АНДРЕЙ БИЛЬЖО: МЕНЬШЕ СМОТРИТЕ ТЕЛЕВИЗОР. БОЛЬШЕ ДУМАЙТЕ!

Художник и врач Андрей Бильжо рассказал о психиатрии пропаганды и дал ценные советы, как выжить в современной России.

Два Бильжо: внук Егор и дед Андрей

Андрей Бильжо – художник, писатель, ресторатор, дизайнер, коллекционер, психиатр. У него квартира в Венеции и мастерская на крыше старого московского дома, до которой пять этажей и три пролета «синей лестницы». Поднявшись по ней, мы поговорили с заслуженным мозговедом о телевизоре, пропаганде, совести, Петровиче, а также о настоящем и будущем, насколько о нем вообще можно говорить.

«Я могу нарисовать весь мир»

– Как поживает Петрович?

– Нормально поживает. Конечно, реагирует на все события. Но мы ведь закавычиваем, когда говорим о Петровиче? Я много рисую карикатуры, это не всегда Петрович – он всего лишь один из множества персонажей. Не меняется только стиль рисования, по которому художника узнают. В этой манереконеч я могу нарисовать весь мир и перерисовать классические картины.

Если говорить только о Петровиче, то вот вышла у меня книжка – «Правила дорожного движения Российской Федерации»: там 100 картинок, в том числе про Петровича. В сегодняшних СМИ ему места практически нет. Но есть интернет и книги, работы много. Не все в жизни карикатуриста упирается в ежедневный выход газеты.


Андрей Бильжо: Я много рисую карикатуры, это не всегда Петрович – он всего лишь один из множества персонажей
Фото: Живой Журнал Андрея Бильжо

– Адвокат Резник, комментируя историю с журналом Charlie Hebdo и реакцию депутатов на призыв Ходорковского публиковать их карикатуры, сказал, что мы живем если не в сумасшедшем доме, то как минимум в приемном покое. Вы, доктор, как считаете?

– Ну, все сравнивать с психиатрической больницей уже неинтересно. Я это делал еще в 1997 году в программе «Итого».

– Но тот психический фон, в котором мы сейчас живем, наверное, не может не беспокоить вас как специалиста?

– Вы правильно акцентируете. Фон тревожный. Для людей, которые в нем живут, которые смотрят телевизор, он опасен. А вот те, которые этот фон создают, совершенно здоровы. У них крепкая психика. Правда, есть некий дефицит в психической сфере – я имею в виду эмоции. Иначе так врать не получится, совесть будет болеть, ночами перестанешь спать.

– Совесть в медицинском плане – это что?

– Чувствительность. Человек рефлексирует, он все переносит на себя, не может совершить определенные поступки, потому что не знает, что потом сказать маме, жене, сыну, внуку. Что подумают о нем другие? Придут к нему на поминки 4 человека или 400? Проронит ли кто-то слезу? Совесть – это когда ты сам себя оцениваешь.

– То есть с психикой у деятелей нашего телевидения все хорошо, а с совестью не очень?

– Абсолютно. Я долго работал на телевидении, многих знаю лично и о многих был лучшего мнения. Если один еще обладает некими элементами совести, психует, истерит и заливает их алкоголем, то другие... скажем так, решают свои задачи. Я не буду называть фамилии, конечно.


Жена Андрея Бильжо Светлана – врач-дерматолог
Фото: Андрей Струнин

– А что происходит с аудиторией? Вполне нормальные люди садятся к телевизору, а потом транслируют вокруг себя откровенный бред. Вспоминаются герои Успенского – они, видимо, были не правы, предполагая, что вместе болеют только гриппом, а с ума сходят поодиночке.

– Есть такое явление, как индуцированный бред. Это когда есть психически здоровые люди и один нездоровый, которого они, однако, любят и уважают, – родственник или коллега. Ему мерещатся марсиане, он говорит об этом, и ему верят, потому что давно его знают и он никогда раньше не обманывал. В этом смысле телевизор является авторитетом для людей, неспособных к анализу. Не все такой способностью обладают, это нормально. Так было всегда, и при СССР тоже: если написано в газете – значит, так оно и есть.

