Собеседники:

Елена Рычкова - одежда “Сделано на Руси”,http://www.livemaster.ru/sdelanonarusi

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

Артём Войтенков: Сейчас у нас разговор пойдёт несколько о другой теме, к которой привыкли наши зрители. Разговор пойдёт про одежду. Мы достаточно много внимания, может быть, уделяем где-то политике. Мужчины про одежду не очень задумываются в основном, но, тем не менее, одежда тоже важная часть жизни человека и даже я могу сказать, что одежда где-то определяет и мировоззрение в какой-то степени, образ мыслей. Одежда тоже показывает, кто в доме хозяин, кто в стране хозяин. 

 Сейчас у нас достаточно грустное положение, потому что сейчас мы все ходим в ервоамериканской одежде. Лена, ты, я так понимаю, начинаешь двигаться против этого течения, которое нам навязывается своими самодельными какими-то платьями.

 Елена Рычкова: Не то, чтобы против, скажем так: поперёк. Поставлена была цель: возродить русскую одежду, сделать русскую одежду, русскую современную одежду, которой в принципе сейчас нет в природе и вообще нигде. То есть, чтобы производство было в России, чтобы одежда выглядела русской, была русской, была русской по сути, опиралась на народную культуру, на традиции, при этом была современной, удобной и практичной, какой должна быть любая одежда.

 

Артём Войтенков: Ты говоришь, была поставлена задача. Кем была поставлена?

 Елена Рычкова: Мной перед собой.

 Артём Войтенков: То есть ты сама захотела.

 Елена Рычкова: Да, я сама захотела, сама к этому пришла.

 Артём Войтенков: А почему ты решила этим заняться?

 Елена Рычкова: Потому что я хотела, вернувшись в Россию, открыть здесь производство. Именно что-то делать, не перепродавать, не заниматься какими-то другими абстрактными вещами, и перестать заниматься чисто виртуальной деятельностью, как раньше было, компьютерные игры, - что-то производить, какие-то предметы.

 Я перебирала разные варианты и к тому же искала такую возможность, так как я компьютерный художник, чтобы часть этих работ была автоматически связана с компьютером. Сначала был найден один вариант (один мой друг нашёл такой вариант): с помощью компьютерной программы делать заготовки из дерева, то есть трёхмерные предметы из дерева любой формы.

 И мы с ним немножко начали этим заниматься, но через короткое время я поняла, что это можно делать, но это требует специального помещения, требует дополнительных трудозатрат и главное - это совершенно мужское занятие, то есть он сейчас этим занимается, это для него подходит. А я женщина и я хочу проявлять свою женскую сущность, перестать заниматься мужскими делами. И производство одежды, шитьё, вышивание - это чисто женские вещи, они увеличивают женскую энергию и так далее, то есть это женское занятие.

 С одной стороны я пришла к такой идее. Сейчас существуют современные вышивальные машины, которые связаны с компьютером, компьютерные программы на которых можно делать любой дизайн, любой рисунок и затем это всё переносится на машинку, она вышивает, и затем делается одежда.

 Я начала это пробовать, первые пробы были примерно год назад, потом я нашла подругу, которая профессиональная закройщица и с тех пор (несколько месяцев) мы этим занимаемся вдвоём и у нас очень, по-моему, неплохо получается.

 Артём Войтенков: А почему именно русская? Можно же было шить аля итальяно и прочее.

 Елена Рычкова: Суть этого в том, чтобы поднять именно народную одежду. Русская - это вообще не в плане национальности, это мы берём всё СНГ, можно брать любую, можно Адыгейскую брать, можно брать ещё какую-то. Просто это огромный материал богатейший, который почти нигде не затронут, это просто надо открыть и показать.

 Есть народные промыслы, которые люди немножко знают, допустим, это гжель, хохлома, на мне сейчас хохломской узор, городецкие узоры. Есть ещё стиль, который называется Полхов-майдан, который к Майдану не имеет отношение, это район Нижнего Новгорода. Есть уральский, есть масса других народных узоров и орнаментов, которые люди привыкли видеть исключительно на матрёшках, подносах, посуде, может быть платках и всё. Есть какой-то набор предметов, туда это клепают, больше нигде. Хотя все эти узоры они очень эстетичные, они легко ложатся на ткань, на ту же вышивку и этим не пользоваться просто странно.

