мечтало о дереве. Лишь ветер порой приносил к волнам одинокий листок, опуская его на спокойную гладь воды, или уносил к холму прохладные осколки морской пены. Тропинка привела нас на вершину мира. Я стоял позади нее, а перед нами с высоты обрыва раскинулось бушующее море, яростный ветер продувал нас насквозь. Кажется, она наслаждалась моментом, оборачивалась и улыбалась мне. На моих глазах выступили слезы; больше всего на свете мне хотелось обнять ее и никогда больше не отпускать.


Первые хлопья снега падали на деревья. Прогулявшись по лесу и проводив ее до автобусной остановки, я возвращался домой той же дорогой. Мне никогда особо не нравились дороги – я видел в них лишь границы движения в двух направлениях, границы, словно рамки понравившейся фотографии, которые мешают в нее окунуться. Я думал, мои следы должны остаться вне дорог, иначе они просто исчезнут: прохладные капли дождя сотрут их, разбиваясь о пыльный асфальт. Она могла бы взять пистолет и выстрелить в меня; забыть прошлое, стерев воспоминания обо мне; натворить глупостей, закрыть передо мной дверь. Мне никогда особо не нравились двери – некоторые из них невозможно было открыть, даже имея при себе всю связку ключей. Двери находились между двумя пространствами, двумя комнатами. В светлой комнате я найду ее: в ее глазах бесконечность глубины. В темной комнате я найду ее: свет внутри нее поможет мне. Это вечная любовь, - и ни с кем другим, кроме нее, я не смогу быть. Она – мой проводник в этом мире. Рельсы моего поезда, маяк в беспроглядном тумане.


Это были нежные лучи солнца – мягкого и приветливого солнца; оно осторожно появилось из-за туч, когда я подходил к своему дому, и заполнило все вокруг теплым светом. Наш второй снежный день – февраль. Я подумал, что могу потерять ее, но любовь к ней – никогда. Мое сердце билось в унисон с ее сердцем во мне. Никогда… мне не быть с нею рядом.
- Найди меня, - прошептала она. Я слышал, как она звала меня откуда-то и мне нужно попасть в это место как можно скорее; найти выход из лабиринта.


Я вышел к морю с охапкой сухих листьев и

По телевизору показывают «Вавилон». За окном – звездное небо. Пламя свечи мягко колышется, как будто чувствует чье-то дыхание. Коричневые листья на белоснежном фоне – квадратная японская тарелка. Сейчас раскрывают историю глухонемой девушки. Я смотрю на это, но ничего не слышу: мои пальцы касаются клавиш синтезатора, звук в наушниках. Где-то в них нежный свет свечи. Где-то в них отражается море. Закрыв глаза, я ощущаю под ногами песок, перемешанный со снегом. Мелодия в ре-мажоре ведет меня куда-то за собой, прогоняя последние тени, а чайки безмятежно кружат над головой.

Когда я открыл глаза, по экрану проносились ровные ряды титров.

Я закрыл глаза и вдруг представил море поздней весной. Вот я стою на прогретом полуденным солнцем песке и наблюдаю, как волны лениво накатывают на берег; и ветер запутался в моих волосах и в обрывках белоснежных облаков. Облака, словно корабли, плывут куда-то вдаль, как будто невидимый маяк указывает им дорогу.
На безлюдном пляже я стою совершенно один, понимая, что нет на свете человека, которого я бы мог сейчас обнимать, ожидая, когда наших ног будет осторожно касаться прохладная вода прилива. Нет девушки, с которой мы могли бы вот так запросто провести весь день на пляже, беззаботно и беспечно, до самых нежных красок заката, до самого трепетного подмигивания звезд. Ночное звездное небо падало бы на нас, а мы бы падали в ночное звездное небо, теряя реальность и проносящиеся мысли. Но этого нет.
Словом, я один. Я – собака, запертая в спутнике на просторах холодного космоса: смотрю на Землю сквозь толстое стекло иллюминатора глазами, в которых бесконечная, вековая печаль. Посылаю свои радиозаметки, надеясь, что где-то их запишут на старые катушки пленок и уберут на пыльные полки шкафа огромных размеров и, может быть, когда-нибудь, найдется человек, который прослушает их и удивится безграничному одиночеству.

