Подумай,
Ежедневный туман под окнами сегодня выбивается из расписания.
Словно пара нот, вырвавшихся за такт, приближают сонату,
первые капли дождя рождают предчувствие грозы.
Деревья качают ветвями, спасая задыхающийся ветер.
Ты стала одной единственной на свете.
Листья – предвестники снега.
Скоро он укутает твой город в белый плед.
Я возьму тебя за руку и приведу к морю, зная, что ты без него не можешь. А затем мы будем пить обжигающий кофе осторожно из разноцветных кружек. Вот и все слова, которые я хочу услышать:
«Ты мне нужен»

И нет расстояний!

Я сохраню! С днем рождения, Надя!

Бледное утро. Неба мало
Тонкие пальцы. Молчание слёз
В тревожных минутах сплошных расстояний
Июньской печали
Звезд

Последним закатом. Мы опускали
Струны сердца в прохладную воду
Посмотри. Я рядом.
Еще один день, еще
Годы

Подари. Мне свою нежность
Забери мое сердце туда.
Над облаками. Надежда
Выше крыш, выше неба
За

Есть сны, от которых лучше держаться подальше.
Они гораздо ужаснее любых кошмаров, где вас догоняют, пытаются убить, где вы падаете с огромной высоты, где у вас не открывается парашют или вас похищают инопланетяне. Нет, в этих снах нет войн, монстров-маньяков, пустынных городов и таинственных мест. В них к вам не являются люди, которые уже давно ушли и никто, в сущности, не пытается заговорить с вами.
Однако, когда я, просыпаясь, вскакиваю с кровати, по всему телу проходит дрожь, которая не скоро исчезает. Мне страшно засыпать вновь, поэтому я готовлю кофе и сажусь у окна и, если мне везет и за окном уже рассвело, - я наблюдаю за утренним городом. Это успокаивает меня. По крайней мере, до следующей ночи.
Я обитаю в трех состояниях сна. Или они обитают во мне, не понять… По правде говоря, «состояниях» - это совсем не то слово, которое здесь уместно использовать, но лучшего у меня нет.
Первое состояние сна – контролируемый сон. Когда понимаешь, что находишься во сне и сон этот можешь в любой момент прервать.
Второе состояние – неконтролируемые сны.
Третье – смесь первого и второго. Находясь в кошмаре, что-то (сознание? мозг?) пытается разбудить тебя, избавляя от мук. Тогда я просыпаюсь от дикой боли в ногах – их сводят судороги. Физическая боль замещает душевную.
Но сон никуда не пропадает. Потому что он – жизнь.

Есть сны, от которых лучше держаться подальше.
Они гораздо ужаснее любых кошмаров. В этих снах пустота. И эта пустота слишком реальна. Слишком! В этих снах, обычно, я жду тебя около твоего дома, зная, что ты не никогда не спустишься… В этих снах – как и в жизни, - между нами пропасть, только там пропасть еще реальнее. Еще глубже.
Здесь я могу позвонить тебе, написать, взять за руку. Там я не могу ничего.
Иногда мне снится автобусная остановка. Ты стоишь рядом, но нам лет по десять, а значит, мы с тобой еще не знакомы и я не могу окликнуть тебя. Не могу назвать по имени, поприветствовать, заглянуть в глаза. А вокруг нас снег. Большие мохнатые снежинки сыплют с небес.
Иногда рядом с сегодняшней тобой стоит твой мужчина… Я не вижу его лица. Он держит в своих руках твои руки, он целует твою шею и плечи. В этой реальной пустоте я понимаю, что так будет всегда. Все время.
А время было бы вечно, если бы имело право на существование.

Фото, которое сделала Катя Черкесова, Отрадное, 2010

К четырем захотелось чая.
Возвращаюсь к офису с чашкой в одной руке, другой достаю ключи, собираясь уже открывать дверь.
- Молодой человек, это вы здесь работаете? – спрашивает меня незнакомая девушка.
- Я, - отвечаю я.
- Тогда это вам, - протягивает мне небольшой конверт. На конверте нет никаких надписей, совершенно пустой конверт, белоснежный.
- Спасибо, - ошарашено благодарю я незнакомку и, замерев так – с чашкой в одной руке, и с ключами и конвертом в другой, - провожаю ее взглядом, пока она не скрывается за углом.
«От кого же это?» - спрашиваю у пустынной улицы, впрочем, уже догадываясь.
Сделав глоток, с трепетом открываю.
Внутри чудесная собственноручно изготовленная открытка – необычная, с милыми пожеланиями.
В это мгновение осень делается теплее!..
Спасибо!

