У Спаса на Песках

Ставшее обычным нынешнее название этой московской усадьбы – «Спас-хаус», резиденция посла Соединенных Штатов Америки на Старопесковской площади, в конце Старого Арбата, можно сказать и иначе – усадьба чеховской маленькой княгини из рассказа «Княгиня». Друзья писателя подтрунивали: его давнего, звенигородского увлечения. Не случайно таким теплом согреты строки о ней: «Княгине казалось, что она приносила с собою извне точно такое же утешение, как луч или птичка. Ее приветливая, веселая улыбка, кроткий взгляд, голос, шутки, вообще вся она, маленькая, хорошо сложенная, одетая в простое черное платье, своим появлением должна была возбуждать в простых, суровых людях чувство умиления и радости. Каждый, глядя на нее, должен был думать: „Бог послал нам ангела…“ И чувствуя, что каждый невольно думает это, она улыбалась еще приветливее и старалась походить на птичку…»

А. П. Чехов знал московский адрес княгини Веры Николаевны Лобановой-Ростовской – ее усадьба представляла собой островок со своим укладом, и с трудом верилось, что за оградой живет своей жизнью большой город.

Церковь Николая Чудотворца на Песках близ Арбата. XIX в.

 

Между тем это было родовое гнездо маленькой княгини. История земель здешних прослеживается еще с Екатерининской эпохи. В то время усадьба принадлежала древней семье Ржевских. Первый из известных нам хозяев усадьбы – Матвей Васильевич Ржевский родился в 1702 году, обучался по указу Петра I морскому делу, стал капитаном 1 ранга российского флота, умер в 1766 году и похоронен у церкви Большого Вознесения, где располагал другим домом. Вдова капитана, дочь известного русского адмирала Сенявина Федосья Наумовна, продала дом у Вознесения отцу А. В. Суворова.

Пожар 1812 года не оставил никаких следов хозяйствования Ржевских. Новый владелец, князь Александр Александрович Щербатов, отстраивает усадьбу заново: три каменных жилых двухэтажных дома, обращенные на Большой Николопесковский переулок, и на углу Дурновского переулка великолепный трехэтажный дом с колоннадой и торжественным въездом. Для хозяйственных целей возводятся конюшня, каретный сарай и огромная оранжерея. В направлении приходской церкви разбивается большой сад.

Все шестеро детей А. А. Щербатова от второго брака были детскими знакомыми А. С. Пушкина и участвовали с ним в общих праздниках. Старший из них – штабс-ротмистр лейб-гвардии уланского полка Николай Александрович наследует в 1834 году усадьбу и спустя пять лет продает ее часть. Себе оставляет барский дом с колоннами, конюшню, оранжерею. Новому владельцу – Федору Николаевичу Лугинину отходит двухэтажный жилой дом, два одноэтажных и каретный сарай. Ф. Н. Лугинин – хороший знакомый Пушкина. Их встреча состоялась в Бессарабии, где Лугинин участвовал в военно-топографической съемке, и об этом он оставил интересные записки.

В усадьбе на Песках проходит детство двух сыновей Лугинина – Владимира и Святослава. Владимира Федоровича судьба сводит с Львом Толстым под Севастополем, в артиллерийских частях – ранее он окончил артиллерийское училище в Петербурге. Вместе с младшим братом он выступает как пионер кооперативного движения в России. Основывает первое в стране ссудо-сберегательное товарищество в Ветлужском уезде Костромской губернии. Классическими становятся труды В. Ф. Лугинина по организации банковского и ссудного дела.

Пребывание за границей предоставляет В. Ф. Лугинину возможность не только близко сойтись с Герценом и Огаревым, но и приобрести блестящую подготовку в области химии под руководством знаменитого химика Бертло. С 1889 года он возвращается в Москву, где по предложению профессоров Столетова и Марковникова избирается почетным доктором химии.

Новая московская глава в жизни ученого ознаменовалась тем, что на собственные средства В. Ф. Лугинин оборудует первую в России, и притом лучшую в Европе, термохимическую лабораторию, и поныне носящую его имя. В свое время в ней работали академики В. И. Вернадский и И. А. Каблуков. Владимир Федорович становится прообразом одного из героев романа Н. Г. Чернышевского «Пролог» – Нивельзина. А. К. Тимирязев причисляет его к «той славной кучке деятелей, благодаря которой так называемые шестидесятые годы выделяются светлой полосой». Вот только свою часть усадьбы братьям Лугининым приходится продать: нужны деньги для реализации их научных и общественных планов. Среди новых владельцев окажется князь Николай Еммануилович Голицын, представитель ветви голицынской семьи.

Отец князя родился в Париже, занимался там же в Политехнической школе, а в 1825 году вступил в русскую армию для участия в русско-турецкой войне, которая закончилась для него тяжелым ранением под Варной. В дальнейшем Голицын-старший много путешествовал по Европе и России, стал известным писателем, способствовавшим знакомству Запада с литературой, искусством и историей нашей страны. На французском языке он издает «Голубые одежды» (1837), «На севере Сибири» (1843), «Иван Никитенко, русский рассказчик» (1843), «Русский рассказчик: сказки, басни и легенды» (1846), «Финляндия» (1852), «Россия XVII века и ее западноевропейские связи».

Николай Еммануилович отмечает свое появление на Песках строительством на тесном лугининском участке каменного трехэтажного доходного дома, ради которого вырубается часть сада. Владелицей же щербатовской части становится неудачно устроившая свою семейную жизнь и оказавшаяся в одиночестве В. Н. Лобанова-Ростовская. В конце концов она отдает свой запущенный сад под дворец заводчиков Второвых.

В лице Николая Александровича Второва о себе заявляла и себя утверждала новая Россия.

Именно Второву отходит парадная, обращенная на Спасопесковскую площадь, часть усадьбы. Маленькая княгиня удовлетворится видом глухого переулка, хотя и сохранит остатки своих владений до самого Октября.

Примечательно, что Н. А. Второв, живший вместе со своим сыном Борисом Николаевичем, выбирает для строительства своего огромного, по меркам тех лет, особняка двух малоизвестных архитекторов, зато живших в соседних переулках, Владимира Дмитриевича Адамовича и Владимира Матвеевича Маята. Первый снимал квартиру в Большом Николопесковском, второй – во 2-м Николопесковском переулках, и оба, в отличие от модных архитекторов, не имели открытых, то есть принимавших заказы со стороны, мастерских. По-видимому, заказчик считал безусловным преимуществом то, что выбранные им строители были связаны с промышленными заказами. Законченный ими непосредственно перед началом империалистической войны усадебный дом справедливо можно было назвать вслед за современниками дворцом по его масштабу, тщательности выполнения работ и следованию образцам дворцовой архитектуры XVIII века. Другое дело, что по-настоящему воспользоваться им владельцам не пришлось.

 

Оглавлениеhttp://www.telenir.net/istorija/dvorjanskie_gnezda/p32.php

Царские деньги. Доходы и расходы Дома Романовых

Два года в Крыму (апрель 1917 г. – апрель 1919 г.)

Рекламодателям • Партнёрам

К 1917 г. Императорская фамилия насчитывала более сотни человек (в т. ч. 15 великих князей), которые, за несколько столетий, сумели накопить огромную собственность. После семьи Николая II по статусу следовала вдовствующая императрица Мария Федоровна. Если уж быть точным, то, согласно законам Российской империи, вдовствующая императрица имела преимущества перед царствующей, и во время придворных «выходов» Мария Федоровна шла впереди Александры Федоровны.

В марте 1917 г. наряду с состоянием Николая II оценили и финансовые ресурсы вдовствующей императрицы Марии Федоровны. 20 марта 1917 г. секретарь Марии Федоровны направил в адрес комиссара Ф.А. Головина письмо, в котором изложил основные «позиции» по этому вопросу. Собственно, главной «позицией» были те 200 000 руб., которые Мария Федоровна ежегодно получала из Государственного казначейства согласно законам империи. При этом секретарь императрицы подчеркивал недостаточность этой суммы, поскольку из нее выплачивались различные пенсии, добавочные жалованья, благотворительные пожертвования и пр. и пр.

Надо заметить, что свою последнюю часть «жалованья» в стандартном размере 69 666 руб. из Государственного казначейства императрица Мария Федоровна получила в январе 1917 г. В мае положенную «треть» уже не выплатили. Единственное, на что пошло Временное правительство, – на оплату ее переезда из Киева в Ай-Тодор в апреле 1917 г. Так или иначе, но отношение к Марии Федоровне со стороны Временного правительства было довольно лояльным. Это проявилось в том, что летом 1917 г. Ф.А. Головин согласился с тем, что за Марией Федоровной должны быть сохранены все выплаты из Государственного казначейства, положенные ей по статусу вдовствующей императрицы, т. е. 200 000 руб. в год. Речь даже шла о том, чтобы сохранить за Марией Федоровной Гатчинский дворец на правах частной собственности. Но родной для Марии Федоровны Аничков дворец без всяких обсуждений переходил в распоряжение правительства.

Следует иметь в виду, что помимо «собственной суммы» на счетах, находившихся в ведении Канцелярии вдовствующей императрицы, хранились и средства различных благотворительных капиталов, каждый из которых имел как свой «возраст», так и историю.

Уже в период советской власти чиновники Канцелярии императрицы подвели итоги, составив «Ведомость о состоянии капиталов и наличных денег на 6 апреля 1918 г., находившихся в ведении бывшей Канцелярии вдовствующей императрицы Марии Федоровны, суммы Ея Величества на благотворительные дела». Все эти «суммы» складывались из 9 позиций:

1. Собственная вдовствующей императрицы сумма на 1 января 1918 г. составила 537 852 руб. 98 коп. Из них в процентных бумагах хранилось 500 100 руб. (по счету № 1) и наличными деньгами 37 840 руб. на бессрочном вкладе в Государственном банке. Эта сумма составилась из «сэкономленных» остатков от ежегодно ассигнуемых Государственным казначейством на личные расходы императрицы 200 000 руб.

2. Благотворительный капитал на 1 января 1918 г. составил 174 894 руб. 65 коп. Из них в процентных бумагах хранилось 158 100 руб. (по счету № 2) и наличными деньгами 16 794 руб. на бессрочном вкладе в Государственном банке.

3. Приданый капитал императрицы на 1 января 1918 г. составил 36 611 руб. 38 коп. Из них в процентных бумагах хранилось 30 600 руб. и наличными деньгами 6011 руб. на бессрочном вкладе в Государственном банке.

4. Вдовий капитал императрицы на 1 января 1918 г. составил 352 467 руб. 16 коп. Из них в процентных бумагах хранилось 311 443 руб. и наличными деньгами 41 089 руб. на бессрочном вкладе в Государственном банке.

Все вышеперечисленные капиталы и составляли «собственную сумму» Марии Федоровны. Далее перечисляются суммы различных благотворительных капиталов:

5. Рущукский893 капитал на 1 января 1918 г. составил 7729 руб. 79 коп. Из них в процентных бумагах хранилось 7100 руб. и наличными деньгами 629 руб. на бессрочном вкладе в Государственном банке.

6. Два билета 1-го и 2-го внутренних с выигрышами займов на 200 руб.

7. Капитал графа А.В. Орлова-Давыдова на 1 января 1918 г. составил 143 646 руб. 41 коп. Из них в процентных бумагах хранилось 100 000 руб. и наличными деньгами 43 646 руб.

8. Военный капитал на 1 января 1918 г. составил 500 169 руб. 90 коп. Из них в процентных бумагах хранилось 404 750 руб. и наличными деньгами 95 419 руб. Из них 34 085 руб. на бессрочном вкладе в Государственном банке и 61 334 руб. в Учетно-ссудном банке Персии.

9. Суммы на содержание Абас-Туманского дворца на 1 января 1918 г. составили 19 431 руб. 28 коп. Из них в кассе Канцелярии императрицы 12 502 руб. и 6928 руб. в Волжско-Камском коммерческом банке. Эта сумма была остатком от ежегодно отпускавшихся 56 278 руб. 50 коп. из личных средств великого князя Михаила Александровича на содержание Абас-Туманского дворца покойного цесаревича Георгия Александровича.

На апрель 1918 г. на счетах Марии Федоровны в различных банках хранилось 1 773 003 руб. 55 коп.894 Большая часть этой суммы (1 512 293 руб.) хранилась в процентных бумагах, которые к апрелю 1918 г. по большей части утратили свою ценность, и 263 260 руб. наличными деньгами, реальная покупательная способность которых также сократилась многократно.

Еще были деньги «по мелочи». Так, в Петроградской конторе Государственного банка по книжке бессрочного вклада императрицы Марии Федоровны № 60520 хранилось 179 944 руб. 54 коп., по ним на срок 1 сентября 1917 г. были зачисленные проценты – 57 руб. 71 коп., всего 180 002 руб. 25 коп.

Таким образом, на всех счетах императрицы Марии Федоровны хранилось всех сумм 2 632 266 руб.

К сентябрю 1917 г. процесс по «выяснению капиталов» императорской семьи был «в значительной части закончен» и Министерство финансов настаивало на немедленном перечислении всех выявленных капиталов в доход казны. Для этого 20 октября 1917 г., буквально за неделю до взятия большевиками власти в Петрограде, создается «Комиссия по разграничению государственного и лично принадлежащего б. императорской семье имущества». Следует напомнить, что в 17 августа 1917 г. Временное правительство уже приняло решение «О разграничении личного имущества некоторых членов царствовавшего дома от имущества государственного».895 В августе под «некоторыми членами царствовавшего дома» имелись в виду Николай II, Александра Федоровна и Мария Федоровна. В октябре 1917 г. предполагалось решить принципиальные финансовые вопросы и по всем остальным Романовым.

Председателем комиссии назначается комиссар Временного правительства над бывшим Министерством Императорского двора и уделов Ф.А. Головин. В состав комиссии вошли: и.о. Управляющего Кабинетом Е.И.В. Н.Э. Рюдман, а также представители: Дворцовых управлений, бывшего Кабинета Его Величества, Контроля бывшего Министерства двора, юрисконсульт бывшего Кабинета, а также заведующий Канцелярией бывшей императрицы Александры Федоровны граф Я.Н. Ростовцев, который являлся лицом, «на коего возложена охрана имущественных интересов бывшей императорской семьи».896 Другими словами, в состав комиссии включили тех, кто «по должности» знал финансовое положение каждого из Романовых. Однако в силу объективных причин, связанных с арестом Временного правительства, это намерение не исполнили.

Большевики решили проблему по-своему, без привлечения юрисконсультов и прочих должностных лиц. И главную роль в решении «финансовых проблем» играли уже не юридические нормы, а простой и надежный «товарищ маузер».

Во время Февральской революции 1917 г. императрица Мария Федоровна находилась в Киеве, а затем, в апреле 1917 г., выехала в Крым. В Крыму Мария Федоровна прожила два года, вплоть до апреля 1919 г. Рядом с ней были ее родные и близкие. На даче Ай-Тодор897 жили обе ее дочери, Ксения и Ольга, со своими семьями. Поблизости, на даче Дюльбер, жили с женами великие князья Николай Николаевич (Младший) и его младший брат Петр Николаевич. Поблизости располагались дачи-дворцы российских аристократов и промышленников. Царский дворец в Ливадии пустовал.

Уезжая из Киева в 1917 г., Марии Федоровне удалось вывезти в Крым свою шкатулку с драгоценностями. Хотя значительная часть ее драгоценностей оставалась в домашнем сейфе Аничкового дворца. Эти драгоценности изъяли осенью 1917 г. чиновники Временного правительства и в середине сентября 1917 г., вместе с другими драгоценностями Камерального отделения Кабинета, их вывезли в хранилища Оружейной палаты в Москве. Именно за этими драгоценностями осенью 1917 г. в Петроград по поручению Марии Федоровны приезжал из Крыма князь Ф.Ф. Юсупов. Как он вспоминал в эмиграции: «В Аничков дворец я отправился забрать большой портрет Александра III. Императрица Мария Федоровна дорожила им и просила меня привезти его. Я вынул его из рамы и скатал, как весной своих Рембрантов. А вот драгоценности проворонил. Их увезли в Москву по распоряжению Временного правительства».898

К весне 1918 г. Романовы, собравшиеся на своих крымских дачах, уже отчетливо осознали, что ювелирные украшения – единственная твердая «валюта», которая осталась в их распоряжении. Надо сказать, что дела с этой «валютой» у Романовых, собравшихся в Крыму, обстояли очень по-разному. Марии Федоровне удалось вывезти в Крым свою шкатулку с бриллиантами. Спасла свою ювелирную коллекцию и великая княгиня Ксения Александровна. Вероятно, что-то вывез в Крым и очень «деловой» великий князь Александр Михайлович. Однако младшая дочь вдовствующей императрицы Ольга Александровна лишилась своей ювелирной коллекции полностью. Ее коллекция пропала в революционном Петрограде. Ольга Александровна в 1916 г. сочеталась морганатическим браком с ротмистром Куликовским, которого в семью так и не приняли. По крайней мере в своем дневнике Мария Федоровна называла его только обезличенно – «он» или «Кукушкин». Жившие с женами-черногорками на даче Дюльбер, «Петюша и Николаша» (великие князья Петр и Николай Николаевичи) тоже «голыми» не были. По большому счету, Романовы, жившие в Крыму, «стратегически» были обеспечены довольно хорошо.

Вилла Ай-Тодор. 1915 г.

 

Проблемы возникли с «наличкой». Конечно, ради получения наличных денег они продавать свои камни и другие ценности совершенно не собирались, поэтому Мария Федоровна искренне радовалась, когда английские офицеры в начале 1919 г. приносили во дворец давно забытые французские батоны.

Еще раз повторим, «крымским» Романовым удалось сохранить и вывезти на юг значительные ценности. В условиях революционной смуты они предприняли ряд мер для того, чтобы их сохранить. Всех Романовых буквально потряс обыск, который провели представители Ялтинского Совета 26 апреля 1917 г.

Как известно, весной 1917 г. по всей стране начали создаваться Советы крестьянских и солдатских депутатов. Формировались они по партийному принципу а партий различного толка тогда в России возникло множество. И они очень по-разному относились к Временному правительству и к его указаниям. Как помнит читатель из школьного курса, эту ситуацию принято называть двоевластием. В Крыму, под боком у Романовых, сформировались два влиятельных Совета: Ялтинский и Севастопольский. Командующим Черноморским флотом, традиционно базировавшимся в Севастополе, был назначен адмирал А.В. Колчак. Отношение этих Советов к крымским «сидельцам» было диаметрально противоположное. Ялтинцы желали как можно скорее «порешить всех Романовых под корень», севастопольцы считали, что судьба Романовых должна быть решена только в Петрограде.

Вилла Дюльбер. 1915 г.

 

В апреле 1917 г. в Ялту приехала следственная комиссия, по указанию Петроградского совета она дала санкцию на обыск на дачах Романовых. Искали прежде всего компромат и оружие. Ценности тогда революционеров интересовали мало. Во время обыска были, конечно, «эксцессы исполнителей», когда великий князь Александр Михайлович проснулся от бодрящего холодка пистолетного ствола у своего виска. Вдовствующую императрицу Марию Федоровну до глубины души возмутило то, что в ее спальню ворвались матросы: «…меня неожиданно разбудил стук в дверь. Дверь была не заперта, и я с ужасом в полумраке разглядела мужчину, который громким голосом объявил, что он послан от имени правительства для проведения обыска в доме на предмет выявления сокрытых документов, которые ему в случае обнаружения приказано конфисковать».899

Революционные матросы, явившиеся для обыска по распоряжению Севастопольскою Совета на виллу Дюльбер. Фото кн. Романа Романова. 1917 г.

 

В ходе обыска изъяли преимущественно различные бумаги. И хотя прочно бытует легенда о том, что в ходе обыска, только по счастливой случайности уцелела шкатулка Марии Федоровны с фамильными ценностями, но ни в мемуарах великого князя Александра Михайловича, ни в мемуарах Феликса Юсупова об этом не упоминается. Мария Федоровна в дневниковой записи прямо упоминает: «Они открыли все мои ящики, даже те, в которых хранились драгоценности. Все-все перерыл он и двое мерзких рабочих, которые шныряли по моим шкафам, прощупывая каждую юбку, каждое платье, пытаясь найти что-то скрытое в них».900

Тем не менее были и некоторые потери. В одном из писем к сестре (21 июня 1917 г.) Мария Федоровна упоминает о том, что у великой княгини Ксении Александровны во время апрельского обыска украли кольцо с рубином, которое ей подарил муж «по случаю рождения детей». В июле 1917 г. садовник нашел «те пять серебряных ложек, которые матросы украли и спрятали в цветах возле стены».901 Надо все-таки отметить, что матросы и рабочие ялтинского Совета, учитывая особенности времени и отношение к Романовым вообще, имели все возможности «тряхнуть» их во время обыска 26 апреля значительно основательнее.