Моя жена, когда гладит белье, смотрит «Модный приговор», который ведет Саша Васильев. И даже эту безобидную и совершенно аполитичную программу прерывают анонсом новостей, где леденящий душу голос со страшной интонацией рассказывает о чем-то ужасном. Еле успеваешь переключить.


– Сила пропаганды не преувеличена?

– К сожалению, нет. Наши телеведущие в большинстве своем умные, образованные люди. Некоторые из них интуитивно владеют психотерапевтическими методиками. Это вам говорит человек, который отрицал это еще в 90-х годах. Сейчас я в это верю.

На чем основан, например, гипноз? Вам говорят простые фразы, но все время меняют интонацию, чтобы вы находились в просоночном состоянии. Сначала вы засыпаете: «Ваши веки становятся тяжелыми, ваши руки становятся тяжелыми... Ваши руки становятся ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛЫМИ». Вас выдергивают из сна – вы уже не спите, но еще не проснулись. Это и есть просоночное состояние, в нем в человека можно заложить самые разные мысли.

Другое дело, что есть люди гипнабельные, а есть негипнабельные. Когда я получал второе образование, профессор Рожнов (Владимир Рожнов – известный психотерапевт, автор концепции психологической защиты. – Ред.) демонстрировал нам императивный гипноз. Он влетал в палату, где у кроватей стояли женщины, и кричал каждой: «Спать! Спать! Спать!» И они падали. Только одна в ответ спросила: «Профессор, а почему вы на меня кричите?»

– А много ли людей, которые не поддаются гипнозу?

– Не очень точно знаю, но приблизительно 20–30 процентов. Тут вот еще в чем дело: определенные программы, выступления конкретных политиков смотрят люди уже подготовленные. Так было и со Сталиным, и с Гитлером, и с «Битлз» – у всех была своя публика, уже готовая к тому, что услышит.


Андрей Бильжо: Не на все вопросы у психиатров есть ответы. Не знаю, что произошло с людьми
Фото: Андрей Струнин

Вспомните Кашпировского – с ним та же история, на него изначально шли люди гипнабельные. Подготовленной публике можно сказать: «Поднимите руки!» – и она поднимет, или: «Идите и воюйте!» – она повернется и пойдет. Об этом еще Юнг писал. Обидно вот что: мне казалось, что все это осталось в истории и литературе. Оказалось, вовсе нет.

«Не всё можно объяснить с точки зрения психиатрии»

– Начались известные события на Украине, и людей как подменили, причем с обеих сторон. Вот вроде был трезвомыслящий, вполне способный к анализу человек, и вдруг – полный неадекват. Многие столкнулись с этим в последние месяцы. Что это? Наверное, специальные знания нужны, чтобы понять этот феномен?

– Много лет назад у меня был сложный пациент. По поводу него собрался консилиум, на который приехал академик Рубен Наджаров, умнейший человек и ведущий психиатр страны. Все ждали его вердикта, потому что непонятно было, с чем мы имеем дело – пациент бесконечно бил жену, постоянно куда-то попадал... Рубен Александрович всех выслушал, а потом сказал: «Не всё можно объяснить с точки зрения психиатрии. Иногда бывают просто подонки». На этом консультация была закончена.

Это я сейчас к тому, что не на все вопросы у психиатров есть ответы. Не знаю, что произошло с людьми. Я забанил несколько человек в фейсбуке – самых активных, которые совсем уж лозунгами заговорили.

Но в целом в кругу моих друзей, слава Богу, все нормально. У меня есть только аналогии из сталинского периода. Два моих деда были расстреляны. Папа папы был русский дворянин, автор учебника «Полиграфические машины», работал на Гознаке и потом еще 7 лет провел в Норильском лагере. Папа мамы, мой еврейский дедушка, был расстрелян на Лубянке. Его жена, моя бабушка, попала в Акмолинский лагерь жен изменников Родины – АЛЖИР.

Так вот, моя мама, которая потеряла папу и мама которой находилась в ссылке, будучи на шестом месяце беременности мной, в марте 1953 года со слезами на глазах собралась идти хоронить Иосифа Виссарионовича Сталина. Я мог не родиться вообще. Маму тогда заперли дома. Спустя много лет я спросил ее: «Как ты вообще могла? Что с тобой произошло?» И мама ответила: «Я была дурой».