Я достал и "Город Ангелов", и "Город Грехов"...

Когда я думаю о тебе, в мыслях, в закрытых глазах моих, сразу же появляется твоя улыбка. Такой искренней улыбкой не улыбается никто на свете, я это знаю, я так долго путешествовал в поисках этой неземной улыбки, а когда нашел – растерялся.
Затем мое воображение рисует твои глаза. Как нестерпимо совестно, что я не помню их цвет, но как бы мне хотелось сейчас заглянуть в них, и заглядывать всегда, потому что твои глаза тоже улыбаются, так же искренне, как и улыбка. И как немного тех, кто может по-настоящему в них посмотреть. Понимаешь? По-настоящему!
Во мне слишком много печалей, и так манит меня радость твоих глаз.
Затем волосы, лицо, фигура и мы уже на крыше, над пасмурным, пропахшим дождями городом; мы так высоко. Там, – сверху – все кажется таким мелочным и низменным - грусти, лжи, проблемы. Тогда как мы уже парим в облаках...
Я не знаю, как, каким образом я отпустил тебя.
Ветер теребит твои волосы, и крыша начинает растворяться, а после – медленно растворяется твой образ. Так тает последний снег в апреле, так волны обнажают камни, рассвет прогоняет сумерки. И у меня не остается ничего, сплошная темнота.
И я живу в этой темноте, открывая и закрывая глаза, пока вновь не позову твой образ за собой.
И я зову!..
Ты слышишь?

Знаешь,
у тебя меня никогда не будет. Проснувшись поутру однажды
мое имя заполнит каждую комнату в твоей голове и угол каждый.
Между твоим взглядом и моим, между моей рукой и твоими волосами
расстояние покажется величиной с пропасть.
Воспоминания обо мне – чудесами.
Сегодня назначу тебе свидание.
В одиночество ночи шепчу: «Хватит!»
Опоздав, ты придешь через годы, через десяток объятий.
Сарафан покроется пылью, шрамами – душа. Улыбнувшись, с порога мне скажешь, зачем ты сегодня пришла.
А в мире все будет по-прежнему: те же радиопередачи, тот же дождь за окном, рождаются и умирают люди.
Милый друг мой, прости, не грусти, не скучай!
У тебя меня больше не будет.

Прощание.

Интересно, что делают Ангелы, когда души людей сливаются воедино?!..

Знаешь, как рождаются фотографии в твоем фотоаппарате?
Все несколько волшебнее, чем может показаться на первый взгляд и я давно тебе хотел рассказать об этом.
Дело в том, что в твоем Зените живет маленький человечек. У него там целая квартирка обустроена. Кровать, стол, стул, плита, чайничек с чашками, светильник с абажуром и стеллаж с книгами находятся в одной крохотной комнатке, а в другой, той, что побольше – краски, кисти, палитры и растворители. Проснувшись, он застилает свою кровать цветастым покрывалом, делает зарядку и ставит на плиту чайник, чтобы заварить себе малиновый чай. Затем берет книжку и вдумчиво читает ее до самого вечер, пока не приходит время для сновидений.
Зимой он носит теплый свитер, клетчатые штаны и ботинки на шнурках, летом – рубашку, пиджак (если день дождливый, и ты отправляешься гулять), джинсы, а на шею повязывает шейный платок. Он у тебя еще тот модник!
Когда ты снимаешь крышечку с объектива, в его квартирку устремляется солнечный свет. Человечек сразу же бросает все свои дела и бежит в свою мастерскую. Он настоящий профессионал, ведь у него есть всего лишь одно мгновение, когда одна из стен разъезжается, чтобы оставить на холсте 35 миллиметровой пленки свои красочные следы.
Конечно же, это совсем не просто, но он радуется таким мгновениям.
Он рассказывал мне, что восхищается твоим талантом, ведь человечек в фотоаппарате всего лишь документирует то, что ты наблюдаешь в видоискателе.
Вот и сейчас, должно быть, он поглядел на старинные часы на серебряной цепочке, отложил книгу и лег в постель. Надеюсь, и ты последуешь его примеру! Если встретишься с ним во сне, передавай от меня привет!