Надо умомянуть, что в обширных дневниках Марии Федоровны о такой земной вещи, как собственность в различных ее проявлениях упоминается очень редко. Это был моветон. Однако тогда, весной 1917 г., когда все стремительно ломалось и менялось, когда жизненные перспективы стали очень неопределенными, материальная составляющая жизни становится важной и для бывшей императрицы. Когда до нее дошли слухи о том, что в ее Аничковом дворце, в котором она жила с осени 1866 г. по 1915 г., т. е. почти 50 лет, расположились учреждения новой «демократической» власти, она записала в дневнике (2 мая 1917 г.): «…Аничков заняли под министерские службы и все помещения на 2-м этаже ими используются. Эта мысль не дает мне покоя и выводит из себя. Стало быть, мне его (Аничков) уже, по-видимому, не вернут, а ведь там остались самые мои драгоценные воспоминания и вещи!».902

Апрельский обыск – отражение обострявшихся противоречий между Советами и Временным правительством. Поэтому фактический глава Временного правительства А.Ф. Керенский счел необходимым обозначить свою принципиальную позицию по этому инциденту. Следствием чего стал приказ командующего Черноморским флотом адмирала А.В. Колчака: «Военный и морской министр А.Ф. Керенский приказал мне немедленно произвести расследование с целью установить – кем и по чьему приказу был произведен обыск в Ай-Тодоре, Чаире и Дюльбере у членов семьи Романовых, – т. к. Временное правительство никаких распоряжений об обыске не делало, а также разыскать и вернуть по принадлежности все украденное во время этого обыска; вопрос о возмутительном поведении лиц, производивших обыск, поставить на обсуждение суда чести. Производство расследования должно иметь спешный характер, поэтому приказываю закончить его в возможно непродолжительном времени».903

Одним из последствий этого приказа стало возвращение Марии Федоровне ее датской Библии, с которой она в 1866 г. приехала в Россию. Тем не менее Романовы сделали из обыска определенные выводы и драгоценности начали прятать. Спустя много лет (в конце 1950-х гг.) великая княгиня Ольга Александровна вспоминала, как они с мужем прятали драгоценности в пустых жестянках из-под какао в скалах поблизости от Ай-Тодора, помечая схрон белым черепом собаки.

Уже осенью 1917 г. у вдовствующей императрицы возникли трудности с наличными деньгами, поэтому она принимала с благодарностью все подношения, как продуктами, так и деньгами. 7 октября 1917 г. она писала в дневнике, что ей из Киева привезли «большое количество продуктов от кн. Лопухиной и Бенуа… Добросердечные дамы из Житомира передали 10 000 р. через мою дорогую Наташу Оржевскую и обещали прислать еще, если в том будет необходимость. Действительно, невероятно трогательно и прекрасно».904 Марии Федоровне помогали и датчане. Так, датский посол передал специально для вдовствующей императрицы 25 006 руб.

После прихода большевиков к власти в октябре 1917 г. Романовы, оказавшиеся в Крыму, некоторое время балансировали между жизнью и смертью. И только противоречия между Советами Ялты и Севастополя помогли им уцелеть. В этой ситуации все драгоценности спрятали, поскольку Романовы опасались повторного, уже большевистского обыска. Мария Федоровна писала 26 октября 1917 г.: «Кн. Шервашидзе был в Симеизе, а по возвращении предложил мне спрятать все мои бумаги и вещи, отчего я, разумеется, пришла в ярость, хотя понимаю, что он опасается нового вторжения».905

В начале 1918 г., в соответствии с решениями Совнаркома, Романовым ограничили доступ к их денежным счетам. 23 февраля 1918 г. великая княгиня Ольга Александровна писала свой племяннице, дочери Николая II Марии Николаевне: «С трудом получаем свои деньги из банка. Дают не более трехсот в месяц – этого при ужасной здешней дороговизне не хватает». К этому времени в распоряжении Марии Федоровны оставались только драгоценности из ее знаменитой шкатулки. Все денежные средства, хранившиеся в различных банках России, которыми она располагала на конец 1917 г., фактически «сгорели» в огне Гражданской войны. При всем этом в дневнике Марии Федоровны нет и следа «денежных забот». Это – «не ее вопрос», для решения подобных дел вокруг нее были соответствующие люди.

Еще до отъезда из России великая княгиня Ксения Александровна получила часть драгоценностей из Екатеринбурга и Алапаевска, которые ей переслал А.В. Колчак. Эти драгоценности, либо были найдены на месте гибели царской семьи, либо изъяты у арестованных большевиков, после того как белогвардейцы заняли Екатеринбург и началось следствие «по делу Романовых». Уже оказавшись в Англии, Ксения разослала драгоценности «по принадлежности». М.Ф. Кшесинская получила от нее то, что было найдено на великом князе Сергее Михайловиче: «…небольшой, круглый, из самородного золота медальон с изумрудом посреди. Внутри моя фотография, довольно хорошо сохранившаяся, и кругом выгравировано: «21 августа – Маля – 25 сентября», и внутри вделанная десятикопеечная серебряная монета 1869 г., года рождения Великого Князя. Этот медальон я ему подарила много лет назад. Маленький золотой брелок, изображающий картофель с цепочкой. Когда они все были молоды, они образовали с Воронцовыми и Шереметьевыми так называемый «картофельный» кружок. Происхождение этого наименования туманно, но они все себя так называли, и это выражение часто встречается в дневнике Государя при описании времени, когда он был еще наследником».906

В начале 1918 г., когда Крым еще контролировали большевики, Романовы пережили много тревожных минут. Все относительно стабилизировалось весной, когда на смену большевикам сначала пришли немцы, а затем глубокой осенью 1918 г. в Крым пришли англичане, которые всемерно поддержали развертывание Добровольческой армии под командованием А.И. Деникина.

Примечательно, что в это время, 13 сентября 1918 г., Мария Федоровна приняла последнего министра финансов царской России П.Л. Барка, тот после многих злоключений выбрался с семьей в Крым и жил в Керчи: «…Мы долго беседовали, и сказала ему, что он нарушил мой душевный покой, посоветовав покинуть страну».907

Тогда, в ноябре-декабре 1918 г. Марии Федоровне неоднократно предлагали покинуть Россию на одном из английских кораблей, однако она упорно отказывалась. В отличие от нее ее зять, великий князь Александр Михайлович, при первой же возможности покинул Россию на английском корабле, оставив свою семью в Крыму.

Когда красные опрокинули войска А.И. Деникина и вышли к Перекопу, императрица по-прежнему отказывалась покидать Россию. Однако когда возникла реальная угроза прорыва красных через Перекоп, Мария Федоровна сдалась и 7 апреля 1919 г., буквально за несколько часов, собралась для того, чтобы навсегда покинуть Россию. Когда Мария Федоровна взошла на борт английского крейсера «Мальборо», драгоценная шкатулка была при ней. На борту крейсера к этому времени уже находились великие князья Николай и Петр Николаевичи, у которых было больше времени и на сборы, и на погрузку своего имущества. По свидетельству очевидцев, имущество только великого князя Николая Николаевича (Младший) составляло порядка 200 мест, размещенных на палубе «Мальборо». В числе прочего он взял и золотую, украшенную бриллиантами шпагу, которую ему пожаловал Николай II в августе 1915 г., когда император снял великого князя с поста Верховного главнокомандующего.

Мария Федоровна на борту «Мальборо». Апрель 1919 г.

 

Срочная эвакуация происходила очень нервно, поскольку крымские сидельцы прекрасно понимали, что их ждет, если они попадут в руки большевиков. На борт крейсера грузилось множество людей и все старались спасти хоть какое-то имущество. Поэтому не все вещи вошли на перегруженный крейсер и на пристани, среди прочего, остались 54 ящика с вещами великой княгини Ксении Александровны. 11 апреля 1919 г. «Мальборо» снялся с якоря и «крымские» Романовы навсегда покинули Россию.

После того как великие князья с семьями и детьми весной 1919 г. рассеялись по Европе, началась их новая жизнь. И одной из граней этой новой жизни стала мысль о том, что надо как-то добывать деньги на жизнь или по крайней мере их как-то зарабатывать. Эти мысли довольно легко восприняла молодая поросль великих князей и князей императорской крови. Однако старшее поколение просто не могло свыкнуться с мыслью, что «денег нет» совсем. После того как были распроданы ценности, вывезенные из России, судьба многих из них сложилась очень по-разному. Морганатическая жена великого князя Михаила Александровича (младший брат Николая II, 3 марта 1917 г. отказавшийся стать Михаилом II) Наталья Брасова закончила свою жизнь в парижской больнице для бедных.

За те годы, что Мария Федоровна в качестве цесаревны и императрицы прожила в России (1866–1919 гг.), у нее выработалось совершенно специфическое отношение к деньгам. Оно сводилось к тому, что кончиться они не могут. Совсем и никогда, и что бы ни было. Поэтому в Англии и Дании у нее довольно быстро набрались солидные долги. И не потому, что она вела какой-то роскошный образ жизни, а потому, что помогала многочисленным русским эмигрантам, бежавшим в Европу от Гражданской войны в России. К середине 1920-х гг. у нее от всех колоссальных богатств остались только те ювелирные изделия, которые ей удалось вывезти из России. Однако Мария Федоровна категорически отказалась продавать что-либо из своей ювелирной коллекции. При этом с датскими родственниками у нее сложились очень непростые отношения. В том числе и в материальном плане.

Примечательно, что последние в своей жизни «русские деньги» Мария Федоровна получила в Дании 31 декабря 1920 г. (13 января 1921 г. по н. ст.). В этот день императрица приняла «бывшего морского офицера Гаугара, который был послан ко мне с суммой денег от адмирала Колчака».908 Напомним, что бравого адмирала большевики расстреляли в январе 1920 г. Следовательно, деньги (это были, конечно, не царские купюры) добирались до Марии Федоровны около года.

Когда в октябре 1928 г. императрица Мария Федоровна отошла в мир иной, шкатулку с драгоценностями, по инициативе великой княгини Ксении Александровны, вывезли из Копенгагена в Лондон. Операцию организовывал, с английской стороны, управляющий королевскими финансами сэр Ф. Понсоби при посредничестве последнего министра финансов России – Петра Львовича Барка909 Этот шаг не был экспромтом, а готовился заранее. Как датские, так и английские родственники императрицы Марии Федоровны были крайне заинтересованы в содержимом шкатулки. Решая вопросы, связанные с вывозом шкатулки из Копенгагена в Лондон, они общались только с великой княгиней Ксенией Александровной.

22 мая 1929 г. шкатулку вскрыли в Букингемском дворце. Поскольку речь шла о колоссальных ценностях, при вскрытии шкатулки присутствовал узкий круг лиц, по понятным причинам они оставили весьма скупые воспоминания об этой процедуре.

Вот как событие описывает присутствовавший при вскрытии шкатулки управляющий королевскими финансами сэр Ф. Понсонби: «Шкатулка находилась при мне. Вошли королева и великая княгиня (Ксения Александровна. – И. 3.), которая убедилась, что лента, которой была опечатана шкатулка, не повреждена. Тогда ее вскрыли и стали доставать драгоценности. Низку чудесного жемчуга, подобранного по размеру, самая крупная жемчужина была размером с вишню. По кучкам разложили изумруды кабошон, крупные рубины и великолепные сапфиры. Более я ничего не видел, поскольку посчитал мое присутствие неуместным».

По просьбе Понсоби в Виндзорский замок прибыл мистер Харди, старший партнер ювелирной фирмы «Хэннел и сыновья». Именно он провел предварительную оценку содержимого шкатулки, оценив 76 предметов в 144 000 ф. ст., в эту сумму вошла стоимость драгоценностей, которые оставила себе Ксения Александровна. Через две недели общая, уточненная оценка шкатулки (за исключением камней Ксении Александровны) составила 159 000 ф. ст.

Оставляя в стороне дискуссионный и непростой вопрос о стоимости ювелирной коллекции Марии Федоровны понятно, что стоимость драгоценностей была огромна, и о том, как «поделили» вырученные от их продажи деньги сестры – великие княгини Ксения и Ольга Александровны910, сосредоточимся на том, что было в шкатулке.

Как это ни странно, ни кого продажного каталога (или списка ценностей) до нас не дошло. Составление такого списка было совершенно не в интересах британской короны, которая и выступила одним из главных покупателей несметных богатств. Следует отметить, что от «инвентаризации» ценностей после вскрытия шкатулки был удален даже управляющий королевскими финансами сэр Ф. Понсонби. Поэтому при описании ценностей императрицы, Федоровны, выложенных на столы Букингемского дворца, авторы монографий пишут только «о блеске» бесчисленных ювелирных изделий, избегая какой-либо конкретики.

Дети великой княгини Ольги Александровны пытались в 1960-х гг. добиться ясности в этом вопросе, но документов о перечне распроданных ювелирных ценностей они так и не получили. Упоминалось о 65, 76 и даже только о 24 предметах.

И тем не менее некоторые косвенные материалы для детального описания ювелирной коллекции императрицы Марии Федоровны, имеются. О том, что могло находиться в шкатулке, мы можем получить представление по второй «Книге императорским регалиям, коронным бриллиантовым вещам, каменьям и жемчугам», датированной декабрем 1865 г. Тогда оценкой ценности ювелирных изделий занимались оценщики Кабинета Его Императорского Величества придворные ювелиры Карл Болин911, Людвиг Брейтфус912 и их помощник Леопольд Зефтиген913. Впоследствии их оценку проверил младший Эдуард Болин.

Возвращаясь к шкатулке с драгоценностями, следует напомнить, что Мария Федоровна, став 1 марта 1881 г. императрицей, получила законный доступ к коронным бриллиантам. Она могла пользоваться уникальными ювелирными изделиями, зная, что после ее смерти эти ценности непременно возвратятся на хранение в сейфы Кладовой № 1 Зимнего дворца.

Основанием для реконструкции содержимого шкатулки императрицы является перечень 369 инвентарных единиц коронных бриллиантов. На полях описной книги, среди почти четырех сотен инвентарных номеров, неоднократно встречается карандашная надпись «У Ея Величества». Можно, конечно, предположить, что в 1865 г. эти драгоценности находились в комнатах императрицы Марии Александровны. Однако в 1865 г. Мария Александровна похоронила старшего сына, «Никсу», и погрузилась в глубокий траур. Характер записей в Книге 1865, дополнявшейся новыми записями вплоть до середины 1880-х гг., позволяет предположить, что карандашная помета «У Ея Величества» относится именно к Марии Федоровне. Да и многочисленные парадные портреты императрицы подтверждают, что «ресурсами» Бриллиантовой комнаты Зимнего дворца Мария Федоровна пользовалась очень активно.

Конечно, часть драгоценностей императрицы, как мы уже упоминали, была изъята из сейфов Аничкового дворца, но тем не менее можно с большой долей уверенности предположить, что многие из помеченных этой карандашной надписью драгоценностей находились в ювелирной коллекции Марии Федоровны. Именно эти ценности, вывезенные из России в 1919 г., осели в различных лондонских сейфах в 1929-1930-х гг.

Если в Книге 1838 г. не все драгоценности «расписаны» по их составляющим, то в Книге 1865 г. каждый из драгоценных предметов детально описан и оценен, включая камни, из которых и состояло изделие. В приводимом ниже списке эти описания мы опускаем, оставляя только название, общий «бриллиантовый» вес драгоценностей и денежную оценку (в ценах 1865 г.) всего изделия. Только в некоторых случаях мы «расписываем» изделия так, как это сделано в Книге 1865 г.

Еще раз повторим, что многие из нижеперечисленных ювелирных изделий могли оказаться в шкатулке императрицы Марии Федоровны, вывезенной в апреле 1919 г. из России, что-то могло остаться в сейфах Аничкового дворца. Напротив каждого из нижеприведенных предметов стояла карандашная помета «У Ея Величества». Вот этот список (см. табл. 60).

 

Таблица 60

Таким образом, в приводимом списке описано 86 ювелирных изделий на общую сумму 2 337 509 руб. в ценах 1865 г. Из России в апреле 1919 г. Мария Федоровна вывезла, по-видимому, 76 предметов. Именно эти, немыслимые по стоимости и художественным достоинствам вещи можно с полным правом назвать утраченными царскими сокровищами.

Продавали содержимое шкатулки несколько лет. В июле 1929 г. проданы три жемчужных ожерелья за 64 600 ф. ст. (первоначальная оценка 45 000). Однако после того, как осенью 1929 г. рухнула Нью-Йоркская фондовая биржа и началась Великая депрессия, реализация драгоценностей приостановилась.

Некоторые вещи из шкатулки Марии Федоровны приобрела жена Георга V, королева Мэй. Одна из ее покупок включала жемчужное с бриллиантами колье с сапфировой и бриллиантовой застежкой (оценка 6000 ф. ст.) и жемчужную с бриллиантами брошь (555 ф. ст.). В 1930 г. королева приобрела продолговатую брошь с полированным сапфиром и розовыми бриллиантами (26 ф. ст. и 12 шиллингов) и овальную брошь, украшенную веточками сапфиров и бриллиантов, с жемчужной подвеской (первоначальная оценка 3250 ф. ст., куплена за 2375 ф. ст.).915

Что касается материальных обстоятельств Марии Федоровны в эмиграции, то английский король Георг V, королева Мария (Мэй) и вдовствующая королева Александра (старшая сестра Марии Федоровны) стали совместно выплачивать Марии Федоровне 10 000 фунтов в год. Также с 1923 г. оказывало вдовствующей императрице материальную поддержку и «Большое Северное телеграфное общество» (Store Nordiske Telegraf Selskab), которое ежегодно выплачивало ей 15 000 крон, «принимая во внимание помощь, которую императрица всегда оказывала телеграфному обществу» в России до революции. Сумма пересылалась на ее счет тайно916 через Министерство иностранных дел.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 7784

http://statehistory.ru/books/TSarskie-dengi--Dokhody-i-raskhody-Doma-Romanovykh/52

Образец для подражания: почему все обсуждают танец Аллы Пугачевой?

Максим Галкин порадовал поклонников в соцсетях новым видео. На сей раз главной героиней ролика стала не дочка артиста Елизавета, а его супруга — Алла Пугачева. Пародист снял мини клип на песню «Кафе танцующих огней» с Примадонной в главной роли. Не так давно 

Видео за несколько часов посмотрело около миллиона человек. Подписчики впервые за долгое время не сумели придумать, за что бы покритиковать знаменитых хозяев микроблога. Они сменили гнев на милость, и похвалили супружескую пару. А еще они заметили одну любопытную деталь: Алла Борисовна двигается точь-в-точь, как  танцует четырехлетняя Елизавета. «Супер! Лиза танцует как мама! Один в один», «Браво! Вот это достойный уровень легендарной певицы», «Пугачева зажгла, звезда!»  — пишут поклонники Примадонны.

В Сети недавно случился другой переполох: причиной горячего обсуждения интернет-пользователей стало еще одно видео, опубликованноеКристиной Орбакайте. На нем певица, гуляя вместе с Филиппом Киркоровым по Голливудской Аллее славы, показала крупным планом звезду Аллы Пугачевой. Поклонники принялись дружно поздравлять Аллу Борисовну, так что ей не оставалось ничего другого, как вмешаться в эту ситуацию. «Алло! Вы, что, поверили этому приколу? — удивилась народная артистка. — Смешно!»