Опускаю руки в море, чтобы оно наполнило пустоту и безнадежность, проникшие в меня и пустившие корни в моей душе.
«Подожди», - говорит мне море, растворяя волнорезы и стачивая камни. «Еще не пришло время».
Но я не могу больше ждать: открываю глаза и проваливаюсь во мрак…

Ни одна моя фотография не прошла первый тур конкурса «Фотомания 2009».

Единственный минус этого кафе, пожалуй, то, что в нем курят. На столе стоит чайник с фруктовым чаем и зажженная свеча. Я разливаю чай по кружкам, но, как будто, нахожусь в другом месте. В своих мыслях я нахожусь в другом месте. Кажется, что-то идет не так.

Вернувшись домой, я разогреваю в микроволновой печи макароны с котлетами, беру книгу и ложусь в кровать, накрывшись пледом. После нескольких глав откладываю книгу, завариваю чай с загадочным названием «Spring melody», возвращаюсь в комнату и снова принимаюсь читать. Чай безумно прекрасен. В нем аромат ранней весны: голубое солнечное небо, первая зеленая трава, зацветающие весенние цветы.
Наслаждаясь чаем, я зажигаю небольшую свечу, ставлю ее на фортепиано и думаю о чем-то, глядя на нее; пытаюсь проникнуть в глубину себя.
Мобильный телефон выключен. И никто не может нарушить мою тишину.

Мне снится сон.
В снах у нас нет выбора. Нет альтернативы. Мы делаем то, что мы делаем и ничего не можем с этим поделать. И даже не задумываемся об этом. Если мне нужно сфотографировать обрушивающееся на меня цунами – я фотографирую его, я не спасаюсь. Если мне нужно обследовать приплывший неизвестно откуда огромный остров с полуразрушенными кирпичными домами, стенами, строениями – я буду его обследовать, несмотря на то, что я знаю, что там меня поджидают инопланетные твари, которые пытаются убить меня. У меня нет выбора.
Сейчас я иду за тобой по дорожке. Чуть позади тебя. Между нами менее полуметра. Ты разговариваешь по телефону с ним, оборачиваешься, улыбаешься мне, не прекращая разговор. Я понимаю всю обреченность, но ничего не могу поделать.
Альтернативы нет. Есть вход, но нет выхода.
Мне нужно найти выход.
Разве во сне мы можем что-нибудь понимать?

Не читай третье письмо!..

Над головой порхает снег. Снег похож на жучков-светлячков. На сотни-сотни жучков. Это потому что он отражает сияние ночных фонарей. Фонари горят, потому что кто-то каждый вечер зажигает их. А утром этот кто-то их гасит, и они стоят такие безжизненные и, наверное, еще и потому кажутся такими безжизненными, что утренние звезды тоже кто-то гасит. Но в этом я уже не уверен. Может быть, они тают сами по себе. Конечно же, иногда, этот кто-то забывает включить фонари, или погасить их. Бывает и так, что солнце встает, освещая стволы и верхушки деревьев, а на противоположной стороне неба виднеется огромная белая луна.
Скажи мне, где находится озеро Надежды?
Естественно, я понимаю, что все это выдумка, мое воображение и фантазии: и порхающий над головой снег, и этот фонарь у перекрестка, да и весь ночной город, хотя кое-где из окон струится теплый свет. На самом деле мир пустой. Вот что на самом деле. А остальное и не важно.
Когда он подошел ко мне, я думал о домике Хранителя Фонарей. О Хранителе я узнал из одной весьма интересной ночной беседы за чашечкой чая. Каким же интересным должен быть этот домик! Таинственным. Загадочным. С большой кладовкой, где на полках расставлены запасные лампы и лампочки. А ведь наивные взрослые до сих пор считают, что лампы уличных фонарей меняют люди в комбинезонах на специальных машинах с большой стрелой и кабиной на конце. Что эти люди садятся в кабину и поднимаются к фонарям. Смешные они – эти взрослые! И ничего они не понимают, совсем ничего. А нам не верят. Но мы то ведь знаем все о фонарях, не так ли?
Так вот, в то время, когда я думал о том, где же находится домик Хранителя Фонарей, ко мне подошел он и встал рядом. Моя тень отчетливо виднелась на покрывающем асфальт снегу, его же тени совершенно не было видно, но это меня нисколечко не смутило. Он ведь настоящий, из настоящего мира. И он спокойно курил трубку, распространяя нежные запахи осенней весны.
- Что происходит? - спросил у него я.
Клубы дыма растворялись в декабрьской ночи.
- Происходит то, что и должно происходить, - ответил мне он через несколько минут. Снег собирался на его черном пальто. Мы любовались фейерверком огней гирлянд, вывешенных по случаю приближения нового года в витрине магазинчика напротив.
- Но что делать, если я совершил другой шаг? Что если я свернул не туда?
Я замер в ожидании ответа.
Прошло еще несколько минут. За это время цвета светофора успели несколько раз сменить друг друга.
- Ты думаешь, что сделав чужой шаг, ты изменил свой путь? – ответил он мне вопросом на вопрос. Вопросом, над которым, наверное, мне предстояло размышлять еще долгие годы.
Мы долго молчали.
- Обернись, - произнес он, и я послушно повиновался. – Посмотри! Ты пришел сюда совсем недавно, а снег уже засыпал следы твоих шагов!
Я вздрогнул от глубины множеств рождающихся в душе мыслей. Он же, сохраняя прежнее спокойствие, мудро смотрел куда-то вдаль.
- Когда-нибудь ты научишься задавать правильные вопросы, - сказал он и, повернувшись, пошел прочь. На мгновение мне даже показалось, что на лице его мелькнула улыбка. Я знал, что не успеет он повернуть за угол дома, как следы его заметет падающий снег, если, конечно, он где-нибудь оставляет свои следы.
- Скажи мне, где находится озеро Надежды?- прошептал я в пустоту.
Светофор жалостливо переключился с желтого на зеленый, словно указывая мне дорогу, но я так и остался неподвижно стоять у фонаря, думая о своем прошлом и вдыхая последние нотки ускользающего аромата весенней осени.