Перед сном человечек из Зенита мечтает о том, чтобы наступающий день принес ему сладкие мгновения творчества. А о чем думаешь ты, закрывая глаза в своей постели?

Меня не надо провожать
Мы не увидимся опять
До встречи!..

Однажды, моя Мечта о тебе покинет мой дом, чтобы отправиться в Город Последних Мечтаний. Она уйдет поутру, беззвучно затворив за собой дверь, прихватив потрепанный саквояж с моими воспоминаниями о тебе, мыслями и надеждами. Едва спустившись с крыльца, Мечта обернется и, тяжело взглянув на дверь, двинется прочь, понимая, что никогда не сможет вернуться обратно.
Мечты, которые покидают нас, обречены на смерть.
Несколько дней она будет брести по дремучему лесу, по протоптанным другими Мечтами тропинкам изредка останавливаясь, чтобы перевести дух. Каждую ночь, разжигая костер, чтобы согреться, моя Мечта будет размышлять о своей нелегкой участи, гадая о своей судьбе в звуках потрескивающих дров, пока, наконец, не забудется тревожным сном.
Я бы с радостью рассказал вам о том, что снится покинувшим нас Мечтам, но – увы! – я не знаю этого.
В самом сердце дремучего леса располагается поле с проросшей пшеницей, колоски которой простираются к солнцу. В центре золотистого поля – Город, который окружен высокой каменной стеной.
Ни одна Мечта, попавшая в Город, не сможет сбежать оттуда.
Моя бывшая Мечта, подходя к Городу, нежно касается своей рукой колосков пшеницы. По правде говоря, ей очень страшно. Страшно так, что перехватывает дыхание, а мурашки строем пробегают с головы до пят.
- Доброе утро, - говорит бедная Мечта, подходя к воротам.
- Доброе утро, - отвечает охраняющий вход Страж. – Мест нет, поселишься в библиотеке. Третий поворот налево и до конца улицы.
Перечить бессмысленно.
- Вот, возьми, - смягчается Страж и протягивает сверток. И в этот момент с неба начинают сыпать первые робкие снежинки.
В свертке лежат одеяло, легкое пальто, никак не предназначенное для холодов, грубо связанный шарф и немного пищи. Выложив все добро на кровати, мечта добавляет к ним вещи из саквояжа и смотрит в окно.
- Зимы здесь лютые, - кряхтит старая Мечта. – Редко кто выживает.
В подтверждение этих слов на улице вовсю разыгрывается метель. На пыльных полках застыли книги.
Обменявшись рукопожатиями, старая Мечта предложит моей:
- Выпьешь чаю?


- Да, спасибо, - говорю я ей, беру кружку с дымящимся напитком, касаюсь ее в губ своими, улыбаюсь и возвращаюсь к чтению. За окном кружит снег. Она сидит рядышком, обнимает меня, проводит ладонями по волосам. Мне нравится ее запах. Он солнечно-осенний. Так пахнет глубокое небо.
Где-то далеко от меня кто-то умирает. В затхлом, холодном помещении с книгами. Я осознаю это очень смутно. Я никак не могу вспомнить…
Заложив между страницами кленовый лист, я целую ее запах.

Море прощается со мной
прикосновениями.
Облака в таком чертовски высоком небе застыли, ожидая заката.
В мире столько сокрытой любви, о которой не говорят,
но расскажут когда-то.
Ватными становятся ноги, покидая город,
провожая перрон
взглядом.
Нежность той, в кого я влюблен,
Рассыплется листопадом.