Статьи по теме:

• Алла Пугачева больше не будет исполнять «плагиатную» песню
• ВИДЕО: звезда Аллы Пугачевой появилась на Голливудской Аллее Славы
• ВИДЕО: дети Пугачевой потушили пожар в Подмосковье

 

Источник →

Ключевые слова: Звезды - Новости

Опубликовано 04.02.2018 в 09:00

Первая владелица имения «Ливадия» из династии Романовых

19.07.2013, 17:00 Просмотров: 469

Поділитися…

Имение «Ливадия» было приобретено у дочерей графа Л.С.Потоцкого после его смерти. Наследницы согласились навсегда расстаться с любимым имением, только учитывая высокую личность покупателя. Александру II ещё в юношеские годы понравилось прекрасное Южнобережье, когда он с отцом в 1837 году совершал детальное знакомство с империей, которой ему предстояло управлять.Перед первым приездом с семьёй в Ливадию Александр II направил указ: «Купленное недвижимое в Крыму имение Ливадия со всеми строениями и принадлежностями…, предоставляя в дар Любезнейшей супруге Моей Государыне Императрице Марии Александровне, повелеваю Департаменту Уделов зачислить это имение в собственность Ея Императорского Величества». На основании чего Мария Александровна стала первой из Романовых владелицей одного из самых крупных на Южном берегу Крыма имения «Ливадия».
По наблюдениям известного крымского общественного деятеля тех лет, историка и писателя В.Х.Кондараки, новая владелица прекрасного имения характеризуется следующим образом: «Ея Величество постоянно подает собою пример скромности и простоты. В нарядах этой в полном смысле слова святой матери никогда не замечали ничего резко отличительного, никаких дорогих безделушек, которыми так любили тщеславиться в то время приезжие из высшего круга». В дальнейшем Мария Александровна покажет свои эстетические взгляды при создании прекрасного дворцово-паркового ансамбля .
В конце августа 1861 года состоялся первый приезд Августейшей семьи в приобретённое имение. Задолго до этого Департамент Уделов развернул подготовку к Высочайшему приезду. Удельному архитектору В.С.Есаулову вместе с ялтинским городским архитектором К.И.Эшлиманом было поручено привести все здания имения в надлежащий вид, а садовнику Потоцких С.Гейслеру - осмотреть парк и сделать его удобным для прогулок и отдыха. Марию Александровну совершенно очаровал этот прелестный уголок Южнобережья. Царская чета осталась в восторге от нового приобретения. Во время пребывания в Крыму они знакомились с Ялтой и её окрестностями. Посетили древнюю греческую церковь в Аутке, знакомились с разными сословиями населения, их бытом, были даже на татарской свадьбе.
У Марии Александровны в возрасте 37 лет врачи определили все признаки беспощадной болезни ХIХ века - чахотки. Они надеялись, что Южнобережье с его уникальным климатом поможет в лечении. Бывшее имение графа Потоцкого решено было основательно реконструировать с целью более удобного проживания и лечения. По желанию хозяйки реконструкция имения была возложена на архитектора Высочайшего Двора и Царскосельских дворцов И.А.Монигетти, которому был «известен вкус Их Величеств». Ипполит Антонович Монигетти - выдающийся зодчий России, академик, автор многих выдающихся проектов оригинальных построек в Петербурге, Москве и загородных императорских резиденциях. Он с энтузиазмом откликнулся на предложение императрицы. В планах обновления имения Мария Александровна и сама стремилась принимать активное участие. Было решено увеличить Большой дом, с обязательным отделением церкви в отдельное здание, построить Малый дом для великих князей, дома для свиты, садовника и новую кухню. Перед отъездом в Крым Монигетти разработал планы и фасады предполагаемых построек в Ливадии в стиле «татарской избы», проявив себя как талантливый интерпретатор мотивов архитектуры народов Крыма. Архитектурный стиль ансамбля дворцовых зданий, предложенный зодчим, нашёл полное одобрение Марии Александровны и отвечал всем её требованиям простоты и утончённой изысканности. Проект же дворцовой церкви основывался на синтезе архитектуры культовых сооружений Закавказья и Византии. Императрица пожелала назвать будущий храм в честь Воздвижения Креста Господня.
Зодчий отдал четыре года напряжённой работе в имении Её Величества «Ливадия». В самом начале строительства дали о себе знать её отдалённость от России, от основных поставщиков, сложности с доставкой материалов и подбором рабочей силы. В начале сентября 1862 года наконец торжественно отметили закладку фундаментов церкви и Малого дворца, а с октября стали перестраивать дом Потоцкого в Большой дворец, обновлять старую оранжерею, дом управляющего имением и строить дома для свиты, военно-походной канцелярии, кухни, дома садовника, бани, госпитали и конюшни. Монигетти ездил на три месяца в заграничную командировку для размещения заказов для Ливадийского имения. 1862-63 годы были самыми сложными для архитектора и его помощника, так как пришлось следить за ходом строительства и реконструкцией более 20 объектов, и, кроме того, стали прибывать заказанные материалы из–за границы, Одессы и других городов России.
Во время строительства зима оказалась холодной и снежной, дороги обледенели. Ливадия оказалась отрезанной от путей сообщения. С горечью тогда писал Монигетти управляющему Департаментом Уделов: «Работы останавливались подчас из-за неимения самых простых материалов, как, например, гвозди, кровельное железо и прочее…Одно только меня поддерживает и побуждает к новой деятельности, что мои труды и заслуги будут оценены».
Для написания и оформления 36 икон в Крестовоздвиженской церкви приехал из Петербурга известный художник Александр Егорович Бейдеман, но из–за недоставка мраморных украшений из Италии ему пришлось вернуться назад. Интересен его отрывок из отчёта о поездке: «Церковь снаружи совершенно окончена и представляет счастливое решение задачи в византийском стиле: необыкновенно изящного небольшого храма, но внутри надо бы работать еще 4 ½ недели, если не более. Нельзя пройти молчанием и не изумляться тому, что господином Монигетти здесь произведено в десять месяцев его пребывания! Дворец совершенно готов снаружи и внутри, для того чтобы принять Государыню Императрицу».
И.А.Монигетти не ошибся, что его труд будет по достоинству оценён владельцами имения. Очередной Высочайший приезд состоялся в 1863 году. «Ея Императорское Величество, - писал он, - по-видимому, была поражена успехом и исполнением работ и благодарила меня в самых лестных выражениях. Государь Император …по осмотре работ изволил поблагодарить меня словами: «Все, что сделано до сих пор, сделано превосходно, надеюсь, что такое же будет и окончание». За этот период был создан прекрасный дворцово–парковый ансамбль. Выдающийся садовник Клементий Гекель значительно расширил розарий, устроил перголы, увитые плетистыми сортами роз, по рекомендации врача С.П.Боткина сделал крупные посадки разных хвойных деревьев, испускающих фитонциды, помогающие в лечении императрицы.
Под руководством Монигетти было построено на территории имения более 70 зданий разного назначения, к настоящему времени по различным причинам их сохранилось немного. Одной из главных потерь был Малый дворец (иначе «дворец наследника»). Дворец сгорел 7 ноября 1941 года, перед оккупацией Ялты фашистами. А вот дворцовая церковь до сих пор вызывает общее восхищение изяществом форм и красотой орнамента.
Архитектор придавал большое значение малым архитектурным формам. Он удачно решил построение беседок (турецкая беседка сохранилась до сих пор), пергол, подпорных стен, изящных фонтанов. Многогранность таланта И.А.Монигетти проявилась и в художественном оформлении интерьеров дворцов и церкви. Он выполнил чертежи мебели и убранства Большого дворца в стиле Людовика ХVI и в восточном стиле для Малого дворца, сделал рисунки посуды и эскизы церковной утвари, одеяний.
В 1866 году сделан приём всех построек комиссией, которую возглавлял архитектор Высочайшего Двора А.И.Резанов. Комиссия высоко оценила качество произведённых строительных работ, гидротехнических сооружений для достаточного водоснабжения имения с его уникальным парком. Состоялось награждение орденами и ценными подарками лиц, особо отличившихся на работах в императорском имении. И.А.Монигетти был представлен к ордену Св. Анны 2-й степени, т. е. со знаком «возвышенного достоинства» - алмазным украшением в виде императорской короны; академик, художник А.Е.Бейдеман, выполнивший основные иконописные работы в храме дворца, награждён орденом Св. Станислава 2-й степени. Среди участников строительства награждны ценными подарками были и иностранные подданные.
Император Александр II женился в 1841 году, познакомившись со своей будущей женой принцессой Марией Гессенской, в православии Марией Александровной, в Дармштадте. У него и Марии Александровны было 8 детей. Их рождение сильно подорвало и без того слабое здоровье императрицы. Наделённый огненной натурой, Александр начинает охладевать к своей жене, а затем, страстно влюбившись в Екатерину Долгорукову, вообще покидает чахоточную супругу. Рождение внебрачных детей, появление у Александра Николаевича второй семьи было жестоким ударом для императрицы и обожающих её детей. С этих пор болезнь лёгких стала необратимо прогрессировать. И в Ливадии, сначала очаровавшей Марию Александровну, она теперь находила облегчение и физических страданий, и тяжких душевных мук от сознания своего унижения. Вдали от столицы она вела простой, замкнутый образ жизни. Строгий придворный этикет вынуждал доверенных лиц царской семьи хранить молчание и не обсуждать, кроме как с близкими людьми и за закрытыми дверьми, положение императрицы и её законных детей. Она могла только с горечью наблюдать, какое разлагающее действие на мораль высшего общества оказала эта многолетняя любовная связь монарха. С некоторых пор Долгорукова стала сопровождать Александра Николаевича в Крым, открыто появляться и в Ялте. Мария Александровна распорядилась построить на северной окраине имения, в горном сосновом лесу дачу «Эреклик» и, начиная с 1873 года, приезжая в Ливадию, старалась большую часть времени проводить теперь в «Эреклике». 3 июня 1880 года императрица Мария Александровна тихо скончалась в Зимнем дворце. Спустя 40 дней после её кончины император женился на Е.М. Долгоруковой, получившей титул светлейшей княгини Юрьевской.Автор: Георгий Назаров

http://lenta.crimea.ua/other/44791.htm

Великокняжеские имения   Южнобережья

 

Феодосия – Симферополь – Гаспра – Мисхор – Кореиз - Симферополь – Феодосия

Автопешеходная
Протяжённость  – 220 км.
Продолжительность  - 13 ч.

 

Экскурсия по роскошным имениям,  некогда  принадлежавших семье Романовых. Эта экскурсия подойдет тем, кто хочет окунуться в атмосферу царского отдыха, спокойствия и уюта, прикоснуться к истории и жизни великих князей, прогуляться по дорожкам парков, насладиться архитектурными шедеврами, покоряющими и поражающими своим разнообразием и неповторимостью. 

 

Кичкине (дворец великого князя Дмитрия Константиновича Романова),  Ласточкино гнездо, Харакс (дворец великого князя Георгия Михайловича), храм Архистратига Михаила в Верхней Ореанде,  (примечание в период межсезонья Юсуповский дворец  или Дюльбер – дворец великого князя Петра Николаевича Романова)

 

В пленительном месте под Мисхором, где воздух насыщен йодом и запахом можжевельника, притаился среди зелени Дворец Кичкинэ. Возведен в 1913 году на мысе Ай-Тодор в Гаспре Великим князем Дмитрием Константиновичем Романовым, недалеко от Аврориной скалы, на которой двумя годами позже было построено знаменитое «Ласточкино гнездо». За свои почти сто лет этот «малютка» (так с тюркского языка переводится его название) пережил много интересных событий.

Кичкине – поражает своим изяществом, восточным колоритом и изысканность. Строился дворец по проекту Н.Г. Тарасова – ялтинского городского архитектора. Дворец соответствует своему названию – это миниатюрное сооружение, оно решено в мавританском стиле и увенчано декоративными куполами и башенкой в виде минарета. Дворец Кичкинэ с западной стороны напоминает мечеть, с южной, с моря – парусный корабль. Вокруг здания разбит небольшой парк, а к морю спускается лестница.

Имение Харакс , маленький шедевр — элегантный «шотландский шале», появилось в Крыму благодаря Великому князю Георгию Михайловичу. Название имение получило в честь римской крепости, находившейся на этом месте до середины III века н.э. Для строительства дворца Великий князь в 1904 году пригласил знаменитого архитектора Николая Петровича Краснова, который выбрал для Харакса популярный тогда стиль позднего модерна. Декоративных элементов в оформлении Харакса Краснов применил немного, сосредоточившись на оригинальном цветовом решении и пропорциональности форм дворца. Единый архитектурный стиль прослеживается и в других строениях имения Харакс, благодаря чему создается ощущение пребывания на территории шотландской деревни.

 

 

Разбивкой парка также руководил Н.П.Краснов, детально описывавший Великому князю, почему он выбирает тот или иной вид растения для посадки. Среди малых архитектурных форм особый интерес вызывает античная беседка, сохранившаяся до настоящего времени.

 

В небольшом посёлке Кореиз находится дворец князей Юсуповых. Богатейшая и влиятельнейшая семья России знала толк в роскошном отдыхе – изящный дворец лаконичных архитектурных форм окружён парком в мавританском стиле. Красота природы рукотворной соперничает с великолепием крымских гор и морских пейзажей.

ПРИМЕЧАНИЕ: туристам необходимо иметь с собой удобную обувь, головные уборы.

 

http://krim-kaskad.ru/article.php?id=3
 

© ProgrammUP.com

Путешествие из Петербурга в Гурзувит-13.

 

Русалка и Ласточка.

«Проснувшись услышал я шопот. Два голоса различить я мог, которые между собою разговаривали. – Ну муж, разскажи-тка, говорил женской голос. – Слушай жена. –

Жил-был; – и подлинно на сказку похоже; да как же сказке верить, сказала жена в полголоса, зевая ото сна; поверю ли я, что были Полкан, Бова или Соловей разбойник. – Да кто тебя толкает в шею, верь коли хочешь. Но то правда что встарину силы телесныя были в уважении, и что силачи оныя употребляли во зло. Вот тебе Палкан. А о Соловье разбойнике читай мать моя истолкователей  Руских древностей. Они тебе скажут, что он Соловьем назван красноречия своего ради. – Не перебивай же моей речи…»

А.Н.Р.

Ешо со вчера решили мы отправиться поутру в старинные наши угодья, что лежат западнее Ялты и восточнее Алупки, где мы, в отличие от прижившихся здесь царских сановников, беззаботно провели лучшие годы. Наскоро позавтракав традиционным кофеём с чудом сохранившимися в наших запасах пончиками, мы вывели экипаж на торную дорогу, и помчались по извивам южнобережного шоссе. Следуя за плавными поворотами, я припомнил что путь сей проложен еще римскими легионерами, а потом служил основой для неосуществленного прожекта железной дороги, чему помешала Германская война 1914 года. Миновав Никиту, Массандру, Ялту, мы решили заехать непосредственно к побережью через кореизский спуск, который ведет прямо к Мисхору.

Вот она – «Золотая миля» Южного берега, Благодатнейшая ривьера России, Жемчужина Тавриды, Бриллиант в короне русской империи, Летняя резиденция царственных особ! Можно еще долго перечислять имена этой узкой ленты побережья, послужившей плацдармом для курортного освоения всего Крыма. А так и есть, все имена подходят к этому короткому и каменистому отрезку берега Черного моря.

Я бывал в Монте-Карло и ответственно скажу – красота природы несравнима, хотя и похожа! Я имею ввиду, что в Крыму гораздо красивее – резче прописаны скалы и горы, живописней и поэтичней пальмы и кипарисы, добрее и участливей люди. И это не квасной патриотизм, прости, Господи! Правда, на Французской ривьере оригинальным украшением являются апельсиновые деревья, оранжевыми огоньками светящиеся среди плантаций, розовые виллы и голубые бассейны в каждом дворе, чего пока еще нет в Тавриде, но это не умоляет прелести нашего края, имеющего во много раз более интересную историю, чем всё побережье Франции вместе взятое. Вот еще власти задумали построить здесь игорную зону – тогда всё! Держись Монако! 

Мы аккуратно приткнули нашу тележку к почте, обозрели вечный недострой какого-то комплекса, который никак не изменился за последние десять-двадцать лет, и спустились в знаменитый парк. Погода была ветреной, но солнце палило нещадно, и мы с наслаждением окунулись…  в сень зеленых аллей. В море окунуться не представлялось возможным – шторм, что было видно и слышно даже из глубин парка.

Самому Мисхору несколько столетий. В переводе с греческого Мисхор означает «срединное село», что вполне соответствует действительности, выше находятся Гаспра и Кореиз, с одной стороны – Ай-Тодор, с другой – Алупка, а Мисхор между ними, посредине. Первое упоминание о Мисхоре, Кореизе и Гаспре в литературе принадлежит замечательному путешественнику и натуралисту академику Петру Семеновичу Палласу, оставившему интересные записки о своем путешествии по Крыму в 1793-1794 годах. Спустя некоторое время здесь побывал судья и литератор (такое сочетание было только тогда), первый пиит Крыма, будущий академик Павел Иванович Сумароков.

«От Алупки до Мисхора, — пишет он, — 50 минут, которая с примыкающим к ней Куреисом составляет почти одно селение, и тут сросшиеся верьхи деревьев грецкого ореха удивительной толстоты осеняют приятной крытой путь. В 15 минутах от последней стоит Гаспара, далее за нею у берега на холме, покрытом лесом, видны развалины монастыря Ай-Тодор».

Тогда местность именовалась – Мисхорская почтовая станция «при фонтане» и насчитывала 2 двора и 15 жителей. Чуть позже русский народ в Крым поехал, особенно после возведения в Ливадии царской резиденции. В теплом Мисхоре находились имения великих князей и русской дворянской аристократии – Трубецких, Долгоруких, Нарышкиных – весь цвет Российской империи.

В мисхорском парке стоит старинное здание с узкими заостренными кверху окнами, крытое красной черепицей, которое, увы, является теперь всего лишь корпусом очередного санатория. Это здание не простое – оно было построено в 30-е годы XIX века по проекту молодого архитектора К.И. Эшлимана, автора первого городского плана Ялты.

С этим особняком связаны имена известных дворянских родов Нарышкиных, Шуваловых, Долгоруких. Последней владелицей этого дома и всего имения общей площадью 115 десятин 2215 саженей, расположенного прямо на берегу моря, была княгиня Ольга Петровна Долгорукая, которая получила его по наследству от своего брата Павла Петровича Шувалова. Графом Шуваловым, кстати, здесь были открыты превосходно сохранившиеся водопроводные трубы с бассейном, устроенным еще древними обитателями Мисхора. Генерал-майору П.П. Шувалову имение, включающее дом и обширный парк, в свою очередь досталось в 1895 году от его матери Софьи Львовны Шуваловой, единственной дочери Льва Александровича Нарышкина и его жены Ольги Станиславовны, урожденной графини Потоцкой. Не запутались? Перечтите и выпишите фамилии отдельно, для памяти.

А каковы звонкие имена?!

Ну да ладно, наши имена не хуже, а, может быть, и…

А парк не изменился с нашего последнего посещения, разве что, похорошел и очистился. Раньше здесь практически по всем сторонам всех дорожек стояли галантерейщики и коробейники, навязчиво предлагая купить всякую мишуру. Теперь они сконцентрированы в так называемых торговых зонах и даже огорожены заборчиком. Правильно, а то что бы сказала графиня или княгиня, например, приедь она в свое родовое имение? Насчет приезжающих особ голубых кровей мы еще упомянем, но попозже.

При всем аристократизме, эти княгини и графини не чурались прибыли – и с удовольствием сдавали куски имения в аренду дачникам. В архивах сохранились страховые свидетельства имущества каждого арендатора княгини Ольги Долгорукой. Интересно, что последние страховые свидетельства датированы 1918 годом! Никто тогда: ни владельцы, ни счастливые арендаторы, не предполагали, что этот год станет последним мигом их безмятежной жизни. Да и для некоторых, жизни вообще.

С востока имение князей Долгоруких граничило с небольшим имением Олеиз Варвары Ивановны Токмаковой, которая тоже сдавала дачи в аренду (на одной из них жил Алексей Максимович Горький – простой нижегородский писатель), с запада – с территорией князей Воронцовых в Алупке, а с севера – с землей поселян деревни Мисхор, которая располагалась по обеим сторонам дороги.

Наконец мы прошли парк, вырвались на простор, и солнце ослепительными лучами ударило нам в глаза! Море бушевало! Ветер с треском рвал рекламные транспаранты. Пир природы!

Здесь все так же, тот же ковролин на асфальте, те же пальмы в кадках, та же площадь перед Домом быта. Хотя нет, Дома быта нет, теперь это фешенебельный отель, подобно гурзуфской «Богеме» в здании автостанции. Мисхор у нас связан с девяностыми, когда здесь, в ресторане «Савой» (не меньше) играла замечательная группа из Запорожья с солистом Сергеем. С ребятами мы потом познакомились и следовали за ними, из ресторана в ресторан, по всему побережью. В Крыму хорошую музыку в те времена услышать было трудно. Впрочем, как и сейчас.

Группа исчезла, а мы не удосужились взять хотя бы нумера телефонов – кто знал, чем все это обернется. Где-то они сейчас? Талантливые ребята. Мы вздохнули и прошли немного дальше, конечно, к памятнику «Красавице Арзни и разбойнику Али Бабе». Я помню в детстве меня поразило то, что Али Баба стал разбойником, у меня он ассоциировался с добрым повелителем джиннов. Да, так и произошло в те недавние девяностые со многими. Времена меняются и мы меняемся вместе с ними. 

А фонтан о татарах в начале ХХ века сваял эстонский скульптор Адамсон, автор памятника затопленным кораблям в Севастополе. Дружба народов. И никто, из-за происхождения, не хочет его снести или перенести куда подальше! Культура! Толерантность, ёшкин кот!

Если тебя мой читатель заинтересует печальная история красавицы Арзни и ее ребенка, прочти при случае древнюю татарскую легенду самостоятельно. А я только скажу, что надо обязательно иметь ввиду, что девушка с кувшином у источника и русалка с ребенком в море – одно и то же лицо. Прошу не путать, и не присваивать русалке несвойственные ей имена и качества – типа Волнолома или трамплина для прыжков в воду!

Раз уж нам не удалось искупаться, пойдем далее. Вернувшись на шоссе и поднявшись чуть выше мы обнаружили дворец Юсуповых, работы все того же гениального архитектора Краснова, произведения которого мы уже встречали в Симеизе. Юсуповский – самый таинственный дворец Крыма. До последнего, знаменательного времени дворец Юсупова, окруженный высоченным забором, был режимным объектом СБ Украины. Что там сегодня – тоже неизвестно, так как забор сохранился.

Из-за СБУ он закрыт или потому, что во дворце жил убийца Гришки Распутина, наследник пророка Магомета и муж императорской племянницы Феликс Юсупов – неизвестно. В 1945 году во время Ялтинской конференции в покоях дворца обитал еще Молотов, а генералиссимус Сталин предпочел расположиться в его глубоком подвале.

История перехода «Из Рук В Руки» Юсуповского дворца не менее увлекательна, чем особняка Долгоруковых. Первой владелицей большого имения в Кореизе была княгиня Анна Сергеевна Голицына, в девичестве Всеволожская. Дочь сказочно богатого генерала, она уже немолодой обручилась с князем Иваном Голицыным. Сразу после венчания Анна отдала князю портфель с огромной суммой денег и сказала: «Вам деньги, мне титул». После этого они больше не виделись. Умерев бездетной, свое имение княгиня завещала дочери своей подруги баронессы Крюденер Жульетте Беркгейм и своей сестре Софии Мещерской. Впоследствии особняк оказался в собственности дочери Мещерской и ее мужа, брата жены Пушкина, Ивана Гончарова. В 1867 году Гончаровы продали особняк императорскому генерал-адъютанту Феликсу Сумарокову-Эльсону. Его сын Феликс Феликсович женился на Зинаиде Юсуповой, которая была последней из рода князей Юсуповых. Император разрешил Сумарокову-Эльсону взять фамилию и титул жены. В 1887 году у них родился сын, опять же Феликс Феликсович, ставший едва ли не самым известным представителем рода Юсуповых. Попробуйте повторить!

Напоминает эпизод из фильма «Корона Российской империи»: «Авраам родил Исаака, Исак родил Иакова...». Ну да понятно – события одного времени.

Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно – вслед за Михаилом Юрьевичем воскликнем и мы! Ведь за каждым именем целая жизнь, радости и слезы, потери и находки. Представь себе, мой друг, ты родился аристократом – ты виноват? Это просто другая степень ответственности перед собой, людьми и Отечеством, в конце концов! Какой ты человек определяют не титулы, а другие, общеизвестные категории. Чуть копнешь, хотя бы в архивах, и на свет выползают страшные заботы, тревоги и несчастья. Немногие хотели бы добровольно взвалить на себя груз «последнего слова», риск принятия решения, от которого зависят судьбы других людей. Это только кажется, что вот здорово – куча денег, что хочу, то и ворочу! Вот так думали и революционеры, в необъяснимой ненависти истребившие под корень Белую гвардию в Крыму…

С начала 20-х годов прошлого века Юсуповский дворец принадлежит Всесоюзной чрезвычайной комиссии, как государственная дача № 4. В 1925 и 1926 годах здесь отдыхал Феликс, но уже не Юсупов, а всем известный –  Железный. Именно тогда винные погреба были превращены в бункер. Поэтому его и выбрал великий генералиссимус как резиденцию во время Ялтинской конференции, ЧК проверило. Но вперед, не будем задерживаться даже на Сталине – нас еще ждут другие открытия.

Следуя по извилистой дороге в сторону Ялты мы проезжаем следующий дворец – «Дюльбер». Совсем недавно санаторий Верховного Совета и Рады Украины, бывший дом отдыха «Красное Знамя», принадлежавший, как не смешно, семье Романовых. Еще путешествуя по странам Средиземноморья, великий князь Петр Николаевич, внук Александра I, которого близкие звали не иначе как Петюша, в поисках идеи для своего имения делал зарисовки дворцов и храмов. Прообраз своего особняка Петр Николаевич нашел в древних постройках Каира. Замысел великого князя осуществил уже тогда широко известный и признанный архитектор… отгадайте с трех раз! Да, Краснов.

Прежде земли, на которых решил строить дворец великий князь Петр Николаевич, принадлежали господину Полежаеву. Может быть, где-нибудь в Париже или в Берлине найдутся сегодня родственники г. Полежаева, а то одни Романовы к нам в гости едут, мол, пора подумать о реституции. Глядишь, наш президент прослезится да отдаст, чего не бывает… 

В погоне за недостижимым идеалом стиля Воронцовского дворца английского архитектора Блора, Николай Краснов тоже придал дворцу «Дюльбер» восточные штрихи. В отличие от темного Алупкинского, ослепительная белизна стен этого дворца выгодно контрастирует с зеленью крымских гор. Русский архитектор, следуя девизу «красота и польза», воплотил все лучшие достижения архитектуры эпохи Модерн, позаимствовав из мавританского стиля наиболее выигрышные элементы. Будет случай, сравните эти два великих произведения.

В 1917 году, через десять лет после возведения, дворец «Дюльбер» был преобразован в настоящую крепость с пулеметом на крыше. В имении проживали члены семьи Романовых – близкие родственники Николая II. Именно толстые стены здания и спасли последних Романовых от расправы вооруженных матросов. В 1918 году они, казалось, навсегда покинули Россию, отплыв на корабле, специально посланном за ними английским королем Георгом.

Отплывем дальше и мы. До Ласточкина гнезда осталось совсем немного. Вот уже санаторий «Марат», крутой поворот направо, и мы, считай, на финишной прямой. Всю жизнь я слышал это название санатория, но почему, интересно, Марат? В Питере я жил на улице Марата и знал, что Жан Поль Марат родился в далеком 1743 году и ни разу не удосужился приехать не только в Петербург, но и в Крым. Вообще Жан Поль Бельмон… нет-нет… Марат был в числе вождей и идейных вдохновителей всей французской революции. Он был вдохновителем и крайнего фанатизма, что, видимо, особенно нравилось большевикам. После победы революции Марат был лидером якобинцев в Конвенте. После попыток проведения контрреволюции он был одним из наиболее ярых сторонников якобинского террора. За свою роль в терроре Марат и был убит Шарлоттой Корде. Так кто прав, в конечном итоге? Мы же боремся с терроризмом! Надо будет поискать на карте Крыма санаторий или хотя бы пансионат имени Шарлотты Корде. Вы, мой друг, не встречали такого названия?

 

Но вот и Ластівчине гніздо или, можно сказать, Къарылгъач ювасы, понятно?  Да, понятно, Ласточкино гнездо. Это на триединых крымских государственных.

Наконец-то, а то упарились уже с этими дворцами и князьями…

Не буду растекаться по древу, а в свойственной мне деловой и строгой манере, кратко сообщу: проект замка «Ласточкино гнездо» был заказан инженеру А.В.Шервуду, сыну знаменитого В.О.Шервуда – проектировщика здания Исторического музея в Москве. Как все запутано. Владелец пожелал, чтобы строение напоминало средневековые замки его немецкой родины. Этот памятник     архитектуры, стоит на честном слове и на отвесной Аврориной скале мыса Ай-Тодор. О чем я неоднократно писал даже в blog (см. «Видоизменения»), не говоря о миллионах путеводителей, гидов и фильмов – обращайтесь. Кстати, в Ласточкином гнезде снимались эпизоды незабываемого фильма «Человек-амфибия». Именно под этой скалой находилось логово «морского дьявола» Ихтиандра! Здесь же Станислав Говорухин снимал фильм «Десять негритят». Удивительно, что сегодня, особенно после воссоединения Крыма и России, в зале Гнезда открыта выставка льняных изделий. У входа сидит кассирша и стоит суровый охранник в форме. К чему бы это? Что за изделия «льняные» там демонстрируются?! Интригует, но денег и времени жалко. Пусть их. Охраняйте. Между прочим, что там внутри поинтересовался только я.

Время – деньги, но здесь же, кроме Ласточкиного, есть еще одно гнездо - дворянское - с античным именем «Харакс», ради которого стоит на минутку задержаться. Вилла, как еще называют это строение, отличается интересной архитектурой, потому что его автором неожиданно для всех явился… вездесущий Николай Краснов. 

Кроме того,  территория  Харакского парка примечательна тем, что это одно из самых теплых мест Южного берега Крыма. Климатологи и синоптики, ловя сотые доли градуса, это провозглашают в каждом справочнике! «Харакс» был некогда имением Великого князя Георгия Михайловича, и он назвал его в честь древнеримской крепости, существовавшей на этом месте. Видимо сюда римляне и прокладывали южнобережную дорогу, по которой мы ехали с утра.

Но не доехали. Не доехали до «Кичкине» – крошечного дворца, возведенного за 4 года до революции на высоком обрывистом берегу, так как дорога оказалась закрыта из-за оползня. Интересно, что сползло и что осталось? Остался ли дворец, вот в чем вопрос? На всякий случай сообщу – «Кичкине» принадлежал Великому князю Дмитрию Константиновичу Романову, внуку императора Николая I. Дмитрий Константинович вообще вырос в Ореанде – это рядом – в имении своего отца, великого князя Константина Николаевича. Он приезжал сюда, на берег моря, вместе с братом Константином, ставшего более известным как поэт под псевдонимом «К.Р.».

Цитировать поэзию К.Р. не могу, прости, мой терпеливый читатель, устал. Я вижу, ты требуешь «Еще! Еще!», но пока хватит, пора подкрепиться. Когда-то вместе с моей маленькой доченькой мы отмечали ее день рождения именно в Ласточкином гнезде – было здорово! По над пропастью летали бакланы и чайки, шумели ветер и море.

Это было недавно, это было давно…

 

(продолжение следует)

 

Фото автора и, ввиду закрытости некоторых объектов, из свободных архивов.http://apologiachagin.blogspot.ru/2015/11/13.html

Усадьба в имении Гуево князя Долгорукого. Гуево

Местоположение:  Курская область Суджанский район село Гуево Автор: Владимир Щуко (1878-1939).       В 2011 году исполнится 60 лет со дня смерти Пётра Дми́триевича Долгору́кова (1866-1951), видного политического и земского деятеля. Окончив историко-филологический факультет Московского университета в 1889 году, Петр Дмитриевич затем в 1892-1902 гг. был председателем Суджанской уездной земской управы, уделял много внимания агрономической помощи крестьянам. В 1902 г. являлся одним из основателей журнала «Освобождение», издававшегося в Штутгарте, был его казначеем. Долгоруков был в числе лидеров либерального «Союза освобождения». В 1904 г. в качестве делегата от «Союза освобождения» он принял участие в Парижской конференции оппозиционных и революционных партий России. В октябре 1905 г. являлся одним из организаторов Конституционно-демократической партии (Партии народной свободы) и руководил Курским губернским комитетом партии. В 1906 г был избран членом I Государственной думы от Курской губернии. Подписал Выборгское воззвание с призывом не платить налоги и игнорировать призыв в армию вплоть до созыва новой Государственной думы. Позже за это приговорён к трём месяцам тюремного заключения, потеряв право участвовать в политической деятельности. Курское дворянское собрание исключило его из своего состава. В 1909 г по ходатайству курского дворянства он был восстановлен в правах и вновь избран председателем. С конца 19 века П.Д.Долгорукий интенсивно занимался в своем имении Гуево (Суджанский район) сельскохозяйственным производством, чуть позже в 1910-ых был построен и главный дом усадьбы, занявший наиболее выгодное положение на склоне холма. Он был выполнен в строгих неоклассических формах. Предпочтение классическим формам в архитектуре здания было типично для эпохи символизма, то есть своеобразной ностальгии по ушедшему. Фасады здания строго симметричны и имеют общее композиционное решение. Строгость классических форм усилена широкими лестницами, cоздающими впечатление пьедестала, это усиливается разбивкой фасадов пилястрами, завершенными фронтонами. Один из фасадов украшен четырехколонным портиком тосканского ордера. По проекту количество комнат в здании должно было ровняться 365 по числу дней в году. Безусловно, в архитектуре здания угадывается работа великого мастера. Некоторые исследователи считают, что автором дома в Гуеве мог быть известный мастер петербургской неоклассики архитектор Владимир Щуко, который отличался наиболее творческим претворением принципов классических архитектуры. Усадьба Гуево (Гуйва-Рождественское) находится на самой границе России с Украиной. От Суджи к этому селу идет cегодня хорошая асфальтированная дорога. Курская область может похвастаться обилием усадебных комплексов различной степени сохранности от интимных небольших поместий до дворцово-парковых комплексов. Гуеву-Рождественскому повезло гораздо меньше, чем к примеру “жемчужине” усадебного наследия России дворцу Барятинских в Марьине, где сейчас располагается медицинский центр Управления делами Президента РФ. Усадьба изначально и задумывалась, как “небольшое Марьино”. В неплохой сохранности прибывают парк на холме, прямоугольный пруд, здание бывшей паровой мельницы, а остатки огромного дворца сегодня, увы, полностью запущены. Стоит усилий, чтобы найти остатки бывшего дворца, настолько большую площадь занимает парк на холме. Несомненно, что весь этот комплекс мог бы стать неплохим туристическим объектом, от самого Марьино усадьба не более чем в часе езды. Однако, территория Гуево формально погранзона, так как украинская граница всего в нескольких километрах, что не мешает некоторым вандалам пытаться украсть кирпич здания. Убежденный кадет, Петр Дмитриевич революцию 1917 года поддержал, но после следует декрет о признании кадетов партией врагов народа. С женой и детьми он уезжает на Северный Кавказ и далее по другим городам, пока, наконец, не останавливается в Праге. Во дворце князь пожить так толком и не успел. Однако умер Долгоруков в России во Владимирской тюрьме, куда был заключен по обивинению сотрудничестве с фашистами, участии в антисоветских политорганизациях, что сам не признавал. Вот уже 60 лет нет на этом свете потомка знаменитого рода П.Д. Долгорукова. Отличным памятником нашему земляку уроженцу Царского Села является великолепный ансамбль в Гуеве. Пусть и лишенный охранного статуса дворец, несмотря на утраты, сохранил свой объем и сегодня радует глаз. Возможно, когда-нибудь и нынешний президент Д.А. Медведев, предки которого из Курской области, обратит внимание на “маленькое Марьино”. Все-таки можно реконструировать дворец по имеющимся планам и сделать там что-то вроде дворца конгрессов для саммитов стран СНГ. Месторасположение Гуево для этого полностью подходит. Появляющееся слухи о продаже Гуево частным лицам так пока и остаются слухами. http://mirusadeb.ru/usadba/usadba-dolgorukogo-v-imenii-guevo.html Поиск информации: Коренев Евгений   Суджанский район: Тайны суджанской усадьбы потомка Рюриковичей История: «Здесь была парадная, дальше – большой зал, за ним – гостиная, так мне бабушка рассказывала», – указывает на пространство за порушенными окнами Светлана Валентиновна. Местной жительнице молча внимает краевед. Заведующая музеем Суджи хоть и рада послушать семейные предания, верит только бумагам. «В «маленьком Марьино» по проекту было 365 комнат», – терпеливо приводит она выдержки из документов. «Графские развалины» – так прозвали постройку – в селе Гуево под Суджей считают местной достопримечательностью. Если кто в гости приедет – первым делом ведут показывать. Между тем, от былого величия ничего не осталось. Обрушившиеся перекрытия, трещины в сводах арок, в стенах зияют дыры... Всему этому «содействовали» те самые местные, которые почитают за счастье похвастать строением. Архитектурный памятник, дом выходца из царского рода, нещадно растаскивался на кирпичи. За стройматериалом порой приезжают сюда и поныне. По золотому горшку в каждом углу Нашу провожатую Светлану Валентиновну мы отыскали, постучав в старую обитель князя Петра Долгорукова. В одноэтажном доме он размещался до того, как была построена шикарная усадьба. Теперь здесь что-то типа коммуналки. Дом поделен на 6 квартир, в 4 из которых заселены семьи. «Уже и не знаю, как туда пройти, – честно призналась вышедшая на порог женщина. – Ребенком часто бегала, а потом в Суджу переехала и только несколько месяцев, как снова вернулась». Но, несмотря на сомнения, провести все-таки взялась. «Там наши прабабки да прадеды прислуживали», – будто невзначай бросает Светлана Валентиновна, пробираясь ко «дворцу» по заячьей тропе. Прокладывая путь, увязает в сугробах. «Смотрите, вековые деревья», – взгляд заведующей краеведческим музеем Суджи Людмилы Придубковой, поехавшей в Гуево с нами, теряется в верхушках. Провожатая рассказывает, что в малолетстве любовалась сиренью и черемухой, высаженными по указке князя аллеями. Теперь неухоженный сад разросся, деревья смешались... «Косуль, лосей завозил, – дорисовывает картину заведующая музеем. – В его плодопитомнике выращивали больше 30 сортов клубники». Заходить внутрь «архитектурной композиции» страшновато. Развалины, запорошенные снегом, таят опасности. То там, то здесь под снегом вместо пола оказывалась пустота. «Все изрыли, – оглядывая дом, вымолвила Светлана Валентиновна. – Кладоискатели эти...»     Местные разбирают усадьбу на стройматериалы http://www.dddkursk.ru/number/645/new/004143 Среди настенных надписей «Таня плюс Ваня» и непристойностей – географические отпечатки. Крым, Петербург, Тула, Орел – «карта туристов», пожелавших оставить о себе хоть что-то, обширна. Ехали в том числе и в надежде обогатиться. В старину считалось хорошей приметой закладывать в фундамент золотые монеты. Князь, поговаривают, расщедрился: замуровал в каждый угол по горшку с золотом. А еще судачат, предвидел государственный переворот и все ценное запрятал на территории усадьбы. Теперь эти гектары изрыты вдоль и поперек, у каждой стены дома – подкопы к фундаменту. Кровати и книги XIX века – достояние народа Исследователи рода Долгоруковых относят гуевского князя к Рюриковичам. И род его матери был знаменит. Пятеро ее братьев – Орловых – приближенные Екатерины II. Сам князь Петр Дмитриевич родился в Царском Селе – именно там жили его родители. Брат-близнец князя Павел позже оставался в Москве, а Петр в 25 лет переехал в подаренное матерью имение в селе Гуево. Здесь он сразу завоевал славу рачительного хозяина. Строил школы, больницы, заботился о селянах. Постепенно начал высказывать революционные мысли – поддерживал идею всеобщего избирательного права. В 1902 году совершил «возмутительный», по мнению официальных властей, поступок. На вокзале в Курске устроил торжественную встречу писателю Льву Толстому, возвращавшемуся из Крыма в Ясную Поляну. Против князя возбудили расследование. Пристальное внимание привлекала вся деятельность Петра Дмитриевича. Через некоторое время его сняли с должности главы Суджанской земской управы. Однако авторитет князя был восстановлен. В 1906 его избрали в 1-ю Госдуму, где он стал заместителем председателя. Ярый кадет, Петр Дмитриевич февральскую революцию 1917 года поддержал полностью. Но после следует декрет о признании кадетов партией врагов народа. Ему ничего не остается, как спасать семью. С женой, 10-летним сыном и 7-летней малышкой он уезжает на Северный Кавказ. Во дворце, построенном, как «маленькое Марьино», с 365 комнатами, по числу дней в году, князь пожить так и не успел. Разоряют «замок» тут же. «Несли все, – возвращается к воспоминаниям бабки Светлана Валентиновна. – Когда принялись за кирпичи, оказалось, что кладка раньше была на яичном белке, это хороший «клей». Так что не все удалось «отколупать», еще и в наше время пытаются...» «Мы когда-то были здесь с краеведом, который родом из соседнего села, – подхватывает заведующая музеем. – «Тут кровать, эти книги стащили», – указывая на конкретные дома, говорил он. Но когда стучались и упрашивали пустить взглянуть – перед нами закрывали двери». Встреча со «своими» – путь к гибели Перебираясь из города в город, князь работал на окучивании фруктовых деревьев, завскладом столовых... Кое-как семье удалось переехать в Прагу. Со временем он начал вести работу во многих эмигрантских организациях. Но по распоряжению гестапо, «нелояльного к немецким властям» Долгорукова отстраняют от должностей. Ему шел 8-й десяток, он был вынужден зарабатывать на хлеб уроками русского языка и литературы. «Где часовая мастерская?» – с таким вопросом в начале лета 45-го обратился молодой солдатик к прохожей на улице Праги. Советские войска освобождали Чехословакию от фашистов. На чистом русском та объяснила, как пройти. Слово за слово, выяснилось – земляки. Горничная-суджанка привела нового знакомого в гости к князю. Позже тот вернулся в этот дом уже с отцом, служившим вместе с ним. Княгиня больна, но к землякам выходит. Принарядилась. Для гостей накрыт стол. Петр Дмитриевич радовался несказанно. «Чем-то родным пахнуло на нас после 25 лет прозябания на чужбине, – такую надпись делает князь на открытке, которую дарит гостям. – Поклонитесь от нас нашей родине». Совпадение или нет, но через пару часов после встречи Долгорукова арестовали. Его обвиняли в сотрудничестве с фашистами, участии в антисоветских политорганизациях. Столь ожидаемое возвращение на Родину оказалось чудовищно трагичным – 80-летний князь попал во Владимирскую тюрьму. В ней спустя 5 с лишним лет закончилась его жизнь. Могила князя Долгорукова не сохранилась. С потомками Петра Дмитриевича пытался связаться глава областного комитета госстатистики Юрий Донченко, изучающий историю курского края. В книге «Курская губерния на старой открытке», которую составил Юрий Викторович, написано, что в Нью-Йорке живут внучка и правнук князя. Объяснив, что родных Долгорукова он нашел, Донченко не стал раскрывать подробностей. «Это – печальная история, – пояснил он «ДДД». – Род этот почти уничтожен, а простого извинения у них никто так и не попросил». Справка «ДДД»: Во «дворце» князя во время войны был госпиталь, в советские годы – детский лагерь... Использовался он под клуб и общежитие, под школу и склад. В последние годы заброшен, а следовательно, беззащитен перед вандалами. Исследователь памятников Елена Холодова рассказывает, что не раз оказывалась бессильной – на ее глазах ломали стены «маленького Марьино», увозили кирпичи. Между тем, она неоднократно пыталась обратить внимание властей на усадьбу. По признанию Николая Башкатова, начальника инспекции по охране объектов культурного наследия, памятником «дворец» одно время считался. Но несколько лет назад комиссия постановила снять с него этот статус. «В связи с полной физической утратой», – констатировал Николай Николаевич. По подсчетам Елены Васильевны, всего по области порядка 60 усадеб. Примерно в 20 из них сохранились архитектурные композиции. Исследователь памятников радеет за сохранение исторических объектов. Но публикации, визиты в высокие кабинеты ни к чему не привели. Добиться установления охраны – дело пока непосильное. http://www.dddkursk.ru/number/645/new/004143 Суджанский район, с.Гуево: Усадьба кн. П.Д. Долгорукова  В 2016 году исполнится 65 лет со дня смерти Петра Дмитриевича Долгорукова  (1866-1951), видного политического и земского деятеля   Окончив историко-филологический факультет Московского университета в 1889 году, Петр Дмитриевич затем в 1892-1902 гг. был председателем Суджанской уездной земской управы, уделял много внимания агрономической помощи крестьянам.  В 1902 г. являлся одним из основателей журнала «Освобождение», издававшегося в Штутгарте, был его казначеем.  Долгоруков был в числе лидеров либерального «Союза освобождения». В 1904 г. в качестве делегата от «Союза освобождения» он принял участие в Парижской конференции оппозиционных и революционных партий России.  В октябре 1905 г. являлся одним из организаторов Конституционно-демократической партии (Партии народной свободы) и руководил Курским губернским комитетом партии.  В 1906 г был избран членом I Государственной думы от Курской губернии. Подписал Выборгское воззвание с призывом не платить налоги и игнорировать призыв в армию вплоть до созыва новой Государственной думы. Позже за это приговорён к трём месяцам тюремного заключения, потеряв право участвовать в политической деятельности.  Курское дворянское собрание исключило его из своего состава. В 1909 г по ходатайству курского дворянства он был восстановлен в правах и вновь избран председателем.  С конца 19 века П.Д.Долгорукий интенсивно занимался в своем имении Гуево (Суджанский район) сельскохозяйственным производством, чуть позже в 1910-ых был построен и главный дом усадьбы, занявший наиболее выгодное положение на склоне холма.  http://www.rcnt-sudzha.ru/guevo.html Поиск информации: Суржиков Евгений Руководитель проекта: Мамкин Александр Юрьевич, преподаватель ОБПОУ «ССХТ»