 Когда я стала изучать этот вопрос, я поняла, что такой одежды просто нет. То есть эта зона открыта полностью, не с кем даже конкурировать, просто берёшь и делаешь, этого просто нет. При этом речь не идёт о восстановлении каких-то исторических костюмов или каких-то костюмов сценических или для ансамбля, абсолютно нет. Просто берутся какие-то элементы, и они используются для создания современной одежды, которую люди могут одеть в любой момент, в любой день на улицу, в офис, на работу, на прогулку, куда угодно. Вот такая задача и мы стараемся, как бы её разрешить.

 Артём Войтенков: То есть у тебя одежда, она, в общем-то, достаточно современная, но она стилизована под народную.

 Елена Рычкова: Использовать какие-то элементы народного костюма, в данном случае русские узоры разных территорий.

 Артём Войтенков: Слушай, а почему ты считаешь, что у нас этого вообще не было?

 Елена Рычкова: Сегодня этого нет.

 Артём Войтенков: А почему этого нет?

 Елена Рычкова: Я могу объяснить очень просто. Например, Вячеслав Зайцев – известный модельер, он очень сильно поднимал эту тему ещё в конце восьмидесятых, начале девяностых. Он этим занимался, он тоже давно это увидел, определил, что русские узоры и русская культура настолько богатая, что не использовать её в одежде просто глупо.

 Он стал делать коллекции, и он пытался сделать коллекцию Прет-а-порте, то есть готовой одежды для магазинов. Я читала очень большую статью его на эту тему, он объяснил, что ему просто не дали этого сделать. Он великий модельер, известный во всём мире, пытался это пробить, у него не получилось. И он говорит: "Я, к сожалению, был выпихнут с такой одеждой только в кутюр, только в высокую моду, на подиум в какие-то штучные экземпляры". А то, что он пытался сделать массово, ему просто не дали.

 Почему? Потому что это опять же пересекается с частой темой, потому что в 91-ом году мы проиграли в Холодной войне и нашей стране запретили развиваться. В частности запретили русскую культуру, запретили русскую одежду, запретили всё то, что связано с нашей историей, с нашей культурой и закрывали эти темы везде, где только можно. Американское можно - русское нельзя.

 Теперь я вижу, почему это произошло. То есть он был сам в шоке, он говорит: "Я пробовал, я известный человек, я по своим каналам, я пытался это пробить, я не смог". Он не смог, но это было тогда. С тех пор я видела там он делал коллекцию, очень красивая коллекция с русскими платками, с узорами, с вышивками с ног до головы прекрасные платья в русском стиле - это действительно очень красиво, но это не доступно для публики, то есть это действительно штучные экземпляры.

 Артём Войтенков: Просто посмотреть вот так.

 Елена Рычкова: Просто красиво посмотреть, увидеть в какой-то передаче по телевизору, то есть это где-то там есть, но это не соотносится с реальной жизнью. Мне хотелось это привнести в реальную жизнь, потому что, может быть, ты как мужчина смотришь на это, как бы одежда не очень важно. Одежда это то, что мы берём первое каждый день. Первое, что мы делаем каждый день – мы одеваемся.

 Одежда несёт в себе гигантский идеологический заряд и нагрузку, мы можем телевизор не включать, но одежду мы оденем. Мы можем не слушать радио, не читать газет, не смотреть интернет, но одежду мы всё равно оденем. И ту, какую мы одежду оденем, и собственно, будет определять - какую культуру на себе мы несём. Мы себя одеваем и дальше мы как витрина, мы целый день ходим, всем себя показываем. Если тут надпись американская, как правило, английские буквы, американский или английский флаг, купальники американские и так далее. И 99% футболок, которые существуют на улицах и России и Парижа, во Франции где угодно - это американские надписи, английские надписи. Даже во Франции не французские и так далее. Это идёт просто реклама, в данном случае англосаксонского мира, совершенно конкретная, это не прикрытая конкретная реклама, просто люди не задумываются.