       - Мне очень хорошо с тобой, - сказала девушка, которую зовут Катерина, - но я боюсь, что когда-нибудь все это закончится, и я больше не увижу тебя.
       - И мне хорошо рядом с тобой, - сказал я и, повернувшись к ней, дотронулся кончиками своих пальцев до ее губ.
       Мы лежали в высокой траве и разглядывали проплывающие по весеннему небу облака. Где-то внутри затаилось тревожное чувство того, что эта встреча может стать для нас последней.
       - Посмотри, - сказала Катерина, - посмотри на небо! Видишь? Единорог!
       Она приподнялась и показала рукой на облако, действительно походившее чем-то на единорога.
       Это было несколько лет назад. А потом она перестала мне сниться.
       - Как жаль, что ты не помнишь своего имени и адреса. Ведь я бы смогла тебя тогда найти.
       Мы целовались на берегу моря перед несущимся на нас цунами, бродили по осеннему парку в Нью-Йорке и даже успели обвенчаться в одном из разрушенных замков старой Англии. В то время она снилась мне каждый день, но вскоре сны становились все реже, а затем и вовсе прекратились. Я много путешествовал и много фотографировал, засыпая, как придется: в каких-то отелях, чужых квартирах, на вокзалах, а то и просто в самолетах или поездах ближнего и дальнего следования.
       В ту нашу последнюю встречу, когда мы счастливые и обнаженные, разбросав вокруг себя одежду, лежали в траве, она рассказала мне о Малиновой Луне.
       - Есть такое место, - начала она загадочным тоном, - где мне хотелось бы побывать. Оно далеко отсюда и на обычном корабле или самолете туда не попасть.
       - Что же это за место? – поинтересовался я.
       - Я иногда вижу его. В такие моменты, стоит мне только закрыть глаза, - ветер стремительно несет меня к Малиновой Луне.
       - К Малиновой Луне?
       - Да! Не перебивай меня, пожалуйста!
       - Извини! Конечно же, продолжай!
       - Так вот, - продолжила Катерина, - ветер осторожно ставит меня на дорогу, вымощенную грубым булыжником, и я начинаю свое путешествие. Я прохожу мимо высоких ворот, ведущих в город. Город небольшой – все дома одноэтажные с небольшими чердаками, выстроенные из камня. Крыши везде черепичные и покрыты снегом. Это потому что зима. Из труб валит дым и по улицам растекается запах свежеиспеченного хлеба. Представляешь, как это здорово?
       В центре – городская площадь и библиотека. Кроме сторожевых башен, здание библиотеки единственное имеет несколько этажей. Я никогда не заходила внутрь, но знаю, что там много полок, на которых ровными рядами стоят старинные книги и ждут своих читателей.
       Центральная улица постепенно превращается в едва заметную тропинку, заканчивающуюся маленькой пристанью и покачивающимися на волнах деревянными лодками. Оттуда хорошо наблюдать за звездами. Особенно вдвоем.
       Тут Катерина взяла мою руку и, слегка сжав ее, со вздохом продолжила:
       - Когда-нибудь ты окажешься на моей Малиновой Луне и поймешь, почему она так прекрасна.
       Это мой дом.

Над городом зависли фиолетовые тучи, но желания покинуть город не возникало, напротив – все в нем, каменно-кирпичном, говорило о спокойствии и спасении. Душа стремилась к этой тишине, как будто пытаясь скрыться от нестерпимого обременения мыслями.
Мысли, нащупав едва заметный зазор меж тяжелых блоков стены-громадины, пытались вперемешку с чувствами вылиться наружу и растечься по улицам, проспектам и набережным, заполняя безмятежный город хаосом, столь стремительным, сколь и неизбежным.
«Останься со мной», - шептал город, но ровным счетом никто не внял его мольбе. Лишь изредка люди останавливались перед светофорами и, поправляя пальто или шарф, вглядывались в пелену дождя, в подворотни, в окна домов, в проезжающие автомобили и троллейбусы.
С деревьев слетала листва, кружила какое-то время в осеннем воздухе, а затем спускалась к ботинкам прохожих и под колеса машин.
Я вдруг представил тебя на миг в окружении леса, под зонтом, под листопадом. Улыбающуюся тебя. И от этого видения сделалось тепло, как от чашки горячего чая, который вечерами, после долгого рабочего дня, заваривает себе честный человек с добрым сердцем. Он разжигает печь, подкладывает в нее дров, усаживается в старое кресло и начинает вспоминать. Он в другом времени, далеком от нашего.
Город несовершенен. В нем умирают, в нем рождаются вновь. В нем любят, в нем предают. И я предаю…город - покидаю его, садясь в маршрутное такси, оплачивая билет, увозя с собой тайну зданий, фонарей и стен.