....я совершенно пьян.
сегодня ты прочитала эту запись. которая была тебе. которая была написана еще летом 2007-ого. и все это время я ждал. а теперь в наушниках я слушаю гитарные звуки прибоя. ты прочитала.
и позвонила мне.
у тебя дрожали руки и голос.

ночью я бежал по темным улицам ночного города и в наушниках играла музыка Akira Yamaoka, я бежал, бежал, ноги сами несли меня куда-то. я не мог терпеть такую боль. в этом мире есть люди, которые умирают, но хотят жить. и есть люди, которые не хотят жить и стремятся умереть. почему же я не могу помочь первым? почему же я не могу подарить им свою жизнь?
прости меня!
кажется, я умираю...

я люблю весну, когда на деревьях появляются листья и все вокруг становится зеленым, а небо – голубое-голубое и солнце светит ярко. воздух пропитан пьянящими ароматами и на лицах людей появляются улыбки. я люблю летний дождь. люблю гулять в это время с зонтом и думать о чем-то своем, прекрасном и глубоком. люблю осень с ее шорохом листьев под ногами и светлой грустью, с обязательным горячим вином с корицей в уютных кафе. и снег, тихо падающий на землю, покрывающий все белым-белым я тоже люблю. люблю ожидание Нового года и новогоднюю суету, походы по магазинам, покупку подарков, украшенные гирляндами витрины и окна домов, мандарины. люблю длинные поездки в поездах и записи в тетрадях неровным почерком, которые я делаю в то время, как передо мной мелькают поля и леса, поселки и одинокие станции, рельсы и перекрестки. люблю утро, за его свежесть, за неповторимость нового и просыпающегося чуда, и трамваи, что лениво ползут куда-то. люблю вечер, закаты у моря, ночные прогулки, разговоры с друзьями, веселые пикники с палатками и костром. люблю смотреть на звезды и загадывать желания, мечтая, что когда-нибудь все они непременно сбудутся. аромат свежевыпеченного хлеба, крики чаек и аудиокассеты. книги и фильмы, меняющие мировоззрение, небо, полное тайн и загадок. люблю, когда ветер, когда туман. когда музыка рвется из моей души, когда мои пальцы грустно касаются черно-белых клавиш фортепиано. люблю фотографию и видео, что я снимаю, которые не обладают ненужными художественными смыслами, зато доставляют столько радостной ностальгии, когда я пересматриваю их. люблю близких мне людей, вокзалы, где кто-то кого-то встречает, где кто-то с кем-то расстается, люблю лавочки на этих вокзалах и не на вокзалах вовсе, люблю города, в которых мне удалось побывать, люблю многоэтажки, их окна, в которых разные люди проживают разные жизни, и иногда открывают эти свои жизни сквозь стекла окон, на которых мороз зимой рисует причудливые узоры. люблю свет фонарей, сны, где я наслаждаюсь цунами, люблю чай, хотя он не дает уснуть мне ночами. люблю свое детство и воспоминания, писать письма и иногда отправлять их, но как давно я этого не делал!..
я люблю множество мелочей, которых многие даже не замечают. люблю наслаждаться каждым мгновением моей скромной жизни, переживать эти мгновения, чувствовать их, радоваться или печалиться. дом и работу, улицы, по которым я брожу, леса, пламя свечей, горький шоколад, подаренные мне открытки, автобусные остановки, кофе, играть в снежки, городскую библиотеку и цветочный магазин, звук шагов, дыхание февраля, запах скошенной травы, японскую кухню, мечтать, асфальт дорог, пыль, под каплями дождя после жарких, знойных дней, открытые форточки, ноты, интересные разговоры, свидания, волнорезы и многое другое.
многое другое…
я очень люблю ее - одну девушку, что давно поселилась в моем сердце. мысли о ней никогда не покидают меня и я верю, что моя любовь к ней останется в этом мире навсегда и, словно ангел, будет жить вечно, даже тогда, когда я умру.

