Просыпаюсь от трели мобильника. На часах 3-30 утра. Встаю, включаю свет. В доме я один, отец уехал вчера в город. Включаю чайник, режу бутерброды; укладываю в непромокаемый пакет билет, разрешение и путевку. Сажусь за стол, жду пока закипит чайник. Вспоминаю вчерашний разговор с егерем:
-- Народ подвалит на выходные, в четверг и пятницу ты будешь в угодьях один. Вдоль реки не лазай, там крапивы по шею. Попробуй на канаве пострелять и подальше, на болотце.
-- А как, утка есть?
-- Мало. Воды почти нет, лето сухое, где же ей ночевать?
-- Ну ладно, все равно попробую
-- Ну, сходи, продуй ружье.
Решаю все же попробовать пройти вдоль берега, все лучше, чем по дороге до канавы тащиться. Вскипает чайник, наливаю себе чай, жую бутерброд. Одеваюсь, выглядываю на улицу. Темно, моросит дождь. Беру с собой плащ, вешаю на плечи рюкзак, чехол с ружьем, подпоясываюсь патронташем. Запираю двери. Когда иду по деревне, соседский спаниель Норис ворчит на меня спросонья из будки. Во всех домах темно. Никому не хочется вылезать из теплых постелей в темноту и дождь кроме меня, охотника.
Немного о том, как я увлекся охотой. Когда мне было шесть лет, отец принес домой несколько старых потрепанных книг; среди них были «От первых проталин до первой грозы» Георгия Скребицкого и «Лесная Газета» Виталия Бианки. В этих книгах было много описаний охоты, наблюдений за птицами и зверями. Книги эти сильно увлекли меня и пробудили мою теперешнюю страсть к охоте.
За деревней, перейдя ручей, я иду вдоль реки. Слышу, как за кустами взлетает какая-то птица, вижу ее неясный силуэт. Не удается определить вид, еще слишком темно. Через полчаса я оказываюсь примерно в километре от канавы (от деревни я прошел около трех). Дождь почти прекратился. Останавливаюсь, присаживаюсь на рюкзак и собираю ружье.
Собрав ружье, я зарядил его «пятеркой» и начал спускаться к речке. На Склоне растет высокая, по грудь осока, у самого берега – кусты выше роста, так что через несколько минут я изрядно вымокаю. Спустившись к реке, я вижу серую воду. Ветер гонит рябь. Видно, как всплескивает, играя, рыба. Признаков утки не наблюдается. Поднимаюсь обратно на берег. По пути к канаве делаю еще несколько таких же безрезультатных заходов. Во время одного из них (там была узкая полоска песка, некое подобие пляжика) я замечаю на противоположном берегу под кустом ветлы усатую мордочку выдры, которая тут же ныряет, видимо в погоне за плотвой.
Когда я подхожу к канаве, уже занимается заря. Небольшой географический экскурс: канавой местные жители называют небольшой ручеек, впадающий почти под прямым углом в реку. Он вытекает из болота, на котором когда-то давно добывали торф. При этом, все болотце избороздили сетью маленьких (шириной около двух и глубиной около полутора метров) канавок, сейчас частично высохших, а в большинстве заполненных тиной и грязью. Кое-где встречаются неглубокие озерца, заполненные болотной водой. Именно в них гнездится утка.
Я встаю на краю болота так, как написано во всех охотничьих справочниках: лицом к заре. Небо на востоке уже светает. Вижу справа, в метрах ста, трех пролетающих чирков (мелких уток). Не стреляю: далеко. Но вот, почти прямо передо мной взлетающую крякву. Я вскидываю ружье и делаю выстрел…

Продолжение следует.