 Так что одежда - это абсолютно идеологический элемент и это элемент экспансии новых стран. Потому что, когда Америка захватывает новую страну, она туда вливает Голливуд, она туда захватывает СМИ, и она захватывает рынок одежды. Она начинает диктовать: люди переодеваются из своей одежды, те же арабы, переодеваются из арабской одежды в джинсы и футболку.

 Артём Войтенков: И в пиджаки.

 Елена Рычкова: В пиджаки пытаются. Такие длинные пиджаки, ботинки и штаны в клеточку. Многие пожилые арабы в Париже так одеваются, это очень несуразно, но они стараются быть как европейцы и это им очень не идёт. Им лучше одеть свой балахон, это им будет хорошо. Или, допустим, многие арабы одевают чисто европейский костюм, а сверху балахон, такое сочетание тоже. Или девчонки внутри в джинсах и в маечке в обтяг, а сверху их длинные платья арабские, но вроде бы они всё соблюли.

 То есть одежда играет огромную роль и чем больше я этим занималась, у меня стал намётанный глаз, я хожу по улицам и смотрю во что одеты люди. Это инструмент захвата новых территорий, это огромнейшее влияние на людей, потому что одежда начинается с младенчества, дети во что одеты. Например, сейчас на Западе совершенно явная тенденция, пока я 10 лет жила во Франции, тенденция уменьшения цветовой гаммы. То есть одежда всё более и более монохромная, всё больше сводится к чёрному, серому, бордовому цвету, серому с чёрным рисунком. Монохромную в смысле не просто однотонную, но именно сведение к чёрным, серым и мрачным тонам. И эта одежда сначала захватила взрослый мир, теперь она спустилась в подростки, и теперь это уже у малышей, у младенцев. То есть серое платьице, которое дарят ребёнку годовалому, чёрное платьице это уже как бы норма. То есть более мертвенные цвета, весь этот мир даже через одежду, а одежда это мода, а мода это навязывание, уходит из цветного мира в чёрно-белый и в мрачный, такой, Horror, Gothic.

 Артём Войтенков: Но как производители это объясняют? Если ты даёшь человеку больший выбор, если одна и та же кофточка в нескольких цветах, то её больше купят.

 Елена Рычкова: Я думаю, что идёт навязывание через маркетинг, через сериалы, через то, что люди видят по телевизору, и они стараются это копировать. Это очень хорошо видно чуть раньше на примере автомобилей, которые в восьмидесятые были все разноцветные, а теперь они стали чёрные и серебряные. Если выйти на улицу, большинство автомобилей в том же Париже, процентов 90 они будут чёрного, либо серебряного, либо серого цвета - не красный, не жёлтый, не дай бог не зелёный, не синий, может быть в Москве больше разнообразия, но во Франции это конкретно заметно.

 Артём Войтенков: Что даже синих и зелёных мало? И красных.

 Елена Рычкова: Мало. Единицы, это, скорее всего, будут старые машины. Современные в салоне это - чёрная, серая гамма, белая немножко. Мебель - то же самое, посмотрите каталоги IKEA, 10 лет назад, 5 лет назад и последние годы, они постепенно уводят цвета, всё более мрачные гаммы, всё больше в серый, в чёрный, в тёмно-бордовый, в светло-светло бежевый, вот в эти цвета. То есть цвета, которые не несут энергию, собственно они мертвенные, мертвенные цвета – это символы смерти в восприятии. Есть разноцветие, допустим, если мы пример возьмём индийские ткани, китайские ткани, там будет красный, голубой, будет жёлтый, будет оранжевый, зелёный, да ещё и в сочетании - они будут рядом друг с другом, они будут друг с другом контрастировать и усиливать друг друга. Цвета могут друг друга усиливать и гасить.

 Человек, который оденет яркую одежду, он сам станет сильнее, он усилится, эта одежда усилит человека. А одежда мрачных цветов она его наоборот уменьшит, сожмёт, она не даст ему силы.