https://sites.google.com/site/mestakursk46/sudzanskij-rajon/guevo-usadba

Бурное развитие общественного питания начинается в конце 20-х годов. По инициативе членов Российского Правительства Бадаева, Ногина, Микояна, Горбунова начинается строительство крупных фабрик-кухонь с использованием опыта работы таких фабрик в Америке. Первая фабрика-кухня в Москве была открыта в 1929 г. в Краснопресненском районе. Многовековую историю имеет городской транспорт. По данным переписи 1917 г., на территории Москвы с пригородами насчитывалось 38577 лошадей, в том числе ломовых 26923 и легковых 11654. К началу 1920 г. транспорт в Москве располагал лишь 23,4 тыс. легковых и ломовых лошадей. В организации гужевого транспорта до конца их существования преобладало использование частных лошадей. Характерное явление в области гужевого транспорта в те годы - развитие ручной перевозки и кладей. Этот вид транспорта обслуживал прежде всего собственные потребности населения, но вместе с тем он давно уже принял и промысловый характер, сосредоточившись главным образом при вокзалах. В 1918 г. было зарегистрировано Московское трудовое кооперативное товарищество "Рикша". Огромные трудности среднее образование переживало в годы революции и гражданской войны. В первые месяцы 1918 г. в городе было особенно тяжелым положение школьного дела. Вывести школу из этого состояния было чрезвычайно трудно. В то же время население требовало, чтобы школы работали. Одному преподавателю приходилось вести занятия в двух и трех школах. Управление школой было перестроено по принципу единоличного управления, причем даже в области чисто педагогических вопросов педагогический совет отступал на второй план перед волей директора или старшего учителя в начальной школе. Было введено бесплатное питание детей и снабжение нуждающихся одеждой и обувью, что сделало школу общедоступной. В 1917 г. в Москве было 20 Вузов, где обучалось 34 тыс. студентов. В 1917-20 гг. организовано трехлетнее высшее образование. Бесплатное обучение, установление свободного доступа в стены высшей школы всем лицам, достигшим 16-летнего возраста, не могли не видоизменить самым значительным образом всего облика высшей школы. Дошкольная работа началась в г. Москве после 1917 г. До этого времени не было организованной работы с детьми дошкольного возраста. Были отдельные попытки частных благотворительных кружков. Первый государственный детский сад для детей Миусского трамвайного парка был открыт в апреле 1918 года. Получив после 1917 г. в наследство от Думы 19 больниц на 7599 коек, 11 родовспомогательных учреждений на 614 кроватей и 14 самостоятельных амбулаторий, Москздравотдел к осени 1920 г. имел 70 больниц с числом коек 24858 и 50 общих амбулаторий, частично за счет передачи в его подчинение бывших частных учреждений. Одновременно был проработан и проведен в жизнь план рационального распределения специализированных больниц и отделений по городу; в большинстве амбулаторий организованы приемы соответствующими врачами- специалистами; заново организована зубоврачебная помощь населению - открыто 104 новых зубоврачебных амбулатории. Город был разбит на 62 врачебных участка, из которых медицинский персонал (в каждом участке имелся врач и 2 помощницы-фельдшерицы) вызывался для обеспечения медицинской помощи населению на дому.

http://www.char.ru/300/84822.htm

Инна Маликова разочаровала целлюлитом на бедрах

@epple.ymnaya Instagram

Пользователи соцсетей не могут понять: Жанна Эппле на днях показала крайне неудачный снимок Инны Маликовой специально или случайно? В своем микроблоге актриса показала архивное фото, сделанное несколько лет назад. На нем вместе с Женной позируют Анфиса Чехова и Инна Маликова. 

Солистка «Новых Самоцветов» выбрала для снимка позу, выдавшую неидеальную поверхность бедра. Кто-то из подписчиков осмелился назвать этот недостаток громким словом «целлюлит». Хотя справедливости ради стоит уточнить, что этот термин подразумевает наличие куда более серьезных подкожных отложений. «Вот так и выглядят наши звезды без фотошопа», «Инна вам спасибо вряд ли скажет», — пишут Жанне. Сама Маликова поступок подруги пока игнорирует.

Между прочим, не так давно Инна стала во второй раз тётей: у её брата Дмитрия и его супруги Елены родился долгожданный сын. О важном событии в семье Маликовых стало известно благодаря расследованиям прессы. Звездные супруги намеревались скрывать эту новость до последнего. Однако после утечки информации, Дмитрию ничего не оставалась кроме как показать поклонникам сына и раскрыть подробности его рождения.

Статьи по теме:

• Что не так с именем сына Дмитрия Маликова? Фанаты бурно обсуждают эту тему
• Сын Дмитрия Маликова совершил первое длительное путешествие
• Жена Дмитрия Маликова потрясена событиями после рождения сына

 

Источник →

Ключевые слова: Звезды - Новости

Опубликовано 03.02.2018 в 11:00

Дамы Серебрянного века  

В 1913 – 1917 годах в России выходило удивительное издание - «Столица и усадьба» с подзаголовком : «Журнал красивой жизни». Журнал печатался на превосходной бумаге в лучшей столичной типографии и рассказывал о светской жизни Петербурга (Петрограда), о дворянских усадьбах, отчеты о культурных событиях, давал репродукции знаменитых картин. Его издатель В.П.Крымов, в эмиграции писал : «В 1913 году я решил издавать свой журнал, "Столица и Усадьба", совершенно нового типа для России. Рассчитывал я на верхний слой, на знатных и богатых, и им журнал нравился, сразу появилось много объявлений по высокой цене и уже на третий год журнал дал большую прибыль, а главное ввел меня в высшие круги России, к которым по своему происхождению я никак не принадлежал. Журнал "Столица и Усадьба" - любимое мое детище, погибшее в октябре 1917 года, и об этом больше всего жалею; журнал не был запрещен, мог все-таки продолжаться, но не было ни необходимой бумаги, ни красок, не было больше типографии, какая могла бы его печатать".» Всего вышло в свет 90 номеров журнала, сейчас представляющие собой большую редкость.

Особый интерес для меня представляло то, что в каждом номере печатались фотографии светских красавиц, представительниц знатнейших русских и иностранных родов. Волею судеб несколько номеров этого журнала попали ко мне в руки. Представляю несколько характерных фотографий:





Н. С. Брасова, А. М. де Торби, Н. М. де Торби

Брасова Наталья Сергеевна (ур. Шереметьевская в первом браке - Мамонтова, во втором - Вульферт)(1880 -1952) морганатическая жена Вел.Кн. Михаила Александровича (1878- 1918), брата Императора Николая II . Их брак в 1912 году был заключен без согласия Императора, за границей, и вызвал большой скандал.

Графиня де Торби Анастасия (Зия) Михайловна (1892 -1977) дочь Вел.Кн.Михаила Михайловича (1861 - 1929) от морганатического брака с Софьей Николаевной (1868 -1927) (ур. Меренберг), внучкой А.С.Пушкина, замужем за Гарольдом Огастусом Уэрнером (1893 – 1973), ген –майором британской армии.

Графиня де Торби Надежда Михайловна (1896 -1963), сестра предыдущей - замужем за Георгом Луисом Виктором Серджиусом, лордом Маунтбэттеном (фон Баттенберг) 2-ым маркизом Милфорд-Хейвен (1892-1938).



М.П.Шервашидзе, Т.П.Шервашидзе, А.А.Оболенская, З.Р.Мейендорф

Княжна Шервашидзе Мария Прокофьевна (1890 – 1986), наследница абхазского княжеского дома, дочь кн. Прокофия Левановича Шервашидзе (1840 -1915), фрейлина, замужем за кн. Георгием Николаевичем Эристовым

Княжна Шервашидзе Тамара Прокофьевна (1896 -1931), сестра предыдущей, замужем за графом Петром Константиновичем Зарнекау (1889 -1961)

Княгиня Оболенская Анна Александровна (1881 - 1964) супруга кн. Михаила Леонидовича Оболенского (1877 – 1941), дочь князя Александра Михайловича Урусского (1839 - 1886) и его супруги Леониллы Лазаревны Лазаревой (ум.1932).
Баронесса Мейендорф Зоя (Стелла) Романовна (ур.Whishaw ) (1884 - ) супруга бар. Павла Феофиловича Мейендорфа (1877 - ) англичанка, владевшая 6 языками, бежавшая из Советской России во времена Красного террора, и написавшая в эмиграции книгу мемуаров "Through terror to freedom" https://baronet65.livejournal.com/5121.html

АКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ЭТАП РЕЭВАКУАЦИИ БЕЖЕНЦЕВ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ ИЗ СОВЕТСКОЙ РОССИИ В 1922–1923 гг.

Автор: И.Б. БЕЛОВА | 05 Июля 2012

Вопросы реэвакуации беженцев Первой мировой войны из Советской России начали изучаться отечественными историками с конца 1990–х гг. Так, Н.В. Лахарева рассмотрела эту проблему на примере Курской губернии. В.С. Утгоф исследовала процесс возвращения на родину белорусских беженцев. В данном исследовании впервые анализируется завершающий период возвращения на родину беженцев Первой мировой войны, в основном уроженцев территорий, отошедших к Польше и прибалтийским государствам. В декабре 1921 г. Центральное управление по эвакуации населения (Центрэвак)* объявило о ликвидации своих органов на местах (Центральная коллегия по делам о пленных и беженцах (Центропленбеж) была учреждена декретом СНК от 23 апреля 1918 г. в составе Народного комиссариата по военным делам для согласования, объединения и направления деятельности всех учреждений и организаций, ведавших делами военных и гражданских пленных, заложников и беженцев. В феврале 1920 г. Центропленбеж был реорганизован в Центральное управление по эвакуации населения (Центрэвак), в задачи которого вошли все людские перевозки, кроме военных).

В соответствии с инструкцией от 5 января 1922 г. уже в феврале были ликвидированы уездные управления по эвакуации населения (уездэваки), точнее - уездный эвакуационный аппарат, а в марте – губернские управления по эвакуации населения (губэваки). Вместо них в 1922 г. функционировали линейные эвакуационные пункты при крупных железнодорожных станциях, но не во всех губерниях, и межтерриториальные базисные эвакопункты. Например, при железнодорожной станции «Калуга» в марте был организован линейный эвакуационный пункт с передачей ему имущества питательного пункта местного Губэвака, который подлежал ликвидации. Этот вопрос не был согласован с Центрэваком. В итоге только что созданный линейный эвакопункт пришлось ликвидировать, а уполномоченного Центрэвака по Калужской губернии подчинить базисному эвакопункту в г. Орле. В таких губерниях центра Европейской России как Тульская, Курская, Брянская, Орловская, линейные эвакопункты были созданы и подчинены Орловскому базисному эвакопункту, а Рязанский линейный эвакопункт – Московскому.

Во втором полугодии 1922 г. ликвидации подверглись уже эвакопункты, при этом с 1 июля была прекращена бесплатная перевозка «голодобеженцев» и «обратников» в Европейской России, а из Сибири – с 1 августа. Новый порядок перевозок согласовывался уже после прекращения бесплатных перевозок. Так, Народный комиссариат земледелия в ноябре 1922 г. дал предложение по составу своего предполагаемого контингента обслуживания – это легальные переселенцы и беженцы голода, а к контингенту Центрэвака отнес беженцев Первой мировой войны и военнопленных, оптантов, рабочих по направлению Народного комиссариата труда, инвалидов, детей по направлению Народного комиссариата просвещения.

Губисполкомы, озабоченные перевозками беженцев в связи с ликвидацией местных эваков, эвакопунктов и предстоящей ликвидацией Центрэвака, запрашивали Народный комиссариат внутренних дел (НКВД), «что будет дальше, как все будет происходить, что делать сейчас». Например, в конце 1922 г. в Сызрани скопилось для отправки 10 тысяч беженцев, рабочих и переселенцев, а местный эвакопункт уже был без руководителя, которого отозвали несмотря на сложную ситуацию с отправкой. В декабре 1922 г. Латвийская дипломатическая миссия обращала внимание Центрэвака на положение 500 латвийских беженцев, ожидавших отправки в бывшей Дальневосточной республике. В январе 1923 г. не состоялась запланированная отправка 300 беженцев Латвии из губерний Европейской части России, и латвийские представители вынуждены были обращаться по этому вопросу, но теперь уже не в Центрэвак, а в ликвидационную комиссию Центрэвака. При этом обмен 90 коммунистов, находившихся в Латвии, на 60 латвийских беженцев, находившихся в России, в это же самое время состоялся.

В связи с ликвидацией Центрэвака и его органов на местах оформление документов на выезд за границу беженцев Первой мировой войны был возложен на отделы управления губисполкомов. Например, в Калужской губернии при административном подотделе отдела управления губисполкома был образован эвакуационный стол, который возглавил бывший заведующий беженским отделом Губернского управления по делам о пленных и беженцах С. Каралис, уроженец Виленской губернии, в период Первой мировой войны оказавшийся в Калуге. Через год функции эвакостола перешли к иностранному столу отдела управления Губисполкома.

Случаи, когда документы беженцев, которые требовались для подтверждения их беженского статуса, полученные иногда с большим трудом с мест их прежнего проживания, в итоге терялись по вине советских работников, к сожалению, не были единичными. Например, в Мценске Орловской губернии сразу 22 беженца – уроженца Латвии в одночасье остались без документов, отосланных при посредстве Губэвака в Москву. По этой причине люди по возможности старались доставлять свои бумаги в иностранные миссии лично или с оказией. Однако когда, например, литовский беженец Зенон Викторовский после поездки по этому вопросу в Москву, в Литовское представительство, в июне 1922 г. возвратился обратно, его оштрафовали на 1,5 тыс. руб. за «незаконную» поездку. Его успокаивали тем, что сумма штрафа пополнит фонд помощи пленным красноармейцам, находившимся в Польше. Полпредство Литовской республики, куда обратился Викторовский, наоборот, посчитало незаконной предъявленную беженцу штрафную санкцию и заявило протест на том основании, что «передвижение в РСФСР никакими узаконениями не воспрещено».

Надо отметить, что оперативностью в решении разнообразных организационных вопросов эвакуационные органы Советской России вообще не отличались, тем более в период реорганизации и ликвидации. Взаимодействие центра и периферии, межведомственные связи всегда оставляли желать лучшего. Местные органы Центрэвака, как правило, по нескольку раз обращались в Центр за разъяснениями, как поступать в конкретном случае, на основании какого нормативного акта, часто у них отсутствовавшего. Переписка отнимала время, что отрицательно сказывалось на настроении «пришлого элемента», то есть беженцев, и задерживала репатриацию. В феврале 1922 г. губотделы ЧК, к примеру, стали отказываться визировать списки беженцев, что было необходимо для получения нарядов на их отправку, на том основании, что в списках не были обозначены маршруты следования. Между тем маршруты сообщались на места тем же Центрэваком лишь перед самой отправкой эшелона, т.е. после утверждения уже завизированных списков. Получался замкнутый круг, тормозивший отправку. Польская миссия в 1922 г. шесть раз обращалась по поводу урегулирования крайне замедленной деятельности Курского губэвака, в связи с чем был сформирован только один эшелон (к августу 1922 г.); а также по поводу отказов регистрации беженцев Виленской губернии под предлогом отсутствия распоряжений Центрэвака. Проверка деятельности Управления выявила отсутствие необходимого количества сотрудников.

В сентябре 1922 г. на местах возникло множество вопросов в связи с приказом НКВД от 5 сентября, прекращавшим регистрацию беженцев. Не заявившим до 5 сентября 1922 г. о своем желании выехать на родину предстояло возвращаться за свой счет. Беспокойство местных властей объяснялось тем, что оставалось «довольно значительное количество» беженцев, зарегистрировавшихся, но не уехавших по разным причинам и не подавших заявлений о желании выехать, которые затем пожелали это сделать; кроме того – беженцев, никогда ранее не регистрировавшихся, но теперь желавших ехать. Губотделы ГПУ настойчиво предлагали приступить к новой регистрации, но это требовало согласования с Центрэваком, то есть дополнительного времени. В ответ на многочисленные запросы Центрэвак сообщал, что скоро последует приказ, согласно которому бесплатная отправка будет продлена еще на две недели, по истечении которых беженцы, не заявившие о намерении выехать, уже окончательно лишатся возможности ехать за счет Центрэвака.

Бесплатная отправка беженцев в Латвию была с 1 октября 1922 г. прекращена приказом Центрэвака от 15 сентября 1922г. Надо отметить, что регистрация беженцев для бесплатной отправки в Латвию уже прекращалась в 1921 г., что вызвало многочисленные жалобы и протесты, способствовало увеличению самостоятельного непланового движения, с чем Центрэвак всегда боролся. В результате регистрация возобновилась.

В 1922 г. волна «непланового беженского движения» вновь, как и весной 1921 г., поднялась на «значительную», по оценке Центрэвака, высоту. Это были в основном беженцы, расселенные в «бывшей житнице России – губерниях Поволжья». Центрэвак, как следует из его отчета, в 1922 г., как и в 1921 г., вынужден был не просто бороться, но вести «усиленную» борьбу с «самотеком», при этом сотни сотрудников погибли. Их жизни унесли свирепствовавшие в России эпидемические заболевания. Правомерен вопрос о количестве погибших от болезней и голода беженцев. Такие данные Центрэвак, скорее всего, не сумел собрать, хотя такие попытки делались в конце 1919 г. и позже. Надо отметить, что даже в 1920 г. количество органов гражданской регистрации составляло не более 40% от необходимого количества, не говоря уже о предыдущем советском периоде.

Плановые перевозки в 1922 г. беженцев–уроженцев территорий, отошедших к Польше, а также в Прибалтийские республики осуществлялись Центрэваком с февраля. Так, в марте по одному эшелону отправили в Польшу из Орла, Брянска, Тулы, Рязани, Тамбова, Смоленска и два эшелона из Калуги. Эти люди ожидали реэвакуации из Советской России долгих пять лет. В феврале, мае и сентябре состоялись отправки (по одному эшелону) в Польшу и Прибалтику из Калужской губернии, среди отправленных преобладали уроженцы Гродненской губернии. В августе из Орла отправили 1 264 беженца в Польшу и Прибалтику, а также из Курска, откуда до конца 1922 г. перевезли 1 136 человек. Летом в Польскую республику отъезжали и гужевым способом. Далеко не все отправки в 1922 г. проходили нормально, например, в установленные сроки после объявления о предстоящем отъезде. В противном случае беженцы не успевали продать свое имущество или, наоборот, распродавали его, увольнялись с работы, а отъезд переносился на неопределенное время, к примеру, с весны на осень. Общая численность реэвакуированных из России беженцев в 1922 г., по нашим подсчетам, составила не более 207 тыс. человек.

На 1 ноября 1922 г., по данным Центрэвака, в губерниях Европейской России еще ожидали реэвакуации 31 414 зарегистрированных беженца, в Сибири – 40 тыс., на Украине – 20 тыс. человек; всего по России – 94 764 человека. Из них, например, в Калужской, Курской губерниях, Западной области по 3 тысячи человек; в Тамбовской губернии – 2 тысячи. За декабрь 1922 г. в Латвию и Литву эвакуировали 525 беженцев, в Польшу (через пограничный пункт Негорелое) – 3 618 человек; всего – 4 143; значит, оставалось на 1 января 1923 г. 90 621 человек.

С января 1923 г. Центрэвак перестал существовать, но в Наркомате внутренних дел имелся эвакуационный отдел, с которым взаимодействовали местные губернские эвакуационные столы. Например, в Калужском губисполкоме, в составе которого находился эвакостол, были уверены, что ликвидация Центрэвака не означала прекращение эвакуации беженцев, которая, действительно, продолжилась и в 1924 г. Начальник отдела управления по этому вопросу высказался следующим образом: «Эвакуация не находится на мертвой точке, но как раз наоборот. Только теперь придется обращаться в Наркомвнудел, где организован эвакуационный отдел». Калужский губернский эвакостол в начале 1923 г. запросил в установленном порядке или уже получил необходимые документы для отправки 1 200 беженцев. Списки еще 870 человек были поданы в Наркомвнудел для запроса соответствующих органов по месту прежнего жительства беженцев.

Процесс оформления документов включал в себя визирование списков беженцев в ОГПУ для выезда из России и иностранными делегациями (Польской, Латвийской, Литовской, Эстонской) для въезда в соответствующую страну. При этом иностранные представители нередко вычеркивали из реэвакуационных списков определенное количество беженцев без объяснения причин. Списки вычеркнутых следовало направлять в специальную комиссию по обжалованию нарушений соответствующих межгосударственных договоренностей о репатриации. Губотделы ГПУ при согласовании списков беженцев заботили политические моменты. Так, в феврале 1923 г. начальник Калужского губотдела сообщал отделу управления Губисполкома, что в списке уезжающих на родину беженцев белорусов и поляков имеется Антон Александрóвич, который, по их сведениям, является «польским контрреволюционером, но он пока пропускается до получения ответа на запрос о нем из Центра».