сегодня оно было другое, и я никогда его таким не видел.
море…
почти полностью скрытые в воде волнорезы, ощущение зимы, близости волн. у самого горизонта, в тумане, виднелся силуэт корабля, который я даже не сразу заметил.
наверное, в скором времени, я уеду отсюда. и вернусь. через много-много лет. и будет опять конец ноября. и за окном гостиницы, в которой я остановлюсь, будет идти снег. белыми, пушистыми хлопьями он будет покрывать дома и деревья, оставшиеся в моей памяти и исчезнувшие оттуда. надев теплый свитер, пальто и укутав шею огромным шарфом, я отправлюсь бродить по улицам, где меня не было так долго, и, задумавшись, пройду мимо уродливого особняка, который построят на месте моего дома, где я был когда-то так счастлив и глаза так ожидаемо начнут слезиться, наверное, от стремительно пронзающего лицо снега и эта милая, тихая улица, расположенная всего в нескольких шагах от моря, станет мне совсем чужой.
и море будет другим. смогу ли я его сфотографировать? запечатлеть на моем снимке. или нет, и камера бесцельно будет лежать в моей сумке. как знать?
вернувшись в гостиницу, и расставив по всему номеру зажженные свечи, я буду сидеть перед окном, за которым снег, и смотреть на старые фотографии, которые захвачу с собой. а с утра, сразу после рассвета, сяду в автомобиль и покину этот город навсегда.
как жаль, что я не успел показать его тебе.

- почему мы не можем быть вместе?
- она может быть только рядом…
тихо ответил мне снег.
показалось?
несколько минут я вслушивался, но он больше не проронил ни слова.

как тихо падает снег….
опускается на крыши домов и фонари, покрывает ветви деревьев, заметает дороги и оставшиеся осенние листья. я сижу на подоконнике, наблюдая за снегом. представляю, что где-то, быть может, и ты стоишь у окна, прижав ладонь к прохладному стеклу, и грустишь о чем-то своем. сквозь этот снег я вижу твой задумчивый взгляд. мне даже не надо закрывать глаза, чтобы вспомнить его… вспоминаю детство. как зимой, проснувшись, бежал к окну, а за ним все было белое-белое и легкий туман вдалеке, хотя еще вчера стояла унылая осень. и вот он – первый снег. и внутри все замирало от переполняющего чувства счастья и дикого восторга. и я мог часами смотреть как тихо падает снег.
когда ты ушла, ты осталась в моей душе навсегда. в душе, которая прошла четыре стороны. четыре времени. четыре части. сколько лет я бродил под этим снегопадом!.. и как несправедливо, что между нами оказался всего один снежный день.

это был дождь. он лил на улицы городов, разбиваясь об асфальт мостовых и оставляя на окнах домов свои рисунки. я много думал в те дни. как и сейчас, мысли приходили сами собой, мне лишь оставалось записывать их в свой блокнот карандашом. я не знал, откуда они приходят, но они всегда сбывались. через какое-то время они обязательно сбывались. и ничего с этим нельзя было поделать.
когда осенью начинает идти дождь, первыми об этом узнают опавшие листья.
они начинают шуметь.
послушайте,