 Артём Войтенков: В индийских науках древних у них даже есть наука о том, как цвет, цветолечение, то есть они тряпочки прикладывают разного цвета.

 Елена Рычкова: Цветотерапия. Правильно, да. И получается, что яркие цвета они действуют на психику радостно, а мрачные цвета они человека успокаивают и усыпляют, по сути. Успокаивают. То есть воздействие на психику идёт огромное, это чисто по цветам, дальше есть мир надписей: ты ходишь как реклама с информацией. Огромное количество выпущено маек, которые часто где-то бесплатно раздаются - это университеты американские, просто огромная тема. Университет такой-то, Иллинойс, всякие Штаты американские, университеты разных Штатов, и Нью-Йорк, Флорида и так далее.

 Гигантское количество продукции выпущено с этими майками, плюс Дисней (Disney) на это работает тоже и все эти надписи. Это уже захват детского рынка, детской психики.

 Артём Войтенков: Да, Голливуды, мультики, мультяшные герои.

 Елена Рычкова: Охватывает это всё и, конечно, они и вещи выпускают: одежду,  аксессуары и сумки, шарфики пляжные, где угодно. Но главное, что это тем или иным образом программирует людей, что весь мир по сути англосаксонский - он довлеет, доминирует, совершенно открытая экспансия.

 Эта же экспансия наблюдается во всех странах БРИКС. Самый устоявший, наверное, это пока Китай, я так думаю. В Бразилии идёт экспансия, в Индии идёт экспансия, то есть люди меняются. Внешность - это отражение и внутренней сути. Если ты переоделся, значит ты как-то по-другому мыслишь, по-другому будешь себя вести. Если женщина из длинного платья вдруг переоделась в шорты или какие-то обтягивающие штаны, значит, она будет бегать, прыгать, что-то другое делать, у неё изменится какая-то деятельность, поведение, на неё будут по-другому смотреть люди противоположного пола, пожилые люди и так далее - она себя заявляет иначе. Почему одежда существует? Ты переодеваешься - ты можешь по-другому себя вести, и ты себя по-другому ощущаешь.

 Западная одежда, в которую сейчас большинство людей одето, скажем, даже во всём мире, она обладает определёнными характеристиками. То есть это западная одежда, как правило, сделана в Китае по западным лекалам. Она, как правило, обтягивающая, в ней присутствует эластан. Она обтягивает всё, что не надо обтягивать, она, как правило, очень неудобная, она сковывающая движения. Бедные дети, которые в этих джинсах ползают по детским площадкам, у них всё вываливается, всё сжимается, всё неудобно. Взрослым тоже, когда они садятся у них всё это сдвигается, всё значит тоже неудобно. Плюс этот культ обязательно - женщина на каблуках, мужчины в галстуках, в костюмах. В этих костюмах нельзя нормально двигаться, я уверена, что мужчинам очень неловко в костюмах.

 Артём Войтенков: Неловко.

 Елена Рычкова: Но они вынуждены.

 Артём Войтенков: Я не ношу, я не могу носить пиджаки.

 Елена Рычкова: Я вижу. Я знаю много мужчин, которые говорят: "Я в жизни не могу одеть галстук, меня это душит, мне это неудобно, но я вынужден в некоторых ситуациях это делать". Это некая униформа, которая придумана. Я даже слышала версию, что галстук на самом деле означает символ рабства - это та самая верёвка, которая когда-то была на шее у раба, а теперь она перешла в форму галстука. Я думаю, есть в этом некий смысл.

 Вся эта одежда существует не для того, чтобы человеку было лучше, а для того, чтобы человека наоборот сковать, зажать, ввести в определенные рамки и при этом она, как правило, ещё характеризуется другой стороной, она аморальна по сути:  она подчёркивает всё то, что не надо подчёркивать и обтягивает всё то, что не надо обтягивать, и переключает внимание на всякие сексуальные вещи, вместо того, чтобы ты видел человека, какой он есть.

 Артём Войтенков: Ну, это в большей степени женской касается.

