Читаю последние дни любимого Покровского. Везде и всюду. И хохочу от души. Внезапно. Пугая родных и близких:)
Не, ну как можно не любить его прозу? Его слог - это песня...))
Читаю-читаю-читаю, хохочу и прыскаю, хихикаю и откровенно ржу. А иногда плачу. Потому что не все так ржачно у него на самом деле. Так вот...

Нашего комдива - контр-адмирала Артамонова - звали или Артемоном, или

"генералом Кешей". И все из-за того, что при приеме задач от экипажей он

вел себя в центральном посту по-генеральски, то есть как вахлак, то есть

- лез во все дыры.

Он обожал отдавать команды, брать управление кораблем на себя и

вмешиваться в дела штурманов, радистов, гидроакустиков, рулевых и

трюмных.

Причем энергии у него было столько, что он успевал навредить всем

одновременно.

А как данная ситуация трактуется нашим любимым Корабельным Уставом?

Она трактуется так: "Не в свое - не лезь!"

Но тактично напомнить об этом адмиралу, то есть сказать во

всеуслышанье: "Куды ж вы лезете!" - ни у кого язык не поворачивался.

Вышли мы однажды в море на сдачу задачи с нашим "генералом", и была у

нас не жизнь, а дикий ужас. Когда Кеша в очередной раз полез к нашему

боцману, у нас произошла заклинка вертикального руля, и наш обалдевший

от всех этих издевательств подводный атомоход, пребывавший в надводном

положении, принялся выписывать по воде концентрические окружности,

немало удивляя уворачивавшиеся от него рыбацкие сейнеры и наблюдавшую за

нашим безобразием разведшхуну "Марианна".

Потом Кеша что-то гаркнул трюмным, и они тут же обнулили штурману

лаг.

И вот, когда на виду у всего мирового сообщества у нас обнулился лаг,

в центральном появился наш штурман, милейший Кудинов Александр

Александрович, лучший специалист, с отобранным за строптивость званием -

"последователь лучшего специалиста военных лет".

У Александра Александровича была кличка "Давным-давно". Знаете

гусарскую песню "Давным-давно, давным-давно, давнны-ым... давно"? Так

вот, наш Александр Александрович, кратко - Ал Алыч, был трижды

"давным-давно": давным-давно - капитаном третьего ранга, давным-давно -

лысым и давным-давно - командиром штурманской боевой части, а с гусарами

его роднила привычка в состоянии "вне себя" хватать что попало и кидать

в кого попало, но так как подчиненные не могли его вывести из себя, а

начальство могло, то кидался он исключительно в начальство.

Это было настолько уникально, что начальство сразу как-то даже не

соображало, что в него запустили, допустим, в торец предметом, а

соображало только через несколько суток, когда Ал Алыч был уже далеко.

На этот раз он не нашел чем запустить, но зато он нашел что сказать:

- Какой... (и далее он сказал ровно двадцать семь слов, которые

заканчиваются на "ак". Какие это слова? Ну, например: лошак, колпак,

конак...)

- Какой.. - Ал Алыч позволил себе повториться, - мудак обнулил мне

лаг?!

У всего центрального на лицах сделалось выражение "проглотила Маша

мячик", после чего все в центральном стали вспоминать, что они еще не

сделали по суточному плану.

Генерал Кеша побагровел, вскочил и заорал:

- Штурман! Вы что, рехнулись, что ли? Что вы себе позволяете? Да я

вас...

Не в силах выразить теснивших грудь чувств, комдив влетел в

штурманскую, увлекая за собой штурмана.

Дверь штурманской с треском закрылась, и из-за нее тут же послышался

визг, писк, топот ног, вой крокодила и звон разбиваемой посуды.

Пока в штурманской крушили благородный хрусталь и жрали человечину, в

центральном чутко прислушивались - кто кого.

Корабль в это время плыл куда-то сам.

Наконец дверь штурманской распахнулась настежь. Из нее с глазами

надетого на кол филина выпорхнул комдив. Пока он летел до командирского

кресла, у него с головы слетел редкий начес, образованный мученически

уложенной прядью метровых волос, которые росли у комдива только в одном

месте на голове - у левого уха

Начес развалился, и волосы полетели вслед за комдивом по воздуху, как

хвост дикой кобылицы.

Комдив домчался и в одно касание рухнул в кресло, обиженно скрипнув.

Волосы, успокоившись, свисли от левого уха до пола.

Штурман высунулся в дверь и заорал ему напоследок:

- Лы-ссс-ы-й Хрен!

На что комдив отреагировал тут же и так же лапидарно:

- От лысого слышу!

Кеша-генерал долго переживал этот случай. Но надо сказать, что,

несмотря на внешность охамевшего крестьянина-середняка, он не был лишен

благородства. Когда Кудинова представили к ордену и документы оказались

на столе у комдива, то сначала он завозился, закряхтел, сделал вид,

будто тужится вспомнить, кто это такой - Кудинов, потом будто вспомнил:

- Да, да... неплохой специалист... неплохой... - и подписал,

старательно выводя свою загогулину.

Но орден штурману так и не дали. Этот орден даже до флота не дошел,

его где-то наверху свистнули. Так и остался наш штурман без ордена. И

вот тогда-то в утешение, вместо ордена, комдив и снял с него ранее

наложенное взыскание, то самое - "за хамское поведение со старшим по

званию", а вся эта история получила у нас название: "награждение орденом

Хрена Лысого".