ы друг мой, друг-одиночество.
С тобой никогда не получается вместе - мы оба, по отдельности, потому что тебе нельзя, а для меня - летально, привязываться-то.
Ты не умеешь, я не умею - это правильно для нас, это нормально и естественно.
Я спрашиваю:
- Юу, что для тебя любовь?
- Себя спроси, - ты пожимаешь плечами и фыркаешь - явно не знаешь. Да и начерта оно тебе, знать-то. Убивать в бою, сдерживаться в Ордене - вот все твои задачи, ни к чему тебе еще что-то, считает обслуживающий персонал.
"Ни к чему тебе еще что-то," - считает Старик, когда я говорю о чем-то, что выходит за границы моих обязанностей. Жениться мне на работе, что ли - тебе тут и хлеб, и жена, и любовница, да не сподручно, с книгами-то - не дошел я еще до такой кондиции.
Говорят, когда встречаются два одиночества, - получаются чувства. Не верьте, иногда, все остается так же, неизменно.
Твое одиночество на мое одиночество - парная миссия, костер и небо одно на двоих. Я рассказываю тебе истории, ты молчишь и сдержанно киваешь - слушаешь, спрашиваешь иногда, уточняешь неясные моменты, привык уже, наверное, что я готов все разъяснять. Тебе - готов, ты делишься со мной ненавязчивым теплом подставленного плеча. Зачем нам большее? Зачем нам адреналин в крови, когда его и так слишком много. Зачем нам выяснения отношений, когда нервы и так на пределе. Зачем нам охи, ахи, вздохи и полет души? Охи-ахи - заплати в борделе и все будет по высшему классу. Вздохи...
- Вздохни, Юу.
- Нахрен?
- Ну, просто, - слышу, вздыхаешь. Недовольно и любопытно - последнее едва заметно. Вот вам и вздохи. А полет души... Странное это понятие. Меня вообще сорок девять штук - я уже запутался и немного двинулся с этим. Что это? Сорок девять душ? Или просто сознаний. А есть ли у тебя душа, Юу? Не хочу задавать такие вопросы - слишком личное.
Ты друг мой, друг-одиночество.
Я зажгу костер, повернусь к тебе спиной, опираясь, чувствуя, сквозь ткань куртки, тепло и спокойное дыхание. Над головой - небо, одно на двоих, как обычно, а я вспоминаю, что обещал показать тебе губную гармошку.
- Эй, балбес, - я любопытно мотаю головой - ты почувствуешь, знаю. - Спасибо.
Ты, наверное, сейчас забавно морщишься - не привык благодарить. Объяснять за что, конечно же, не будешь, но я и так это понимаю. Тебе тоже спасибо. Ты это тоже знаешь.
Спасибо тебе, Юу, за наши с тобой одиночества. Ну и за небо, одно на двоих, и за то, что вытащил в прошлый раз. И за порцию походных припасов побольше - тоже спасибо.
Друг ты, первый и последний. Друг-одиночество.