Прошлогодние листья лежали на дорожках этого сада, многие из них высохли и были точно крылья стрекоз, поэтому солнечный свет свободно проникал сквозь них и разливался по земле, прогревая влажную темную почву.
В воздухе витала пыль, отчего казалось, что он наполнен тяжелым зелено-желтым дымом, но это лишь придавало саду особенную таинственность. Плитки дорожки давно раскололись, и среди осколков настойчиво пробивалась свежая зеленая трава. В глубине сада стоял старый дом, он весь был обвит сухими ветвями дикого винограда, деревья росли так близко, что свет почти не проникал в окна, и лишь слегка освещал крышу. Крыльцо дома прогнило, и доски рассыпались в труху, как только я ступила на первую ступеньку. Я осторожно просунула руку между досками и достала металлическую коробочку, в ней лежал заржавевший ключ от дома, хоть дверь уже давно не запиралась, он все еще лежал в своем тайнике и покорно ждал хозяев. Наконец добравшись до двери, я сделала вид, будто отпираю замок, отчего сама тихо рассмеялась. Дверь легко открылась, чуть слышно скрипнула, и я не спеша, зашла в дом.
Здесь было всего две комнаты, Одна видимо раньше служила кухней, здесь по всей стене располагались многочисленные полки для кухонной утвари и стеллажи для припасов. Другая была более просторной и светлой, в ней из мебели находился только большой круглый стол, но по следам на полу было видно, что раньше здесь был диван, комод, большой шкаф и кровать. Кроме того, справа от себя я увидела узкую лестницу, ведущую на чердак.
Все поверхности в доме были покрыты большим слоем пыли, кое-где лежали листы бумаги, старые газеты и, случайно занесенные ветром, листья. В комнатах было темно и сыро, мне не хотелось оставаться там больше, и перед уходом я решила заглянуть на чердак. Опасаясь провалиться на тонких сгнивших досках, я поднялась по лестнице.
Солнечный свет, пробиваясь через чердачное окно, слепил глаза. С каждым моим шагом пыль с пола поднималась клубами и заполняла небольшое пространство чердачной комнаты, заставленной хламом, который поленились выбросить хозяева. Я пыталась разглядеть среди старых вещей что-нибудь интересное, но к своему разочарованию не нашла ничего кроме пустых ящиков, досок, прохудившихся корзин и нескольких сломанных стульев. Непонятно, почему они не решались сразу выбросить эти вещи.
Я поспешила выйти из дома, мне становилось слишком уж скучно, и я не хотела испортить себе впечатление об этом месте. С удовольствием я вернулась в сад и продолжила свою прогулку в тени деревьев, среди запущенных кустов шиповника. Новым хозяевам здесь стал дикий виноград и вьюнок, тонкие лианы обвивали все стволы, свисали с ветвей, и сад волшебным образом преобразовывался в джунгли, полные опасности и приключений.
Тропинка привела меня к калитке, дверца которой давно отвалилась и валялась неподалеку, засыпанная листьями. Я прошла через узорчатую чугунную арку и очутилась в лесу, в этом месте тропинки почти не было видно, но я пошла наугад, здесь было намного прохладней, чем в саду, и деревья росли очень плотно, заметив вдали свет, я поспешила в чащу. Выбравшись на поляну, я увидела перед собой чудесное озеро. Оно лежало на покрывале желтых листьев словно зеркало, ивы глядели в его отражение, пытаясь увидеть в глубине печальных русалок, они тянулись своими тонкими ветвями к самой поверхности и когда касались ее, то тонкая рябь покрывала все озеро и таяла у его берегов. На берегу стояла скамейка, она была когда-то выкрашена в голубой цвет, конечно, сейчас краска вся облетела, но мне все же удалось уловить то настроение, с каким влюбленная пара установила эту скамейку на берегу их озера и как они, веселясь, красили ее вместе. Я услышала их смех, почувствовала, как он полетел над гладью воды и поднялся вместе с теплым воздухом в небо... Я увидела, как весной спешили они сюда, держась за руки через весь сад, наперегонки, как они танцевали в такт биению своих сердец. Их любовь витала повсюду, в каждом листке, в каждой ноте птичьих песен, в каждом вздохе ветра. Весь этот мир был миром, сотканным лишь из их любви...