 Елена Рычкова: А мужская тоже. Сейчас мужская одежда, она очень сильно меняется, стремительно, она всё больше и больше приближается к одежде для голубых. То есть, например, в Париже в центре квартала Марэ, там, в основном голубые. И когда туда входишь там, и они в основном по улицам ходят, и там специальные их кафе, их магазины, их клубы и их магазины одежды, на витринах ты видишь эту одежду. То есть рубашки, которые сильно-сильно по талии мужские, тут всё открыто, цвета всякие, розовые гаммы, яркие такие - им можно. И обязательно в рубашках всё больше и больше стрейч используются, в мужских рубашках.

 Артём Войтенков: В смысле обтяжка?

 Елена Рычкова: Да, она и форма более приталенная, ещё и стрейч - всё в обтяжку. И теперь ещё они направление взяли и брюки, все виды брюк и джинс тоже со стрейчем, то есть обтянуто максимально всё. У женщин сейчас тоже это появилось: их называют джинсы-колготки, которые в принципе на штаны уже никак не похожи, по сути - толстые колготки.

 Артём Войтенков: Колготки с карманами.

 Елена Рычкова: Колготки цвета джинсов с каким-то карманом. Суть в том, что это и мужчину не украшает, мягко говоря, потому что если даже в средневековье была мода, когда некоторые мужчины носили что-то типа колгот, но у них эта зона была прикрыта ещё туникой, они всё-таки что-то прикрывали.

 Артём Войтенков: А в 19-ом веке носили, зато лосины, мужчины, обтягивающие: армия наша, например, цари.

 Елена Рычкова: Это да.

 Артём Войтенков: Но тоже выглядит глупо вообще, на мой взгляд - очень глупо, неудобно.

 Елена Рычкова: Кстати, это был содрано с Запада. Вся наша армия этого периода и цари наши содрали всё с Запада, начиная с Петра, они начинали всё это сдирать. Это неудобно, не естественно, не красиво, это всё сплошное НЕ.

 Теперь посмотрим на народную одежду, не русскую, а вообще народную. Я была в Марокко. И в Марокко я конкретно обратила внимание, что люди ходят там в народной одежде, и для них это современная одежда: длинные платья, длинные накидки, очень разноцветные, очень богато украшенные, с узорами национальными, и так ходят мужчины, женщины и дети. Я увидела, что это удобно, я это примерила, я кучу себе всего купила марокканского. Я поняла, что даже если не на улице, я буду ходить в этом дома и я это делаю: мне очень удобно, я всё это привезла сюда, в Россию. Замечательная одежда: 100% хлопок, натуральные ткани, двигаться идеально удобно, красиво. И главное, что там нет, например, у женщин - не обтягивают талию, то есть не подчёркивают талию и бёдра. У них всё это свободно и все узоры ложатся таким образом, чтобы быть вокруг лица, и всё внимание переходить на лицо, ни на ноги, ни на бёдра, на лицо. На самом деле так одеваются во всём мире.

 Артём Войтенков: Одевались.

 Елена Рычкова: И до сих пор, допустим, в Индии. Если брать народную одежду, африканские одежды - в очень многих странах (я потом стала обращать внимание), что там вся народная одежда во всём мире она направлена не на сексуальность, а на красоту лица, на глаза, на привлекательность человека в целом. И она всегда из натуральных тканей, она всегда идеально удобна для движения, для занятий, мамам удобно общаться с детьми, детям удобно бегать, мужчинам удобно на лошадях скакать. То есть те занятия, которые были традиционными, в этой одежде делать удобно.

 Как-то я обратила внимание, одна знакомая приехала из Африки и показывала нам видео, где она снимала просто местный праздник. Не помню даже в какой стране, но где-то центральная Африка: стоят огромные столы, так как деревенский праздник, туда собралось человек 100 людей, взрослые, дети, разных возрастов люди и все одеты в абсолютно разную одежду. То есть она по форме плюс-минус одинакова, но она вся разных цветов, разных узоров и все очень красиво в ней выглядят.

 Я эту знакомую спрашиваю: "А как так получается?" Вся эта сцена выглядит потрясающе красиво. Я просто, как художник, эстетически восхищена всеми этими людьми, которые якобы бедные и несчастные, на самом деле они шикарно все выглядят. Если посмотреть наш какой-нибудь офис, наши выглядят все убого просто или на улице что-то заснять, или любой праздник, сидят какие-то замученные. Здесь люди раскованные, они прекрасно двигаются, они все в разной одежде.