Советское правительство в январе 1923 г. довело до сведения поверенного в делах Польши в РСФСР, что в деле репатриации беженцев произошли «значительные» изменения, свидетельствующие о приближении конца процесса. Констатировалось, что с начала осени 1922 г. число уезжавших с эшелонами лиц было значительно меньше числа зарегистрировавшихся для отправки. Например, из Сибири и даже Москвы выезжало только 50% зарегистрировавшихся. Кроме того, количество заявивших о выезде не превышало 20 тыс. человек, из которых только часть выедет в Польшу эшелонным порядком. Далее делался вывод о том, что дальнейшее сохранение особого аппарата и режима репатриации не являлось более необходимым. В этой связи советское правительство объявляло об отзыве своей делегации Российско-украинско-польской комиссии по репатриации в Москве и Варшаве, созданной на основании Соглашения о репатриации от 24 февраля 1921 г., и прекращении эшелонной отправки с 15 февраля 1923 г. Аналогичные меры предлагалось принять польскому правительству и в дальнейшем вопросы о репатриации разрешать в дипломатическом порядке.

Польская сторона, наоборот, предложила продлить деятельность репатриационной комиссии в Москве еще на год, до 1 февраля 1924 г., а соответствующих отделений в Киеве, Харькове и Минске – до 15 января 1924 г. Переписка и переговоры продолжались в течение года, и надо отметить, что за первое полугодие 1923 г., по данным Центрэвака, в Польшу было реэвакуировано 111 830 беженцев, а вовсе не 20 тысяч, о чем говорилось в январском заявлении Советского правительства, приведенном выше. Подписание заключительного протокола Российско-украинско-польской смешанной комиссии по репатриации состоялось лишь 30 августа 1924 г. В результате массовая репатриация и деятельность смешанной комиссии была признана законченной с 1 сентября 1924 г. Все не законченные до 1 сентября репатриационные дела польская делегация передала в консульский отдел своей дипломатической миссии для доведения до конца в дипломатическом порядке.

Таким образом, 1922 г. начался с масштабной реформации Центрэвака, сопровождавшейся значительным сокращением штатов. На протяжении 1923 г. этот процесс продолжался. Сокращение численности эвакуационной службы, сопровождавшееся изменениями правил оформления документов, не способствовало улучшению качества работы по репатриации беженцев Первой мировой войны, наоборот, плановая реэвакуация замедлилась, несмотря на уменьшение общего количества беженцев, остававшихся на российской территории к началу 1922 г.

В связи с ухудшением делопроизводства, в частности, работы с личными документами репатриантов, которые элементарно терялись, беженцы целыми семьями и группами семей лишались права приобретения иностранного гражданства. Тормозили процессы репатриации неоднократные объявления центра об окончательном прекращении регистрации и бесплатной отправки на родину. В результате в плановом порядке в течение 1922 г. и первого полугодия 1923 г. Центрэваком было реэвакуировано в Польшу и прибалтийские государства около 319 тыс. беженцев, что в 2 раза меньше, чем за 1921 г. При темпах реэвакуации 1921 г. все 319 тыс. беженцев могли оказаться на родине в течение 5,6 месяца, а не за 1,5 года.

Советское правительство стремилось не к тому, чтобы как можно скорее за свой счет, в соответствии с международными обязательствами, перевезти всех беженцев, оптировавших иностранные гражданства, а к тому, чтобы скорее завершить бесплатную отправку под предлогом отсутствия на своей территории беженцев, желавших выехать из страны. Иностранные миссии небезуспешно противодействовали этой политике в интересах беженцев, не имевших возможности выехать на родину за свой собственный счет.

RE-EVACUATION OF THE REFUGEES OF WORLD WAR I FROM SOVIET RUSSIA IN 1922-1923. THE FINAL STAGE

Аннотация

В статье анализируется завершающий период возвращения на родину беженцев Первой мировой войны - уроженцев территорий, отошедших к Польше и прибалтийским государствам. Впервые показан результат влияния сокращения и ликвидации государственного эвакуационного аппарата, неоднократного прекращения регистрации и бесплатной отправки беженцев, изменения правил оформления документов на процесс репатриации беженцев.

The article is devoted the concluding period of homecoming of refugees of the First World War temporarily placed in the center of the European Russia, natives of the territories which have departed to the Poland and the Baltic Republics. For the first time the result of influence of reduction and liquidation of the state evacuation device, the numerous termination of registration and free sending of refugees, changes of rules of official registration of papers on process of repatriation of refugees is shown.

Ключевые слова

Беженцы Первой мировой войны, плановая реэвакуация, стихийное движение беженцев, иностранные дипломатические миссии, Центральное управление по эвакуации населения, Наркомат внутренних дел.

Kew words: Refugees of WWI, planned re-evacuation, spontaneous movement of refugees, foreign diplomatic missions, the Central People Evacuation Board, Ministry of Internal Affairs.


Белова Ирина Борисовна

Belova Irina Borisovna

Кандидат исторических наук, старший преподаватель Калужского государственного университета им. К.Э. Циолковского, докторант Брянского государственного университета им. акад. И.Г.Петровского

PhD in History, a senior lecturer in the Kaluga State University named after Konstantin Tsiolkovsky.


e-mail: irina-25.01@mail.ru


тел.: +79056405143http://www.vestarchive.ru/issledovaniia/1940-zaklu...tskoi-rossii-v-19221923-gg.pdf

Адрес: г. Москва, ул. Большая Никитская (ранее — ул. Герцена), д. 45

Принудительный труд

1920-е

военнопленные

иностранцы

В ведении Центропленбежа, с одной стороны, находилась целая сеть концлагерей для военнопленных Первой мировой войны, с другой стороны, он был одним из учреждений, запрашивающих работников из числа заключенных. По этому адресу некоторое время также располагалось Главное управление принудительных работ и повинностей (ГУПР) при НКВД РСФСР.

Центропленбеж, Центральная коллегия по делам пленных и беженцев (с февраля 1920 года — Центральное управление по эвакуации населения, Центрэвак), была учреждена декретом СНК от 23 апреля 1918 года. Учреждение создавалось для «…согласования, объединения и направления деятельности всех учреждений и организаций, ведавших делами о военнопленных, беженцах, гражданских пленных, для руководства всеми делами, возникающими в отношении лиц перечисленных категорий» — по сути, для организации обмена военнопленными с участниками Первой мировой войны и для реэвакуации собственных беженцев.

Центральную коллегию Наркомата по военным делам РСФСР возглавил Иосиф Станиславович Уншлихт, также в ее состав вошли К. М. Радек, И. И. Ульянов, М. М. Луцкий и Н. С. Тихменев. В областях, губерниях и уездах были организованы местные пленбежи.

В ведении Центропленбежа находилась обширная сеть концентрационных лагерей, в которых содержались ожидающие обмена военнопленные других государств. Так, «задержанию и немедленному водворению в ближайшие концентрационные лагеря», согласно плану по эвакуации 1918 года, подлежали все пленные и беженцы, следующие вне плана или распоряжения отдела обмена Центральной коллегии — кроме гражданских пленных, следующих за свой счет (Цит. по: И. П. Щеров. Центропленбеж. С. 13).

После подписания перемирия в Компьенском лесу в ноябре 1918 года поток русских пленных, устремившийся в Россию, увеличился в пятнадцать раз — только с 18 ноября 1918 года по январь 1919 года в страну вернулось 949 502 человека (И. П. Щеров, с. 24). Это привело к сбоям в работе ряда западных пленбежей — в частности, Оршанская, Витебская, Невельская и Смоленская коллегии перестали справляться со своими обязанностями.

По воспоминаниям сотрудника Центропленбежа Н. М. Жданова, военнопленные пешком переходили тридцативерстную демаркационную полосу, скапливались многотысячными толпами на первых русских станциях, а оттуда в товарных, санитарных и в пассажирских поездах двигались дальше, но еще большие потоки их вереницами брели «вдоль обставленных кострами линий Александровской железной дороги».

И. П. Щеров. Центропленбеж в России

Согласно приказу НКВД по Центрэваку от 20 декабря 1921 года, все губернские и уездные эваки подлежали ликвидации. Вместо них надлежало организовать базисные и линейные пункты (к которым примыкали бани, изоляторы, прачечные, столовые с кухнями и склады) и эвакуационные столы, подчиняющиеся непосредственно НКВД по Центрэваку. Массовое сокращение числа сотрудников и количества местных управлений было вызвано острой нехваткой финансирования.

Уже в конце 1922 года вышел приказ Центрального управления по эвакуации населения № 946, в котором говорилось, что, «ввиду выполнения… возложенных на них задач с 1 января 1923 года» все отделения Центрэвака подлежали ликвидации (И. П. Щеров, с. 49). В этом приказе, ставшем последним для Центрэвака, были и такие слова:

миллионы людей, выброшенные помимо своей воли с родных мест, в огромном своем количестве измученные и исстрадавшиеся, нашли посильную помощь и заботу о себе в Центропленбеже и Центрэваке и их местных органах, сделав эти учреждения известными не только во всех уголках России, но и почти повсеместно за границей.

И. П. Щеров. Центропленбеж в России

По данным Центропленбежа (Центрэвака), на 1 января 1921 года легально оставили территорию РСФСР 3 572 900 беженцев и 1 409 600 военнопленных. Из русских же пленных в страну к 1921 году вернулось 3 171 100 человек (И. П. Щеров, с. 50). 

Принудительный труд

В 1919–1921 годах заключенные Андроньевского и Покровского концлагерей были отправлены на принудительные работы в контору Центропленбеж, а заключенные Новопесковского лагеря — на лесозаготовки для данного учреждения (ГАРФ. Ф. Р393. Оп. 89. Д. 87. Л. 36; Ф. Р4042. Оп. 1а. Д. 1б. Л. 13; Ф. Р4042. Оп. 1а. Д. 28. Лл. 2–3).

Источники, литература, ссылки: 

ГАРФ. Ф. Р393. Оп. 89. Д. 87. Доклады Андроньевского концентрационного лагеря, акты обследования состояния лагеря. Л. 36

ГАРФ. Ф. Р4042. Оп. 1а. Д. 1б. Положения, приказы, циркуляры и инструкции НКВД РСФСР, президиума ВЧК. Л. 13

ГАРФ. Ф. Р4042. Оп. 1а. Д. 28. Инструкция милиции, охраняющей концентрационные лагеря. Л. 2-3

Декрет об учреждении Центральной коллегии по делам пленных и беженцев

И. П. Щеров. Центропленбеж в России: история создания и деятельности в 1918-1922 гг. Смоленск, 2000https://topos.memo.ru/article/96+2

Дети графов Воронцовых-Дашковых, князей Долгоруких и Орловых
Дети графов Воронцовых-Дашковых Иллариона Ивановича и Елизаветы Андреевны (урожд. графини Шуваловой), князей Долгоруких Александра Сергеевича и Ольги Петровны (урожд. графини Шуваловой) и Орловых Давида Ивановича и Варвары Петровны (урожд. графини Шуваловой): слева - Орлов Иван, внизу - Воронцов-Дашков Иван, Долгорукая Софья и Воронцова-Дашкова Софья, вверху - Долгорукий Сергей, Орлова Варвара, Воронцова-Дашкова Мая (?), Долгорукая Мария и Воронцова-Дашкова Александра. Орлов Иван Давидович (... - 1918) - адъютант великого князя Николая Николаевича, полковник, командир 1-го Донского казачьего полка, член Императорского яхт-клуба, член Императорского автомобольного общества. Воронцов-Дашков Иван Илларионович, граф (1868-1898) - полковник гусарского полка, служил у великого князя Михаила Александровича. Долгорукая Софья Александровна, княжна, в замужестве графиня Ферзен (1870-?) - жена Николая Павловича Ферзена. Воронцова-Дашкова Софья Илларионовна, графиня, в замужестве Демидова (1870-1953) - фрейлина, жена (с 1893 г.) Демидова Элима Павловича, князя Сан-Донато, егермейстера. Долгорукий Сергей Александрович, князь (1872, или 1875 ? - 1933) - флигель-адъютант, полковник Конного лейб-гвардии полка, член Императорского яхт-клуба, член Императорского автомобольного общества, член многих благотворительных обществ. Орлова Варвара Давидовна, в замужестве графиня Воронцова-Дашкова (1870-1915) - жена Ивана Илларионовича Воронцова-Дашкова. Воронцова Дашкова Мария Илларионовна, графиня, в замужестве графиня Мусина-Пушкина (1872- умерла во Франции) - фрейлина, жена (с 1894 г.) графа Владимира Владимировича Мусина-Пушкина. Долгорукая Мария Александровна, княжна, в замужестве княгиня Трубецкая (1869-?) - фрейлина, жена (с 1901 г.) князя Юрия Ивановича Трубецкого (1866-1926), полковника. Воронцова-Дашкова Александра Илларионовна, графиня, в замужестве графиня Шувалова (1869-1959) - фрейлина, жена графа Павла Павловича Шувалова, Московского градоначальника. http://all-photo.ru/empire/index.ru.html?kk=61bac0bc89&img=20640&big=on

ИЗ СОКРОВИЩ АЛУПКИНСКОГО ДВОРЦА-МУЗЕЯ..

ИЗ СОКРОВИЩ АЛУПКИНСКОГО ДВОРЦА-МУЗЕЯ
<Ссылки на фотографии из текста «Примечаний»>



(Немножко по ходу мои комментарии в скобках и курсивом )

В апреле 1919 г. хозяйка алупкинского имения графиня Елизавета Андреевна Воронцова-Дашкова с семейством младшей дочери графини И. И. Шереметевой покинула Крым на одном из английских кораблей, взявших курс на Мальту. (Речь идет о пресловутом рейсе линкора "Марльборо" из Ялты 21 апреля 1919 года, эвакуировавшего многочисленную родню Юсуповых-Эльстонов-Сумароковых) . Многочисленные беженцы были уверены, что свой дом и Родину они покидают временно. Оказалось, навсегда… В 1921 г. в знаменитом южнобережном дворце был открыт музей, в залах которого экспонировались художественные ценности, собранные несколькими поколениями Воронцовых. Семейные фотографии к их числу не относились, и в 1930-е гг. большая часть таковых вместе с письменными документами была передана в архивы Москвы и Крыма. Оставшиеся снимки полстолетия пролежали невостребованными в библиотеке музея. Лица, запечатленные на них, забылись, и научным сотрудникам пришлось немало потрудиться, чтобы заново определить «кто есть кто». В настоящее время многие старинные фотографии атрибутированы, изучены и заняли свое место в экспозициях музея-заповедника.
Самой старой в данном собрании является фоторепродукция с картины неизвестного художника «Обеденный стол в Кисловодске», сделанная в Тифлисе в 1859 г. Множество известных военных, служивших в 1850-е годы на Кавказе, собрались за большим столом, во главе которого наследник престола Великий князь Александр Николаевич и наместник Кавказа, светлейший князь М. С. Воронцов. Статичность фигур, застывшее выражение лиц указывают на то, что художник писал присутствующих на обеде не с натуры, а используя литографические портреты.( То есть? Фото картины, написанной с литографических портретов разных людей, собранных "до кучи"? )
Большой интерес представляет фотография Елизаветы Ксаверьевны Воронцовой. Жена М. С. Воронцова умерла в 1880 году. Ей было 88 лет. Возможно, что портрет согбенной старушки в темном платье и белой кружевной накидке на голове — одно из последних изображений женщины, некогда воспетой А. С. Пушкиным.
Среди немногочисленных семейных фотографий Воронцовых 1860—1870-х гг. выделяется портрет их сына — Семена Михайловича в генеральском мундире с адъютантскими аксельбантами, орденом св. Александра Невского. В петлице знаки орденов, на груди медали и массивная цепь городского головы. 23 декабря 1863 г., по введению в Одессе нового общественного управления (утвержденного 30 апреля 1863 г.) светлейший князь Семен Михайлович Воронцов большинством голосов (122 против 12) был избран городским головой. На получение им по телеграфу уведомления об этом графа Толстого, 25 декабря телеграммой на имя последнего ответил: «Глубоко тронутый доверием граждан города Одессы, принимаю столь лестное для меня назначение и употреблю все усилия и старания, чтобы оказаться достойным их выбора». Первый городской голова пореформенной Думы св. кн. С. М. Воронцов много потрудился для Одессы, но, закончив срок своей службы, отказался от дальнейшего служения. С 1851 г. С. М. Воронцов был женат на вдове Марье Васильевне Столыпиной, урожденной княжне Трубецкой. Фотография этой знатной светской красавицы в белом платье с кружевами, ожерельем из крупного жемчуга и портрет С. М. Воронцова выполнены очень профессионально неизвестным мастером. Им мог быть знаменитый петербургский фотограф Г. А. Деньер (1820—1892), автор лаконичного и выразительного изображения графа П. А. Шувалова. Его матушка — графиня Софья Михайловна (дочь М. С. и Е. К. Воронцовой), запечатлена в интерьере столичного фотоателье С. Л. Левицкого (1819—1898) в пятидесятилетне возрасте. В отличие от М. В. Воронцовой она не блистает нарядами и красивой внешностью, однако полна внутреннего достоинства.
Свидетельством близких отношений Воронцовых с английскими родственниками может служить любительская фотография с дарственной надписью: «Семену Воронцову от Эммы де Вессей». На ней изображен пожилой джентльмен, сидящий в кресле, рядом с ним стоит молодая дама. Надпись на обороте, сделанная той же рукой поясняет, что это — Виконт де Вессей с дочерью Фанни. Эмма, жена виконта, по материнской линии приходилась двоюродной сестрой Семену Воронцову, а Фанни, судя по фотографии, была удивительно похожа на свою русскую бабушку леди Екатерину Пемброк, урожденную графиню Воронцову.
Очаровательные малыши: Иван в тирольском костюмчике и его сестра Сандра в платьице с открытыми плечиками и крупными бусами на шейке — представители следующего поколения Воронцовых, носивших уже двойную фамилию Воронцовых-Дашковых. Это дети графа И. И. Воронцова-Дашкова и Елизаветы Андреевны, урожденной графини Шуваловой. Фотографии сделаны в 1871 году в Меране (Австрия). Остальные семейные фотографии датируются 1905—1915 гг., т. е. периодом кавказского наместничества И. И. Воронцова-Дашкова. В основном это портреты самого Иллариона Ивановича, его многочисленных внуков и внучек, заснятых в разном возрасте в модном фотоателье Фредерика Генриховича Боассона и Фрица Осиповича Эгглера в Санкт-Петербурге. Молодое поколение Воронцовых-Дашковых часто навещало главу семейства на Кавказе. Об этом напоминают фотоснимки, сделанные в Тифлисе Е. Кларом, а так же придворными фотографами Б. Мищенко и Б. Козаком. При отце служил младший сын графа Александр Илларионович (Сашка) — поручик лейб-гвардии Гусарского полка и флигель-адъютант Е. И. В.
Одна из интереснейших частей коллекции — событийные фотографии. Это любительские снимки 1905—1908 гг., где Илларион Иванович запечатлен на военных смотрах и учениях в Душете, встречах с местными властями и народом в отдаленных селениях. В его присутствии в 1912 году произошло зафиксированное в отдельном альбоме событие — «Освящение вагона-церкви на станции Тифлис Экзархом Грузии, архиепископом Иннокентием» (фотограф В. К. Гриневич). Этим священнослужителем графине Елизавете Андреевне были подарены две фотографии с посвятительными надписями. В 1906 году Наместник с женой посетили Эчмиадзин, где и встретились с католикосом всех армян Х. Мкртичем и архиепископом Кеворгом Суренянцем, будущим католикосом Армении. По воспоминаниям командира конвоя Н. А. Бигаева, Наместник не покидал Кавказ в течение трех лет, и только с 1908 г. стал летом вновь выезжать на время отпуска в свое имение Новотомниково Тамбовской губернии. Неторопливые прогулки в лесу с женой и внуками, сбор грибов, пикники на природе, размеренная деревенская жизнь прибавляли сил и энергии 70-летнему Воронцову-Дашкову, в остальное время всецело поглощенному заботой о мирном процветании Кавказа. Он не покинул вверенный ему край и в годы Первой мировой войны, хотя здоровье его резко ухудшилось.
23 августа 1915 г., сдав дела вновь назначенному Наместником Кавказа Великому князю Николаю Николаевичу (младшему), И. И. Воронцов-Дашков уехал в Алупку. Его сопровождала жена Елизавета Андреевна, сын Александр и группа военных, с которыми он заснялся на память на ступенях Львиной террасы. 15 января 1916 г. граф мирно скончался во дворце, построенном в Крыму в 1828—1848 гг. для наместника Кавказа, фельдмаршала, светлейшего князя М. С. Воронцова, которому Елизавета Андреевна Воронцова-Дашкова приходилась родной внучкой. (Боюсь, что последнее утверждение просто ложь. Данный дворец, как и прочее имущество, было захвачено в период Французской революции и последующих военных действий. Только признаваться в грабежах и воровстве "великим князьям и графьям" не пристало. Посему были писаны сказки о наследственности и великих заслугах. Хотя против "заслуг" возразить и сложно. Вопрос только, у кого выслужили? )

ПРИМЕЧАНИЯ К ФОТОГРАФИЯМ ВОРОНЦОВЫХ, ВОРОНЦОВЫХ-ДАШКОВЫХ

01.


