
Предисловия о том, кто такой Андрей Сидерский, неуместны. Все представители бывшего СССР, которые так или иначе приходят в йогу, обязательно знают, что Андрей Сидерский существует. И в большинстве случаев даже понимают, кто он такой. Часто наши йоги не с таким энтузиазмом обсуждают, например, «Йога-Сутры» Патанджали, с каким они спорят о Сиде и его методике «Йога 23» (которая теперь называется «тренировочной системой Андрея Сидерского Y23»).
Говорят разное — кто-то хвалит, кто-то ругает, кто-то пошел преподавать по его методике, кто-то начитался его книг и стремится к похожему опыту, кто-то вообще не считает его йогом, кто-то создает вокруг него мифы, а кто-то вообще не забивает себе голову рассуждениями, и просто практикует. А Сид тем временем остается Сидом.
С Андреем Сидерским, автором методики Йога 23, беседует журналист центра йоги «Сфера» Ольга Гришкова.
— Андрей, ты уже не одно десятилетие занимаешься разными практиками. Как изменилось твое сознание за это время?
— Хочешь прикол? Мое сознание с годами вообще не менялось. Я просто лучше узнавал, как оно работает. Узнавал, кто есть кто, какие уровни организации в нем существуют, и как оно все взаимодействует. Мы не можем очень сильно измениться, но мы можем узнать себя. И за счет этого изменить свое поведение и научиться пользоваться тем, что у нас есть. Все остается, просто сначала это происходит не очень осознано. С течением времени ты просто начинаешь понимать, чем именно ты являешься...
— Ты в итоге понял, чем являешься?
— Да. У меня была очень жесткая система входа в понимание. Где-то в 21-22 года у меня случилось то, что называется «Синдромом Кундалини». По полной программе с выходом в тот уровень Самадхи, когда всё исчезает и Вселенная оказывается внутри тебя. Короче, это когда доходишь до первичного Хаоса и Великой Пустоты. И рассматривая все уровни организации материи и бытия действующих в этом бытии сил, ты просто понимаешь, как это все устроено, как оно работает. Точнее, ты ничего не понимаешь, но ты это видишь. И после этого те 30 лет, которые прошли, я занимался в основном тем, что пытался осознать, понять и объяснить то, что тогда увидел. У меня это произошло только один раз — я попал куда-то, и тогда не понял даже, куда попал, но какой-то частью восприятия так «там» и остался.
— То есть ты неосознанно вошел в это состояние?
— Нет, я занимался, практиковал. Как-то мне удалось наткнуться на очень эффективный вариант практики, это была динамическая практика асан, совмещенная с дыханием. Фактически, это была медитация в движении, основанная на асанах, как узловых элементах. И она оказалась очень мощной. Добавим сюда какие-то генетические аспекты, которые, возможно, явились реализацией неких схем из предыдущих воплощений. Но вообще, это такая каша... Я не склонен в ней разбираться. Это технические вопросы, они не имеют значения. Вобщем, за счет ежедневной многочасовой практики, которой я занимался в студенческие времена в Советском Союзе, потому как больше заняться особо было нечем, меня «выбросило» по полной программе.
— Что конкретно за практика это была?
— Обычные асаны. Я просто смотрел на картинки в книжках, где были асаны, и делал их — ну, уж как получалось, так и делал. Конкертная практика особо не имеет значения — она может быть разной. Возможно, у меня просто всегда была к предрасположенность к «чему-то такому этакому эзотеричненькому». В детстве я, например, вспоминал какие-то куски из предыдущих воплощений. Всякая фактическая шелуха, которая человека в любом случае сопровождает в детстве, если у него есть определенные механизмы сознания, которые должны включиться. Я, например, постоянно видел вокруг себя какие-то неорганические сущности.
— Это как?
— Ну как.... Вижу — стоит стул. На стуле кто-то мерзкий лежит, или сидит, и смотрит на меня... Ну, скажем, вязкий-липкий сгусток такой темно-сиренево-черно-коричневатый… Было неприятно, страшненько. Хотя на самом деле — ничего особенного — у многих детей такое бывает... Суть не в этом, а в том, что при определенной организации аппарата восприятия и обработки информации некая практика вдруг может «включить» те или иные варианты разворачивания «психоделического сюжета» в линии жизни. Вот и со мной случились. В один прекрасный день, сидя в междугороднем автобусе, я вылетел в состояние Маха Самадхи. Ну, тут обычно есть обычно два варианта — либо ты не успеваешь остановить процесс и все тело сгорает, либо успеваешь, пока потоки в центробежных и центростремтельных участках меридианов не встретились, и не замкнулись в кончиках пальцев. Поток «огня» в данном случае идёт в теле от центра к периферии. То есть, в центростремителных участках меридианов — против обычного направления тока. Но если процесс удалось остановить до того, как от тебя осталась кучка пепла да ногти с волосами — тогда тоже интересно. Пытаешься въехать — а что это было?.. Вернее, есть. Потому что ежели по центральному каналу процесс прошёл полностью, восходящий «огненный» ток добрался до головы и «потёк» от головы по меридианам вниз и к периферии, то возвращения уже не будет. Как у Сватмарамы в «Прадипике» — «прана пошла по сушумне». И ты уже навсегда останешься в «изменёнке». Вопрос в том, как дальше с этим жить. Как договариваться с собой и с социумом… И здесь тоже два варианта — либо ты попадаешь в дурку, либо молчишь и ждешь, прикидываясь, что всё путём совсем, как у всех. Ждёшь, пока не поймёшь, что это было и как «оно» работает. Я выбрал второе, поскольку дурка меня не очень устраивала.
— Выпуклость у тебя на голове от этого появилась?
— Ну, во-первых, она всегда была. Но по мере практики она увеличивается. У меня есть хороший знакомый — китаец Сюи Мин Тан, мастер Цигун. Он редко бывает в Киеве, но когда приезжает, каждый раз прикалывается: «Андрей, ты как монах! У нас в горах есть дядьки, которые практикуют, у них у всех тоже вдоль головы растут вот такие рога, как у тебя». Не знаю, от чего это появилось. Может это как раз связано с тем, что моя практика ближе к северной, китайско-вьетнамско-корейской, чем к классическим индийским школам. Там больше динамики в потоке асан, это больше похоже на Цигун. Но у меня такие элементы как-то сами встраивались. Единственная конкретная передача, которая у меня есть, — это один маленький простенький комплекс разминки из гимнастики цигун стиля Йинг. Все остальное я сам как-то потихоньку наработал, а это — взял у живого мастера, с которым работал в качестве переводчика и ассистента. Я ничего для этого не делал, и он тоже. Просто приходилось целыми днями «пропускать через себя» то, что он объяснял своим ученикам и пациентам. И когда я уже уезжал, он сказал: «Андрей, ты попал, потому что ты единственный человек, который полностью оказался в системе, поэтому если будут спрашивать — передавай дальше. Но не бросай йогу, потому что для тебя это главное».
— В итоге получилась твоя система...