Я говорю: "Почему так?".

Она подумала, говорит: "Может потому, что они покупают ткать, а потом шьют всегда всё на заказ. У них вообще нет готовой одежды".

 Поэтому сочетание той ткани, которую ты выбрал, а выбор тканей гораздо шире, чем выбор готовых вещей всегда, плюс тебе шьют ровно под тебя, под твои размеры, плюс ты выбираешь модель. Из всего этого дела получается идеально сидящее разной одежды, там не было двух людей одной одежды. Это и есть качество жизни.

 А европейцев и Запад, и теперь Россию приучили к тому, что норма – это готовая одежда. Готовая одежда шьётся на манекены, которые не имеют никакого отношения к реальным людям. Почему мы всё время мучаемся, мы это меряем, то длиннее, то уже, мы пытаемся, много раз меряя что-то подобрать. Это не нормальный процесс вообще, мы на это тратим кучу времени, кучу сил и энергии, но нам вбили в голову, что это норма. Это вообще не норма. Норма – это выбрать ткань, выбрать модель и тебе шьют под заказ - так делают все звёзды, так делают все богатые люди. Все остальные, которые условно обозначены, как рабы, все прочие, вы быдло, идите в магазин готовой одежды и вы там мучаетесь, подбираете себе, конструируете все вещи друг под друга,не сочетаются, не подходят.

 Опять же все звёзды они одеваются с головы до ног, то есть им в одном месте делают сумочку, заколочку и всю одежду, туфли, бельё и всё. У них полностью комплект, который сочетается всей частью друг с другом. Что происходит с обычными людьми? Они идут в один магазин покупать туфли, в другой магазин покупать юбку, в третий магазин блузку, в пятый сумочку, шляпку - это абсолютно никогда не сочетается, это в принципе сочетаться не может. И люди, накупив это всё, они потом понимают, что к этой юбке нужны другие туфли, ещё лишнюю вещь купят, потом с этой сумочкой эта шапочка уже не очень, значит надо этой шапочке другую сумочку, а к этой сумочке другую шапочку. И это бесконечное конструирование всякого хлама, люди вынуждены покупать очень много лишних вещей, и они всегда всё равно будут выглядеть хаосно, у них нет комплекта. Комплекты должны быть полные, человек должен быть одет полностью - в одном месте, одной рукой, одним дизайном, иначе это всегда будет сборная солянка.

 Артём Войтенков: Очень интересно ты рассказываешь. Я по себе замечал: ты вещь какую-то покупаешь, я по себе, по родственникам, по знакомым, ты её вроде в магазине она тебе понравилась, ты померил, купил, но ты её потом не носишь. Как-то не получается её носить, не подходит. И у каждого человека какая-то часть его вещей, четверть, треть, половина - это вещи, купленные, одетые 1-2 раза и всё, они висят мёртвым грузом. И если эти деньги мы просто возьмём и пойдём к нормальному портному, получится, возможно, даже дешевле, чем покупать 3 какие-то вещи, которые носить не будешь. Лучше сшить одну.

 Елена Рычкова: Так и есть. Таких вещей действительно очень много в каждом шкафу и шкафы раздуваются, в результате надо покупать большую квартиру, потому что не влезают шкафы с одеждой. Опять это всё - элементы общества потребления.

 У тех же африканцев будет такая стопочка одежды на все случаи жизни или у индусов будет несколько сари. Но я говорю в принципе, то есть по природе тебе не надо так много одежды. Но общество потребления создало условия для того, чтобы ты покупал ещё, и ещё, и ещё, и у тебя всё равно не будет сочетаться, и ты будешь покупать ещё. Это постоянное неудовлетворение.

 Артём Войтенков: Я с тобой в одном не соглашусь. Всё-таки в Индии и Африке погода другая, у нас нужно несколько одежд: на лето, на осень и на зиму, ты в одном не походишь. Но я с тобой соглашусь, что общество потребления, та же мода, например, совершенно бездумное навязывание каждый год чего-то, новый фитюльки, новая форма где-то что-то изменилось, старое выбросьте, купите новое.