Я надеюсь, часть живущих сейчас скажут о себе в будущем то же самое. Может быть, я сам скажу.


Андрей Бильжо: Я в свое время каялся за ресторан «Петрович», который сделан с ностальгической ноткой
Фото: Андрей Струнин

– Но сегодня рушатся судьбы и распадаются семьи...

– Да. Буквально на прошлой неделе я был на «Эхе Москвы». После программы ко мне на улице подошла женщина и рассказала простую, но чудовищную в своей сути историю. У нее есть сын 26 лет. Он физик, работает в каком-то научном институте. Не на плодоовощной базе, специально это подчеркиваю. Фамилия у него... Скажем так, с украинским окончанием. Так вот, мальчика загнобили на работе.

– Не за фамилию же?

– За позицию. Он ходил на митинги против войны, об этом узнали, вызвали – и понеслось. Теперь старший научный сотрудник открыто говорит ему: да тебя давно надо было выслать на Украину. Парень стал изгоем, он не хочет ходить на работу, не хочет жить. А мать, для которой он – всё, не знает, что ей делать.

А вот другая история, уже давняя: парень написал мне в фейсбуке, что теряет маму. Мама в Москве с сестрой, а он в Киеве. Еще когда начался Майдан, он писал ей письма и рассказывал, что происходит на самом деле. И с каждым ее ответом понимал, что она уходит от него все дальше и дальше. Это страшно.

– Что было потом?

– Я давал ему какие-то советы, говорил, что надо чаще приезжать, что надо все время писать – в общем, проводил заочно психотерапию. Но однажды он писать перестал. Саша Журбин, который вообще живет на две страны – в России и США, – рассказывал, что в его окружении люди тоже по-разному относятся к одним и тем же событиям. Так вот, он, чтобы не потерять дорогие ему человеческие контакты, корнями уходящие в прошлое, просто избегает опасных тем. Потому что люди важнее.

– А возможно ли вообще, чтобы после всего случившегося люди просто сказали друг другу: ну, дураки были? Обратная дорога есть или уже нет?

– Думаю, рано или поздно это произойдет. Лучше бы рано. Но на государственном уровне это очень глубокая рана. На Украине даже те, кто в той или иной степени сомневался и колебался на уровне интеллигентских метаний, сегодня уже не испытывают никаких колебаний. Если это житель Украины, он сегодня остается гражданином Украины.

«Я могу понять футболку с Че Геварой. Он был хорош собой»

– Год назад с вами произошла дивная история. За позицию по «делу Косенко» вас вызвали на заседание комиссии по психиатрической этике. Чем все закончилось?

– Тем, что через четыре месяца Косенко отпустили. А для меня чем оно могло закончиться? Я не работаю психиатром. Лишить меня диплома? Я на пенсии. Отобрать ученую степень? Удостоверение кандидата наук по закону аннулировать нельзя.


Андрей Бильжо: Я не собираюсь никуда уезжать
Фото: Андрей Струнин

Я мог бы всех послать и никуда не ходить, но мне стало интересно. Заседание проходило в кабинете главного врача больницы имени Алексеева (бывшая Кащенко). Зачитали, в чем я виноват. Дали мне слово, и, не поверите, мнения ученых разошлись. Некоторых удалось убедить, что показаний для стационарного принудительного лечения не было, что существует принудительное амбулаторное, условия которого Михаил Косенко неукоснительно соблюдал.

Потом меня попросили подождать за дверью, но я ушел пить коньяк к другу. Коллеги, посовещавшись, написали два заключения. В одном, официальном, меня типа пожурили – его подписали не все. Второе было особым мнением неподписавшихся: Косенко не нуждается в стационарном лечении и доктор Бильжо во многом прав. За что им большое спасибо.

– А вам не обидно было? Вы же столько лет пропагандировали психиатрию с человеческим лицом.

– Конечно, обидно. Я им так и сказал: назовите мне второго человека, который бы по радио, по телевизору, в заметках забавно, весело и по-человечески рассказывал о психиатрии. Нету второго. И теперь вы меня вызываете на ковер! Меня это всё не испугало – я не работаю ни в каких учреждениях, откуда меня можно было бы уволить или лишить премии.