Фотография с картины неизвестного художника. Имеется пояснительный текст: «№ 6746. Обеденный стол в Кисловодске Государя Наследника, ныне благополучно царствующего ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА НИКОЛАЕВИЧА, 21 сентября 1850 года, в доме статскаго советника А. Ф. Реброва. При оном присутствовали: с правой стороны Государя: князь М. С. Воронцов, Нач. Штаба П. А. Коцебу, князь А. И. Барятинский, Ф. А. Круковский, Л. М. (лейб-медик — прим. публ.) Двора Е. И. В. Енохин, Кап. Д. П. Золотарев, Полков. И. Д. Орбельян, Флигель-адютант граф П. А. Ламберг, князь Голицин, против Государя хозяин дома А. Ф. Ребров; с левой же стороны Государя: Генерал Ад. Заводовский, Ген.-Маиор Герасимов, Действ. Стат. Совет. Эрас. Андриевский, Г.-Маиор Д. А. Всеволожский, Ген.-Маиор И. И. Лещенко, Архитектор С. И. Уптон и Флигель-Адютант Е. И. ВЕЛИЧЕСТВА Гвардии-Полковник Г. Адлерберг. 1859 г. Гор. Тифлис.»
( Как прикажете понимать это высокое художество? Если принять на веру заявленную дату обеда, то перед нами не что иное, как сходка эльстонской братвы в процессе подготовки заговора и восстания 1853 года? Или же даты привычным образом сдвинуты назад и это что-то из событий времен охватившей Планету революции? В любом случае, имена стоит взять на заметку.)

02.


Воронцова Елизавета Ксаверьевна, урожденная графиня Браницкая (1792—1880), с 1819 г. жена гр. М. С. Воронцова (1782—1856). С 1823 года кавалерственная дама меньшого креста. В 1838 году пожалована в статс-дамы, с 1852 г. светлейшая княгиня. Неизвестный фотограф середины 1870-х гг.
(Старушка тоже из вояк? Или это фрейлинские титулы и награда? )

03.


Виконт де Вессей с дочерью Фанни. На лицевой стороне паспорту надпись на английском языке:“For Simon Woronzow From Ema de Vesse”, (Семену Воронцову от Эммы де Вессей), на оборотной стороне — “Viconot de Vesei & his daughter Fanni Marehionep of Bath. Photographed by his daughter Lady Richard Grosvenov”. (Виконт де Весей и его дочь Фанни. Фотография сделана его дочерью леди Ричард Гросвеноу)
Эмма де Вессей, урожденная Герберт (1819—?), пятая дочь Георга-Августа, 11 графа Пемброка и 8 графа Монтгомери (1759—1827) от графини Екатерины Семеновны Воронцовой (1783—1856). В 1839 г. вышла замуж за виконта де Вессей из аббатства Лейкс в Ирландии. От этого брака родились два сына и три дочери. Одна из них — Фанни — запечатлена с отцом на фотографии, сделанной в Англии в начале 1870-х гг.

04.


Воронцов Семен Михайлович (1823—1882) — светлейший князь, генерал-лейтенант, участник Крымской и Русско-турецких войн. Сын наместника Кавказа М. С. Воронцова и жены его Елизаветы Ксаверьевны. С 1851 года женат на М. В. Столыпиной, урожденной княжне Трубецкой. Неизвестный фотограф середины 1860-х гг.
(Только мне кажется странным упоминание первым делом фамилии бывшего мужа своей жены?)

05.


Воронцова Марья Васильевна, урожденная княжна Трубецкая (1819—1895) — светлейшая княгиня, в первом браке за флигель-адютантом Алексеем Григорьевичем Столыпиным (?—1847 г.). Неизвестный фотограф середины 1860-х гг.
(Лично у меня это мнимое родство со Столыпиными под большим вопросом.)

06.


Шувалова Софья Михайловна, урожденная графиня Воронцова (1825—1879), дочь М. С. и Е. К. Воронцовых, с 1844 г. жена графа А. П. Шувалова (1816—1876). Фотография С. Л. Левицкого (Фотоателье на Мойке, 30, Санкт-Петербург), 1870-е годы

07.


Шувалов Андрей Павлович (1816—1876) — граф, полковник, действительный статский советник, флигель-адютант. В 1838—1840 гг. член кружка «16-ти», сослуживец М. Ю. Лермонтова по Нижегородскому драгунскому полку. Активный участник Петербургского губернского земского собрания 1865—1867 гг., оппозиционер. Дважды в 1872 и 1875 гг. избирался предводителем дворянства Санкт-Петербургской губернии. С 1844 года женат на графине Софье Михайловне Воронцовой. Фотография 1870-х гг. с портрета А. П. Шувалова, написанного Ф. Винтерхальтером в Париже в 1857 г.

08.


Шувалов Петр Павлович (1819—1900) — граф, родной брат А. П. Шувалова. В 1838 г. закончил юридический факультет Императорского Санкт-Петербургского университета. Камер-юнкер. С 1856 г.— внештатный помощник секретаря Государственного Совета. С 1860 г. действительный статский советник, камергер, Санкт-Петербургский Предводитель дворянства с 1854 по 1863 гг. и председатель Петербургского дворянского собрания по разработке проектов земских учреждений. В отставке с 1863 г. Женат с 1846 г. на Софье Львовне Нарышкиной (1829—1894), троюродной сестре гр. Софьи Михайловны Шуваловой. Неизвестный фотограф, 1870-е гг.

09.


Шувалов Павел Андреевич (1846—1885) — граф. Старший сын А. П. и С. М. Шуваловых. В 1882 году по высочайшему повелению ему, как наследнику майоратного имения в роде князей Воронцовых, разрешено присоединить к своей фамилии титул, герб и фамилию М. С. Воронцова. Женат с на баронессе Е. К. Пиллар фон Пильхау (1861—1939) ( в первом браке Столыпиной). Фотография Деньера (H. Denier). Санкт-Петербург, на Невском проспекте у Полицейского моста, 23. 1870-е годы
(По-моему, это уже тенденция - жениться на разведенках Столыпиных.. Ну или огромное желание хоть как примазаться к фамилии)

10.


11.


12.


13.


10—13 <11, 12> Воронцов-Дашков Илларион Иванович (1837—1916) — граф, генерал от инфантерии, командир лейб-гвардии Гусарского полка (1867). Участник Кавказской войны (1859—1862), Туркестанского похода (1865—1866) и Русско-турецкой войны, свитский генерал, генерал-аютант, министр Императорского двора, канцлер Капитула российских орденов, председатель Главного управления Российского общества Красного Креста. Наместник Кавказа с 1905 по 1915 гг. Член Государственного Совета. Кавалер ордена св. Андрея, св. Владимира (3, 4 ст.), св. Георгия 4-ой степени, св. Станислава 1 ст., св. Анны 1 ст., Белого Орла, Красного Орла (Пруссия), Денеброг — Дания, Такова — Сербия, св. Александра Невского и Большого Креста Почетного Легиона. С 29. 01. 1867 г. ( Охотно верю в заслуженность ордена Красного Орла и очень сомневаюсь в получении Орла Белого )женат на графине Елизавете Андреевне Шуваловой (1845—1924). Портреты. Фотоателье Боассона и Эгглера. Санкт-Петербург, Невский, 24. 1905 г.
На оборотной стороне паспорту пометка карандашом: ЕВД (Елизавета Воронцова-Дашкова — Прим. публ.), 1905.

14.


Воронцова-Дашкова Елизавета Андреевна (1845—1924) — графиня, жена И. И. Воронцова-Дашкова. Статс-дама русских императриц, дама ордена св. Екатерины. Дочь графа Андрея Павловича Шувалова и его супруги Софьи Михайловны, урожденной графини Воронцовой. Фотография Б. Мищенко. Тифлис. 1905 г.
(Вот здесь я не очень поняла.. мать была Воронцовой и дочь вышла замуж за Воронцова..
Надо связь отследить..)

15.


Воронцов-Дашков Иван Илларионович (1868—1897) — граф. Старший сын Иллариона Ивановича и Елизаветы Андреевны Воронцовых-Дашковых, полковник, старший офицер лейб-гвардии Гусарского полка, флигель-адютант Е. И. В. Великого князя Михаила Александровича. Наследник майоратного имения Воронцовых. С 1891 года женат на Варваре Давыдовне Орловой (1870—1915). Фотография F. Largajoli. Меран (Тироль). 1871 г. На оборотной стороне надпись: Ваня. Meran, Dicember 1871».

16.


Воронцова-Дашкова Александра Илларионовна (1869—1959) — графиня. Старшая дочь Иллариона Ивановича и Елизаветы Андреевны Воронцовых-Дашковых, с 1890 г. замужем за графом Павлом Павловичем Шуваловым (1858—1905), убитым террористами в Москве в 1905 г. Фотография F. Largajoli. Меран. (Тироль). 1871 г.
( а здесь уже Воронцова, но замужем за Шуваловым, мать при этом получается тоже Шувалова? )

17.


Воронцов-Дашков Александр Илларионович (1881—1938) — граф. Сын Иллариона Ивановича и Елизаветы Андреевны Воронцовых-Дашковых. Закончил Пажеский корпус, флигель-адютант Е. И. В., поручик лейб-гвардии Гусарского полка. Женат с 1919 г. на Анне Ильиничне Чавчавадзе. Фотоателье Боассона и Эгглера. Санкт-Петербург, Невский, 24. 1911 г. Справа под портретом подпись: «Сашка. 1911»

18.


Воронцова-Дашкова Варвара Давыдовна (1870—1915), урожденная Орлова, с 1890 г. жена графа Ивана Илларионовича Воронцова-Дашкова. Фотоателье Е. Клара. Тифлис. 1910 г. Под портретом внизу подпись:
«Sin. 1910». Синь — домашнее имя В. Д. Воронцовой-Дашковой

19.


Воронцова-Дашкова Варвара Давыдовна с младшим сыном Иваном (1898—1966). Фотоателье Е. Клара. Тифлис. 1908 г.

20.


Воронцов-Дашков Илларион Иванович (1893—1920) — граф, сын Ивана Илларионовича и Варвары Давыдовны Воронцовых-Дашковых. Умер от тифа 22 января 1920 года в Новороссийске. Неизвестный фотограф. Санкт-Петербург. 1910-е годы
(Сомнительная информация. В 1919 году Воронцовы покинули "Родину" на "Марльборо". Как мог он снова оказаться в 1920 году в Новороссийске? Разве что был военным.)

21.


22.


21—22 Воронцова-Дашкова Софья Ивановна (1892—1958) — графиня, дочь Ивана Илларионовича и Варвары Давыдовны Воронцовых-Дашковых. С 1912 г. жена князя Владимира Леонидовича Вяземского (1889—1960). Фотоателье Боассона и Эгглера. Санкт-Петербург, Невский, 24. 1910-е гг.

23.


Шувалова Александра Павловна (1893—1968) — графиня, дочь Павла Павловича и Александры Илларионовны Шуваловых. С 1912 г. жена князя Дмитрия Леонидовича Вяземского (1884—1917). Во втором браке за Александром Николаевичем Ферзеном (1895—1934). Воронцова-Дашкова Софья Ивановна — двоюродная сестра А. П. Шуваловой. Фотоателье Боассона и Эгглера. Санкт-Петербург, Невский, 24. 1910-е гг.

24.


Вяземская (урожд. Воронцова-Дашкова) Софья Ивановна, княгиня. Фотоателье П. Жукова. Петроград, Морская 12. 1917 г. Под портретом внизу подпись: «Софи 1917.»

25.


26.


25-26 Шувалова Мария Павловна (1894—1973) — графиня, дочь Павла Павловича и Александры Илларионовны Шуваловых. С 1917 г. жена князя Дмитрия Александровича Оболенского (1882—1964). В разводе. В 1921 г. вышла замуж за графа Андрея Дмитриевича Толстого (1892—1963). Фотоателье Боассона и Эгглера. Санкт-Петербург, Невский, 24. 1914 г. Под портретом внизу подпись: «Мая 1914.» Мая — домашнее имя М. П. Шуваловой

27.


Воронцова-Дашкова Мария Илларионовна (1903—1997) — графиня. Дочь графа Иллариона Илларионовича Воронцова-Дашкова (1877—1932) от брака с Ириной Васильевной Нарышкиной (1879—1917). С 1922 г. замужем за князем Никитой Александровичем Романовым (1900—1974), сыном вел. князя Александра Михайловича и его супруги вел. княгини Ксении Александровны. Фотоателье Боассона и Эгглера. Санкт-Петербург, Невский, 24. 1910-е гг.

28.


Воронцов-Дашков Михаил Илларионович (1904—1983) — граф. Сын графа Иллариона Илларионовича Воронцова-Дашкова и Ирины Васильевны Нарышкиной. Женат с 1934 на княжне М. П. Мещерской (р. 1912), разведены с 1941 г. Фотоателье A. Gecele. Санкт-Петербург, 1910 г.

29.


Воронцов-Дашков Роман Илларионович (1901—1993) — граф. Сын графа Иллариона Илларионовича Воронцова-Дашкова и Ирины Васильевны Нарышкиной. Женат с 1927 г. на Жульетте Хадум. Разведены в 1928 г. Во втором браке (с 1975) жена — Е-К. Садтлер (1914—?). Фотоателье Боассона и Эгглера. Санкт-Петербург, Невский, 24. 1910-е гг.

30.


Воронцов-Дашков Александр Илларионович (1905—2003) — граф. Сын графа Иллариона Илларионовича Воронцова-Дашкова и Ирины Васильевны Нарышкиной. Женат с 1951 г. на А. Д. Мироновой (Никиш) (1911—1991). Фотоателье Боассона и Эгглера. Санкт-Петербург, Невский, 24. 1910-е гг.

31.


32.


31—32 Вяземский Борис Леонидович (1883—1917) — князь, с женой Елизаветой Дмитриевной, урожденной графиней Шереметевой (1893—1974), (вторым браком с 1921 г. за графом С. А. Чернышевым-Безобразовым (1894—1972). Фотоателье придворного фотографа Б. Мищенко. Тифлис. 1912—1915 гг.

33.


Кочубей Николай Васильевич (1885—1947) — офицер конногвардеец с женой Варварой Александровной, урожденной княжной Долгорукой (1885—1980), фрейлиной императриц. Фотоателье Боассона и Эгглера. Санкт-Петербург, Невский, 24. 1910-е гг.

34.


Кочубей Варвара Александровна. Фотоателье Боассона и Эгглера. Санкт-Петербург, Невский, 24. 1910-е гг.

35.


Долгорукая Софья Петровна (1907—1994) — княжна. Дочь князя П. А. Долгорукого (1883—1925) и Софьи Алексеевны (1887—1949), урожденной графини Бобринской. Фотоателье Боассона и Эгглера. Санкт-Петербург, Невский, 24. 1910-е гг.

36.


Строганов Павел Сергеевич (1823—1911) — граф, с женой Анной Дмитриевной, урожденной графиней Бутурлиной (?—1906). Неизвестный фотограф. Тамбовская Губ. 1906 г.
Под изображением надпись: «С. Знаменское-Кариян. 6 июля. 1906»

37 -38.(38-го фото нет)


Граф Воронцов-Дашков Илларион Иванович — наместник Кавказа
Почтовая открытка Тифлис. 1905 г.

39.


40.


41.


42.


43.


44.


45.


46.


<39, 40, 41, 42, 43, 44, 45,46> Граф И. И. Воронцов-Дашков на военных учениях. Неизвестный фотограф. Кавказ. 1905 г.
(Хороши "учения", надо заметить.. кого-то даже похоронили и крест поставили.. Бывает.)

47.


48.


49.


50.


<47-50> Граф И. И. Воронцов-Дашков в Душете. Неизвестный фотограф Кавказ. 1908 г.

51.


Воронцов-Дашков Александр Илларионович Фотограф Б. Козак (Придворная фотография Б. Мищенко. Преемник Б. Козак). Тифлис. 1915 г. Внизу под портретом подпись: «Сашка. Тифлис 1915»

52.


На оборотной стороне паспорту белая бумажная наклейка с машинописным текстом: «Судьи на джигитовке 1 мая 1915 г. 1. Граф Александр Илларионович Воронцов-Дашков. 2. Князь Гурамов. 3. Полковник Тускаев. 4. Командир конвоя Бигаев. 4. Адютант конвоя Перекотий». Неизвестный фотограф. Грузия. 1915 г.

53.


54.


55.


56.


57.


58.


59.


60.


61.


62.


<53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62> Альбом в зеленом картонном переплете с надписью «10 сентября 12| Освящение вагона церкви на ст. Тифлис Экзархом Грузии, Архиепископом Иннокентием в присутствии Наместника Его Императорского Величества графа И. И. Воронцова-Дашкова и супруги его статс дамы Графини Елизаветы Андреевны». Фотографии В. К. Гриневича. Тифлис. 1912 г.
(Очень интересно. "Опиум для народа" набирает обороты?)

63.


Архиепископ Иннокентий (1862—1913), (в миру Иван Васильевич Беляев) постоянный член Святейшего Синода (1909—1913). В 1909 году стал Экзархом Грузии. Придворная фотография Б. Мищенко. Тифлис. 1910-е гг.

64.


Архиепископ Иннокентий. На лицевой стороне паспорту надпись: «Ея Сиятельству
досточтимой графине Елизавете Андреевне Воронцовой-Дашковой. Экзарх Грузии Архиепископ Иннокентий». Придворная фотография Б. Мищенко. Тифлис. 1910-е гг.

65.


Мкртич (Хримян Хайрик) (1820—1907) — католикос всех армян. Автор богословских, поэтических и педагогических сочинений. Наместник Кавказа гр. И. И. Воронцов с женой Елизаветой Андреевной посетили больного католикоса в Эчмиадзине в декабре 1906 год. Фотосалон придворного фотографа Г. В. Трунова. Москва. 1900-е гг.
Надписи на армянском языке: под фотографией «на память от отца всех армян», на оборотной стороне: «графине Елизавете Андреевне Воронцовой-Дашковой. 20 декабря 1906 г.»
(А чего? До него ни Армении, ни армян не было что ли?)

66.


Кеворг (Геворг V) Суренянц (1846—1930) — католикос всех армян (1912—1930). Происходил из потомственных дворян. В 1868 г. окончил первую классическую гимназию в Тифлисе. Уехал в Эчмиадзин, где в 1871 г. рукоположен в дьяконы, затем в иеромонахи, а в 1872 г. — в архимандриты. В сентябре 1874 г. он был назначен преподавателем новооткрывшейся духовной академии Геворгян, через год — инспектором армянской духовной семинарии в Шуши и одновременно заместителем главы Карабахской епархии; в 1877 г. — настоятелем монастыря св. Товмы в Верхнем Агулисе и инспектором местных училищ; в октябре 1878 г. — викарием предводителя Александропольской епархии, где основал школу и церковь Сурб Аствацацин; в 1881 г. — заместителем главы Ереванской епархии; 9 мая 1882 г. Католикосом Геворгом IV рукоположен в епископы. В 1886 г. Суренянц был назначен главой Астраханской епархии, а в 1894—1904 гг. вел должность предводителя Тифлисской епархии. В январе 1895 г. получил титул архиепископа. В 1906 г. стал членом Синода св. Эчмиадзина. После смерти католикосов Мкртича I Хримяна и Маттеоса II Измирляна Г. Суренянц исполнял обязанности заместителя католикоса. 13 декабря 1911 г. он был избран Католикосом Всех Армян, а 1 июля 1912 г. — помазан. В период Балканских войн 1912—13 гг. и Армянских реформ 1912—14 гг., когда вновь был возбужден Армянский вопрос, Геворг V 2 октября 1912 г. обратился к правительству России с просьбой о вмешательстве и содействии возобновлению вопроса о реформах в Западной Армении. Специальным кондаком он образовал армянскую Национальную делегацию под руководством Погоса Нубара-паши и уполномочил ее отстаивать интересы армянского народа в европейских государствах. Католикос Всех Армян Геворг V Суренянц скончался 8 мая 1930 г. Фотоателье К. А. Шапиро. Санкт-Петербург. Невский пр., 18—12. 1894 г.
На оборотной стороне дарственная надпись: «Благословляю благочестивую графиню Елизавету Андреевну, Воронцовой — Дашковой 21 ноября 1907 г. м. Эчмиадзин. Смиренный богомолец Архиепископ Кеворг Суренян| В 1894 г. был представителем Патриарха при похоронах в Бозе почившего императора Александра III и при бракосочетании императора Николая II 14 ноября| Фотографическая карточка снята 1894 году».

67.


Кеворг (Геворг V) Суренянц. Фотоателье «Cabinet. Portrait». Россия, нач. ХХ века
На оборотной стороне надпись: «Благочестивая графиня, удостойте принять это приношение с свойственною Вам благосклонностью, как слабую дань признательности за Ваши милости и благодеяния. 21 ноября 1907 г. м. Эчмиадзин. Смиренный богомолец Архиепископ Кеворг Суренянц. Ея Сиятельству Графине Елизавете Андреевне Воронцовой-Дашковой. Фот. карточка снята в 1906 году»
(У кого-нибудь еще есть вопросы о том, кто основатель религий и с какой целью? Полюбуйтесь наградами смиренных богомольцев! Благо, что в отличие от нынешних, еще в одежках скромны и золотом не увешены. Наверное, еще не дотумкали, что это и доходный бизнес тоже )

68.


69.


70.


71.


72.


<68, 69, 70, 71,72> Ново-Томниково — родовое имение графа Иллариона Ивановича Воронцова-Дашкова. В Тамбовской губернии. Неизвестный фотограф. Россия. 1908—1913 гг.

73.


74.


Граф Воронцов-Дашков Илларион Иванович. Фотография Б. Козака. Тифлис. 1913 г.

75.