 Елена Рычкова: Это да, это абсолютно чётко элемент общества потребления, которое заставляет людей постоянно тратить деньги. А тратя деньги - они постоянно вынуждены работать. То есть общество потребления создано зачем? Для того, чтобы рабы работали, иначе люди себе что им надо купят и скажут: "А что мне дальше, зачем работать, у меня всё есть, у меня вещи на 20 лет вперёд накуплены".

 Артём Войтенков: Ну да, кстати, хорошие вещи носятся долго.

 Елена Рычкова: Да. Мне только на еду, я буду одну ерунду раз в неделю делать, мне на еду хватит. А в обществе потребления: чем больше человек работает, тем больше он отдаёт наверх денег хозяевам, паразитам. И человека нужно впрячь по максимуму, а по максимуму у него должны быть постоянно потребности покупать, в том числе и в одежде.

 Через моду и через не сочетание несочетаемых вещей он постоянно вынужден, чувствует себя как-то не так, надо что-то ещё, к этому туфли теперь не те - это постоянная ситуация.

 Артём Войтенков: А ещё сказки рассказывают, что джинсы подходят к пиджаку, джинсы можно носить со всем, с любой одеждой.

 Елена Рычкова: Джинсы это одежда американских грузчиков когда-то давно. И когда-то давно они очень долго носились. Теперь джинсы, которые покупались в Европе, они носятся ровно год и очень не хочется их первый раз стирать. Потому что после первой стирки, если когда-то мы первый раз стирали и знали, что они  сожмутся, то те джинсы, которые сейчас покупала они всегда делали одно и то же - они после этого растягивались и сжаться уже не могли в принципе, они висели мешком после первой же стрики. Я стирала в машинке, я стирала в холодной воде, я стирала вручную, я их старалась вообще не стирать, но первая же стирка - они у меня превращались всегда в бесформенную массу, и я уже носила, что есть. Если лет 15 назад были типы какие-то дурацкие турецкие джинсы и после каждой стирки они собирались и какую-то форму держали. Сейчас джинсы, которые стоят около 100 евро, через год они ещё и протираются, просто ткань рассыпается, даже не швы, а сама ткань до дыр дотирается и женские и мужские, я с этим сталкивалась, но это уже касаемо качества.

 Если мы немножко вернёмся к нам в страну, то вот эта вся информация, что я изучала какое-то время, она как бы ко мне стекалась, я стала обращать внимание. В какой-то момент я закупила книги. То есть, есть книги очень хорошие по русским узорам. И в частности, это узоры из русской литературы: двенадцатый, пятнадцатый, восемнадцатый век - это огромный пласт визуальной информации, это очень красиво. Там, допустим, какие-то первоначальные узоры, они идут из Византии, потом они уже всё более как бы наши, славянские получаются. И если всё это изучить, просто один раз посмотреть, допустим, я эту книгу показывала разным людям, они всё время поражались, говорили: "Это что, в России?"

Я говорю: "Да, это в России. Там написано, Россия, книга такая-то какая-то летопись, не знаю, пятнадцатого века".

 Они ни в чём не уступают, какой-то период исторический, не уступают кельтским узорам. Только я считаю, что наши узоры даже богаче и интереснее, потому что, кельтские узоры классические, это в основном просто плетёнки, сложные плетёнки. А в русских узорах это плетёнки, плюс, обязательно, животные или растения, достаточно крупные и сложные, которые туда вплетены. Акцент именно не на плетёночности, это скорее как бы фоновая, поддерживающая часть. А главное, это какой-то элемент, какой-то лев, или грифон, или какие-то очень интересные птицы необычные.

 Мне просто удивительно было для себя это открыть. То есть, я задалась этой идеей, ничего об этом не зная, я вдруг нашла эту литературу, эти иллюстрации. Я сама первая удивилась. Говорю: "Боже, ну это же красиво, надо людям это показывать" В школе это не показывают