Кряква камнем падает в болото. Мной овладевает неописуемый азарт, я почти бегом мчусь вперед, на ходу перезаряжая ружье. Выскочив из травы, я вижу метрах в пяти убитую утку, делаю шаг вперед и выше колена проваливаюсь в подернутую ряской канаву. Холодная вода быстро остужает мой пыл. Я делаю шаг вперед, при этом погружаясь еще сантиметров на десять. Ощущаю, что воды в канаве совсем немного, а в основе своей – ил, лежащий на твердом дне. Трясина… Я, стараясь не поддаваться панике, принимаю решение двигаться вперед. Через метра полтора я выбираюсь на относительно сухой участок (где-то по щиколотку грязи), заросший аиром. Я подбираю утку, вешаю ее себе на торока. Совсем рассвело, утки летают отдельными стайками, по две-три штуки, высоко вне выстрела. Я решаюсь предпринять незаконное действие: пройтись по болоту в поисках бекасов. Для тех, кто не знает, поясняю: бекас – это маленькая верткая птичка, размером с дрозда, обитатель болот и заросших речек. Мясо бекаса очень вкусно и по праву считается «королевской дичью».
Пройдя метров сорок, опять натыкаюсь на канаву. Однако теперь поступаю умнее: отламываю со стоящего рядом засохшего куста палку и шарю ей по дну. Глубина около метра. Решаюсь перейти вброд. Опираясь на палку, я успешно преодолеваю преграду. Едва я прохожу несколько шагов, как левее метрах в пяти от меня взлетает бекас. Его полет низкий, зигзагообразный. Я не успеваю вскинуть ружье, как он уже затаился в камыше. Но я заметил место, где он сел и медленно, постоянно выискивая кочки, на которые можно поставить ногу, продвигаюсь к цели. Бекас вспархивает неожиданно в нескольких метрах от меня, я стреляю из одного ствола, из второго – все мимо! Да, бекас – не утка, так легко под дробь не подставится, но тем интереснее на нее охотиться. Я перезарядил ружье и двинулся вперед.
Солнце уже полностью поднялось из-за леса, освещая стоящие невдалеке сосны косыми лучами. Времени около семи утра. Я иду по полю к деревне, на мокрой от дождя траве вижу темные дорожки. Такая же, только пошире, остается и за мной. Видимо тут недавно проходили куропатки. Я выхожу на идущий вдоль реки проселок. Пройдя метров двести, я вижу, как поле перелетает огромная птица, крупный сокол. Я торопливо вкладываю п казенник патроны с «тройкой», самой крупной имевшийся у меня дробью, и, напустив ее как можно ближе, стреляю. В первую секунду мне кажется, что заряд достиг цели: птица, неловко кувыркнувшись в воздухе, устремляется к земле. Однако вскоре ее полет выравнивается и она, несколько раз сильно взмахнув крыльями, с достоинством улетает за реку.
Махнув на него рукой, я спускаюсь к реке и вижу плывущую утку. Быстро вскидываю ружье, прицеливаюсь, и тут же, чертыхнувшись, опускаю, потому, что птица полностью уходит под воду. Это вовсе не утка, а нырок-поганка, или вообще чомга. Обе эти птицы питаются рыбой, ныряя в погоне за ней иногда на несколько метров в глубину, поэтому их мясо обладает сильным рыбным запахом, и употреблять его в пищу может лишь истинный фанат охоты, да и то, находясь под воздействием крепких алкогольных напитков.
На подходе к деревне я вижу удивительно красивую птицу – дятла. Он сидит на высохшей осине и долбит ее острым клювом. Я останавливаюсь чтобы получше его рассмотреть: голова и нижняя часть крыльев его красная, шея одета в зеленый воротничок с белыми крапинками, живот белый, а спина и хвост – черные. Вскоре он перескакивает на другое дерево и скрывается из вида.
Солнце уже начинает припекать. Я понимаю что день обещает быть жарким. Я разряжаю и разбираю ружье, упаковываю его в чехол. На тороке у моего пояса гордо болтается подстреленная мною кряква. Я иду по деревне, большинство домов еще спит, в них живут дачники. Лишь у колодца я встречаю одного знакомого деда:
-- Здорово, Лавреньтич!
-- Здорово! Ты сегодня с утра на канаве канонаду устроил?
--Ага. Вон, видишь, крякушу подстрелил.
-- А чего стрелял, как на фронте?
--Да по бекасам.
Поговорив с Лавреньтичем еще минут пять, я двинулся к своему дому. Придя домой, я с наслаждением скинул рюкзак и мокрую одежду. Сейчас затопить баню, позавтракать, ощипать утку, погреться и спать. Ведь вечером опять на зорьку…