Но мне потом много писали действующие психиатры – просили понять, что они не могут высказываться открыто, им семью кормить надо. Люди держатся за свое место, это естественно и понятно, и я не осуждаю.

– Слушайте, а чем объяснить тот факт, что мы так быстро вернулись назад – сначала казалось, что только в 90-е, а на самом деле, похоже, еще дальше, в советское прошлое. Откуда-то взялись подписанты, проработки, парткомы-месткомы и пр. Особенно странно, что во всем этом участвуют 30-летние, толком Союз и не заставшие.

– Ну, подписанты бывают разные – в одну сторону и в другую. Я тоже по каким-то поводам подписант. Я в свое время каялся за ресторан «Петрович», который сделан с ностальгической ноткой. Но там никакой идеологии нет ни в коем случае, речь только о предметах, теплоте, детстве, юности.

Что касается молодых, то я сам удивляюсь, откуда что берется. Генетическая память, что ли? Можно понять 18-летнюю девушку, которая носит футболку, например, с Че Геварой. Он был хорош собой, а остальное забыто. Фидель Кастро в молодости тоже был секс-символом американок. Но когда Ленин, Сталин...

«Сомневаться – полезно»

– Вы недавно в фейсбуке неожиданно и довольно резко высказались насчет эмиграции. Посылают в Венецию?

– Меня с 1997 года посылают: не нравится – уезжай в Израиль.

– Почему в Израиль?

– Ну коль скоро я наполовину еврей, видимо, мое место в Израиле. Сейчас интересуются, что я здесь делаю и почему не в Венеции. Надо, мол, уезжать, у тебя же есть возможность. Ну я и ответил сразу всем, что никуда не собираюсь.


Андрей Бильжо: Сомневаться – полезно. Если ты сомневаешься в себе, если относишься к себе с иронией – это хорошо
Фото: Андрей Струнин

– Кстати, это правда, что вы первый русский, купивший в Венеции квартиру?

– Правда.

– Откуда вы знаете?

– Мне об этом в местных фискальных органах сказали. Там, к слову, не горели желанием продавать мне жилье – не отказывали, но всячески этот вопрос затягивали. В Венеции очень маленькое население, это такое закрытое общество. Дело пошло быстрее, только когда знакомый профессор написал рекомендацию: мол, это художник, уважаемый человек.

– Вообще, бросить все и сбежать от обстоятельств – засесть в деревне, выращивать гусей и капусту, писать про природу – это хороший вариант или от себя не уедешь?

– Это вполне себе вариант. Так делали многие, в том числе великие. Но тут опять психиатрия. У каждого человека свой тип реагирования на конфликтные ситуации. Один заплачет в ответ на оскорбление, другой даст в рожу, третий застрелит, четвертый побежит за подмогой, пятый отвернется к стенке и сделает вид, что ничего не было. А шестой начнет разговаривать с обидчиком, выяснит причину и будет готов убедиться, что тот на самом деле прав.

– Шестой, видимо, психиатр? Вы сами как поступите?

– Я человек с активной позицией. Уехать и спрятаться мне иногда очень хочется, но длится это состояние недолго – максимум день. Скорее всего я как раз шестой – начну разговаривать, а если диалог не получится, махну рукой и отойду в сторону.

– А что посоветуете другим, доктор Бильжо?

– Не надо зацикливаться на политике – это я сейчас и себе говорю. Жизнь не состоит только из политических событий, хотя они сволочным образом в нее и влезают. Меньше смотрите телевизор, больше думайте, сравнивайте, примеряйте на себя.

Помните, как в детстве говорили: «А если бы это было с тобой, Андрюшенька?» И подвергайте сомнению то, что вам предлагают как истину. Ищите ее сами. Сомневаться – полезно. Если ты сомневаешься в себе, если относишься к себе с иронией – это хорошо. Будьте здоровы!

/Основные даты из биографии Бильжо

1953 – родился в Москве

1976 – окончил 2-й Московский медицинский институт им. Пирогова

1996 – пришел работать на телевидение

1997 – вместе с партнерами открыл ресторан «Петрович»

2013 – стал почетным членом Российской академии художеств

Источник