Граф Воронцов-Дашков Илларион Иванович с группой офицеров на Львиной террасе Воронцовского дворца. Фотография А. Э. Циммермана. Алупка. 1915 г
Публикация Г. Г. ФИЛАТОВОЙ

Метки: Загадочное, Кривое Зазеркалье, Линия Властиhttps://elen-skaya.livejournal.com/18140.html

Оголившаяся Борисова оправдалась за странное поведение

Дана Борисова прокомментировала конфуз, жертвой которого стала. Телеведущая объяснила, что грудь у нее обнажилась случайно, и в этот момент она была абсолютно трезвой.

На днях Дана Борисова попала в неприятную ситуацию. Телеведущая через Instagram вышла в эфир с многочисленными поклонниками. Блондинка в белом махровом халате сидела за столом, а стилист делала ей прическу. В какой-то момент Борисова нагнулась, и зрители увидели ее грудь.

Несмотря на то что вскоре Дана удалила ролик, ушлые журналисты и подписчики умудрились скопировать запись. Разразился скандал. Пользователи Сети высказали подозрения относительно поведения Даны, назвав его странным.

Журналисты обратились к блондинке за комментариями. "Мне надоели постоянные обвинения. Я была абсолютно трезвая. Прямой эфир в Instagram был утром, я была сонная. Халат распахнулся, случайно обнажив грудь. Я сначала этого не заметила. Это потом, когда меня стали обвинять и ругать, я поняла, что вышел казус. Люди, я девять месяцев не употребляю запрещенные вещества, хватит меня травить", – обратилась к общественности Борисова.

Телеведущая объяснила, что после реабилитации в Таиланде у нее поменялись интересы. "Видео я давно удалила из своего Instagram. У меня давно уже другие интересы. На первом месте у меня – моя дочь. Плюс ко всему я хочу помогать людям бороться с зависимостью, поэтому сделаю все, чтобы не вернуться к прежней жизни", – цитирует Дану сайт "Комсомольская правда".

 

Источник →

Ключевые слова: ШОУ-БИЗНЕС

Опубликовано 01.02.2018 в 10:50

Новый образ Литвиновой просто поразил поклонников. Такой вы ее еще точно не видели

Актриса поразила мастерством маскировки и сливания с толпой. Российских знаменитостей не ожидаешь увидеть в метро. Но, как оказалось, творческие задачи способны затащить их в подземелье.

Актриса и режиссер Рената Литвинова опубликовала в своей соцсети видео, в котором она разгуливает по московской станции метрополитена в час пик. От места посадки женщина дошла до эскалатора и остановилась в потоке пассажиров, который двигался в противоположном направлении.

Звезда, которую привыкли видеть в изысканных костюмах и с идеально уложенными волосами, поразила перевоплощением в «рядового пользователя московской подземки». В ролике Литвинова предстала в оверсайз пальто с капюшоном на голове и без макияжа. Судя по лицам прохожих, актрисе удалось стать незаметной.

В своем микроблоге Рената объяснила, для чего спустилась в метро: «Осматриваем станцию «Бауманская» для съёмок фильма — всегда мечтала снять в метро — теперь изучаю тему, а какие станции самые красивые или любимые?».

«Господи, народ идёт и даже вас не замечает, озабоченный своими делами, проблемами, заботами. Видимо, никто не ожидает увидеть богемную леди в метро в час пик!», «Да… Против потока… Загадочная вы», «Всегда поражало московское метро, поток ничего не замечающих людей, словно спят, как не живые. Если бы я Вас повстречала в метро, я сознание потеряла бы от счастья», — пишут пользователи.

 

 

Источник

Источник →

Опубликовано 30.01.2018 в 19:02

Сергей Николаевич кн. Трубецкой 1862 - 1905

Людмила Коншина

Сергей Николаевич кн. Трубецкой (1862 - 1905)РОДСТВЕННИК СОБАКИНА А Г


Александр ГРИГОРЬЕВИЧ 'СОБАКИН
s first cousin five times removed Петр Анатольевич Трефилов Сын Николая Петровича кн. Трубецкоя и Софьи Алексеевны кн. Трубецкой
Муж Параскевa Владимировны кн. Трубецкой
Отец Марии Сергеевны гр. Хрептович Бутеневой; Николая Сергеевича кн. Трубецкоя и Владимира Сергеевича кн. Трубецкоя
Брат Евгения Николаевича кн. Трубецкоя; Антонины Николаевны кн.Самарины; Елизаветы Николаевны Осоргины; Ольгы Николаевны кн. Трубецкой и ещё 5
Полукровный брат Софьи Николаевны Глебовой; Петра Николаевича кн. Трубецкоя; Георгия Николаевича кн. Трубецкоя; Марии Николаевны Кристи и ещё 1


Трубецко;й Серге;й Никола;евич (1862—1905) — русский религиозный философ, публицист и общественный деятель; Князь. Брат князей Григория и Евгения Николаевичей, отец Н. С. Трубецкого.


Биография

Сергей Трубецкой родился в семье князя Николая Петровича Трубецкого и его второй жены Софьи, дочери А. А. Лопухина. Детство провёл с многочисленными братьями и сёстрами в подмосковном имении Ахтырка. В 1874 году он вместе с братом Евгением поступил в частную гимназию Ф. И. Креймана, а в 1877 году — в Калужскую мужскую казенную гимназию, куда переехала семья в связи с назначением отца семейства вице-губернатором.

В 1881 году братья Сергей и Евгений поступили на юридический факультет Московского университета, но Сергей уже через две недели перешел на историко-филологический факультет, где учился сначала на историческом, а затем — на классическом отделении. Ещё с 4-го класса гимназии он заинтересовался философией, в 16 лет пережил период увлечения англо-французским позитивизмом; в 7-м классе чтение 4 томов «Истории новой философии» К. Фишера положило начало критическому изучению философии; поворот же к религиозной философии произошёл под влиянием чтения брошюр А. С. Хомякова[2]. А в студенческие годы он познакомился с произведениями В. С. Соловьёва, который стал его другом.

В 1885 году он окончил Московский университет и был оставлен на кафедре философии для подготовки к профессорскому званию. В следующем году он сдал магистерские экзамены и с 1888 года стал читать лекции в качестве приват-доцента. В 1890 году он защитил магистерскую диссертацию «Метафизика в Древней Греции»[3] и получил звание магистра философии, а в 1900 году — докторскую «Учение о Логосе в его истории», после чего ему было присвоено звание доктора философских наук и он получил должность экстраординарного профессора. С 1902 года он - ординарный профессор кафедры философии историко-филологического факультета. С. Н. Трубецкой читал почти все историко-философские курсы: философию Отцов Церкви, историю древней философии, историю новейшей философии, историю христианской мысли в первые века, философию Платона и Аристотеля[4].

Зимой 1892-1893 годов ездил в Рязанскую губернию для помощи голодающим крестьянам.

Летом 1895 года Сергей Николаевич Трубецкой поселился вместе с семьёй в имении «Узкое». Его сыновей, Николая и Владимира, увековечил эдесь их двоюродный дядя, знаменитый скульптор Паоло Трубецкой, который также посетил Узкое в 1895 году[5].

Был утверждён в чине статского советника с 1902 года. В летом 1903 года как руководитель Историко-филологического студенческого общества возглавлял его экскурсию для изучения древностей Греции. В 1904 году получил греческий орден Спасителя 4-й степени[6].

Всесте с Л. М. Лопатиным был редактором журнала «Вопросы философии и психологии» (1900—1905).
Трубецкой С. Н. июль 1904 года (фрагмент фото)

Состоял с 1903 года в земском кружке "Беседа" - протопартийном объединении. По просьбе руководителей первого легального Земского съезда в ноябре 1904 года написал пояснительную записку, которая легла в основу проекта реформ, который был возложен высшей властью на вице-директора хозяйственного департамента МВД С. Е. Крыжановского.

В начале июня 1905 года от лица делегации либералов - выборных от съезда земских и городских деятелей - впервые в русской истории принятой императором, говорил о необходимости народного представительства [7]. После того, как Николай II указом от 27 августа 1905 года ввёл «Временные правила об управлении высшими учебными заведениями Министерством народного просвещения», Совет университета 2 сентября избрал ректором 43-летнего князя С. Н. Трубецкого. Это было ярким выражением того авторитета, которым пользовался он в коллективе университета. Однако это не остановило студенческих волнений, лишавших возможности вести нормальные занятия и 22 сентября Трубецкой принял решение закрыть университет, чем, однако, ещё более накалил обстановку в студенческой среде[4]. Но в результате радикалы оказались лишены площадки для своих собраний, которой пользовались под защитой университетской автономии.

29 сентября на приёме у министра народного просвещения у Трубецкого произошло кровоизлияние в мозг, от которого он скончался. Похоронен в Москве на кладбище Донского монастыря.
Путь философа
Соловьёв Вл. С., Трубецкой С. Н., Грот Н. Я., Лопатин Л. М.

Последователь русского философа В. С. Соловьёва, Трубецкой особое внимание уделял вопросам соотношения и взаимосвязи философии и религии, обоснованию христианского вероучения, в том числе вопросам бессмертия.

Особое внимание в религиозной философии «конкретного идеализма» Сергея Николаевича уделялось разработке закона «универсальной соотносительности», который сводился к утверждению, что «знание приобретает логическую последовательность лишь в случае, когда оно является следствием универсального разума или второй ипостаси божественной Троицы». Посредством закона «универсальной соотносительности» Трубецким была сделана попытка преодолеть «односторонность» подходов трёх китов философии — рационализма, эмпиризма и мистицизма, соединив вместе их подходы к познанию бытия: разум, опыт и интуицию соответственно.
Семья

Женился 5 октября 1887 года на Прасковье Владимировне, урожденной княжне Оболенской (1860—1914). К тому времени на её сестре уже был женат единокровный брат С. Н. Трубецкого — П. Н. Трубецкой[8]. В браке родились трое детей:

    Мария (1888—1934), эмигрировала во Францию с мужем, графом Аполлинарием Константиновичем Хрептовичем-Бутеневым (1879—1976); их правнучка Мария Соццани — жена поэта Иосифа Бродского.
    Николай (1890-1938)
    Владимир (1892-1937)

Монографии

    История древней философии, т.I/ М.: 1906
    История древней философии, т.II/ М.: 1908
    Учение о Логосе в его истории. Философско-историческое исследование // Собрание сочинений. Т. IV (1906).
    Метафизика в древней Греции/ М.: 1910

Примечания

    ; Имеющиеся сведения о его рождении в Калуге — ошибочны, поскольку в Калугу семья переехала в 1877 году, в связи с назначением отца калужским вице-губернатором. До этого они жили в Москве, но на летний период выезжали в подмосковное имение — Ахтырку.
    ; Носов А., 2002.
    ; свою магистерскую диссертацию Сергей Трубецкой посвятил матери — Воспитанные Ахтыркой.

    Павлов А., 2002.
    ; * Коробко М. Ю. Усадьба Узкое: Историко-культурный комплекс XVII—XX веков. — М., 1996/ Природное и культурное наследие Москвы.
    ; Биография.
    ; Белоконский И.П. Земское движение. М.: Задруга. 1914. С.288-291.
    ; Генеалогия Трубецких (англ.)

Литература

    Ермишин О. Т. Князь С. Н. Трубецкой. Жизнь и философия. Биография. М.: Синтаксис. 2011.
    Лапшин И. И., Сперанский В. Н.,. Трубецкой, Сергей Николаевич // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
    Коробко М. Ю. В именье бывшем Трубецких//Моя Москва. 1993. № 1-3.
    Коробко М. Ю. Загадка смерти Владимира Соловьева// За Калужской заставой. 1997. № 14. — С. 12.
    Коробко М. Ю. Москва Владимира Соловьева. — М., 2001. — (Природное и культурное наследие Москвы).
    Коробко М. Ю. Подмосковная Узкое: Имение и его владельцы//Наше наследие. 1994. № 29-30.
    Коробко М. Ю. Последние дни Владимира Соловьева. [Биографическая хроника]/ / Наше наследие. 1994. № 32.
    Коробко М. Ю. Последние дни Владимира Соловьева// Накануне. 1995. № 2.
    Коробко М. Ю. Узкое // Усадебное ожерелье Юго-Запада Москвы. [Изд. 1-е]. — М., 1996; [Изд. 2-е, стереоотипн.]. — М., 1997; [Изд. 3-е, испр]. — М.-СПб., 1997.
    Коробко М. Ю. Храм усадьбы Узкое: История сооружения и реставрации//Московский журнал. 1993. № 4.

Ссылки
q: Сергей Трубецкой в Викицитатнике?
s: Сергей Трубецкой в Викитеке?
commons: Сергей Трубецкой на Викискладе?

    Трубецкой, Сергей Николаевич. История древней философии на сайте «Руниверс»
    Трубецкой, Сергей Николаевич (недоступная ссылка с 21-05-2013 (1237 дней) — история, копия)
    Павлов А. Философия в Московском университете (2002). Проверено 17 сентября 2011. Архивировано из первоисточника 18 февраля 2012.
    Носов А. Трубецкой, Сергей Николаевич. Биография. Философские воззрения (2002). Проверено 17 сентября 2011. Архивировано из первоисточника 18 февраля 2012.
    Трубецкой, Сергей Николаевич на «Родоводе». Дерево предков и потомков

Сергей Николаевич Трубецкой
Sergey Trubeckoi.jpg
Дата рождения:

23 июля (4 августа) 1862
Место рождения:

Ахтырка[1], Российская империя
Дата смерти:

29 сентября (12 октября) 1905 (43 года)
Место смерти:

Санкт-Петербург, Российская империя
Страна:

Flag of Russia.svg Российская империя
Альма-матер:

Московский государственный университет
Направление:

русская философия
Цитаты в Викицитатнике
Логотип Викитеки Произведения в Викитеке
Сергей Николаевич Трубецкой на Викискладе

 

© Copyright: Людмила Коншина, 2016
Свидетельство о публикации №216101001601

24th-Jun-2009 12:49 pm

mysea

Дети графов Воронцовых-Дашковых Иллариона Ивановича и Елизаветы Андреевны (урожд. графини Шуваловой), князей Долгоруких Александра Сергеевича и Ольги Петровны (урожд. графини Шуваловой) и Орловых Давида Ивановича и Варвары Петровны (урожд. графини Шуваловой): слева - Орлов Иван, внизу - Воронцов-Дашков Иван, Долгорукая Софья и Воронцова-Дашкова Софья, вверху - Долгорукий Сергей, Орлова Варвара, Воронцова-Дашкова Мая (?), Долгорукая Мария и Воронцова-Дашкова Александра. Орлов Иван Давидович (... - 1918) - адъютант великого князя Николая Николаевича, полковник, командир 1-го Донского казачьего полка, член Императорского яхт-клуба, член Императорского автомобольного общества. Воронцов-Дашков Иван Илларионович, граф (1868-1898) - полковник гусарского полка, служил у великого князя Михаила Александровича. Долгорукая Софья Александровна, княжна, в замужестве графиня Ферзен (1870-?) - жена Николая Павловича Ферзена. Воронцова-Дашкова Софья Илларионовна, графиня, в замужестве Демидова (1870-1953) - фрейлина, жена (с 1893 г.) Демидова Элима Павловича, князя Сан-Донато, егермейстера. Долгорукий Сергей Александрович, князь (1872, или 1875 ? - 1933) - флигель-адъютант, полковник Конного лейб-гвардии полка, член Императорского яхт-клуба, член Императорского автомобольного общества, член многих благотворительных обществ. Орлова Варвара Давидовна, в замужестве графиня Воронцова-Дашкова (1870-1915) - жена Ивана Илларионовича Воронцова-Дашкова. Воронцова Дашкова Мария Илларионовна, графиня, в замужестве графиня Мусина-Пушкина (1872- умерла во Франции) - фрейлина, жена (с 1894 г.) графа Владимира Владимировича Мусина-Пушкина. Долгорукая Мария Александровна, княжна, в замужестве княгиня Трубецкая (1869-?) - фрейлина, жена (с 1901 г.) князя Юрия Ивановича Трубецкого (1866-1926), полковника. Воронцова-Дашкова Александра Илларионовна, графиня, в замужестве графиня Шувалова (1869-1959) - фрейлина, жена графа Павла Павловича Шувалова, Московского градоначальника. Втор. полов. 1870-х гг. Via Российская Империя в фотографиях Tags:история России, люди

2 comments Speak Link Share

промо foto_historyhttps://foto-history.livejournal.com/289379.html

Село Прохорово.
 

В 1627 г. на этом месте была пустошь Захаркова на р. Рожае в устье речки Бобровки.

В 1635 г. она продана из Поместного приказа Прохору Фёдоровичу Данилову, который поселил здесь крестьян и назвал сельцо Захаровским.

В 1646 г. здесь был двор вотчинников, приказчика и 3 двора крестьян.

В 1654 г. сельцом владел сын Прохора Федоровича Иван.

С 1678 г. сельцом владел уже боярин Иван Богданович Милославский, женатый на Дарье Прохоровне, урождённой Даниловой. Воевода царя Алексея Михайловича, Иван Богданович Милославский был послан с полками регулярной пехоты для очищения от шаек Степана Разина Астрахани. В Астрахань он вошел в ноябре 1671 г. С.М. Соловьев писал: Воры... разбежались с Самары каждый в свой город, а Федька Шелудяк с астраханцами поплыл в Астрахань, где принял главное начальство после Уса, умершего червивою болезнью. Но следом плыли к Астрахани государевы люди с воеводою боярином Иваном Богдановичем Милославским.

В конце августа суда Милославского показались в виду Астрахани; воры отправились было против него на стругах, чтоб не пропустить к городу; но боярин отбил их, пристал к берегу и построил себе земляной город на устье реки Болды.

Отсюда несколько раз посылал он уговаривать астраханцев и донских Козаков к сдаче, обещая государеву милость; «они же, яко дикие зверие, ни мало внимаху».

Коэаки не ограничились только обороною: атаман Алешка Каторжный стал со своим отрядом на нагорной стороне, чтоб мешать сообщению Милославского с Верхом, козаки решились напасть даже на самый стан Милославского, но были отбиты.

12 сентября боярин велел сделать земляной городок и на нагорной стороне, на речке Соленой, против своего стана, Шелудяк и Каторжный немедленно напали на новый городок, но были поражены наголову. Три месяца после того стоял Милославский под Астраханью; воры не предпринимали более наступательных движений, но и не сдавались.

На помощь к Милославскому явился черкесский князь Каспулат Муцалович и осадил Астрахань с другой стороны. Милославский, чтоб иметь более возможности к увещаниям, позволил астраханцам свободный вход в свой стан для переговоров; каждый день являлись они к нему пьяные и говорили всякие речи; боярин отвечал всегда мягко, уговаривая взыскать милость великого государя.

Наконец в Астрахани обнаружилось разделение между закоренелыми ворами, которые не хотели сдаваться, и между умеренными, желавшими принести вины свои. Последние, убегая насилий от противной стороны, начали перебегать в полки государевы: боярин принимал их ласково, приказывал кормить и поить.

Воры в злобе на этих перебежчиков кричали, что побьют вдов, оставшихся от прежде побитых ими, побьют остальных детей боярских, подьячих и митрополичьих людей; но время их явно проходило, у них уже недоставало ни силы, ни смелости для новых преступлений.

Сам Федька Шелудяк истребил единичную запись, составленную на другой день по смерти митрополита Иосифа.

Князю Каспулату Муцаловичу удалось как-то выманить к себе Шелудяка и задержать. Сильное волнение началось в Астрахани, когда узнали, что Шелудяк в руках у государевых людей.

Кончилось тем, что 26 ноября астраханцы дали знать Милославскому о своей покорности.

27 ноября по вновь наведенному мосту на реке Кутуме двинулись государевы полки в покорившийся город: впереди шли священники с молебным пением, несли икону богородицы «Живоносный источник в чудесех», данную Милославскому при отпуске государем, по обычаю.

Астраханцы вышли навстречу и, увидав икону, пали на землю и завопили, чтоб государь отдал им вины, как милосердый бог грешников прощает. «Вины всем отданы,- отвечал Милославский, - и вы государскою милостию уволены».

Воевода прямо отправился в собор к молебну; с иконы «Живоносного источника» велел списать новую и оставить в соборе на память будущим родам. По стенам и воротам стали сотники и стрельцы московские».

Как некогда во Пскове в подобных же обстоятельствах, так теперь и в Астрахани никого не тронули. Сам Федька Шелудяк жил на свободе на воеводском дворе; другие заводчики бунта также оставались без наказания, поплатившись только награбленным добром в пользу воеводы и приказных людей; даже Алешка Грузинкин <убийца митрополита>, задарив последних, получил отпуск из Астрахани; другие воры закабалились в холопи воеводе и приказным людям.

Но когда все совершенно успокоилось, летом 1672 года явился в Астрахань князь Яков Одоевский для суда и расправы: главные заводчики - Федька Шелудяк, Алешка Грузинкин, Феофилка Колокольников, Красулин были повешены; Корнилко Семенов, у которого нашли заговоры, сожжен как еретик; другие отправлены на службу в верховые города».

В 1687 г. сельцо Захаровское названо в документе Прохоровом.

В нём деревянная церковь Спаса (Нерукотворного Образа), построенная в 1687 г. стольником Сергеем Ивановичем Милославским. В приходной окладной книге патриаршего казенного приказа по отписке Перемышльского старосты поповского записано: «в прошлом в 1698 г. февраля в 3 день...в вотчине стольника Сергея Милославского в с. Спасском, Прохорово тож, построена церковь, и поп де у той церкви есть, а данных денег не платит, а что с той церкви дани - того ему не ведомо. И по указу св. патриарха в то село на попа послан казенного приеаза пристав по наказу, и по посылке пристав в казенный приказ тоя церкви попа Алексея явил, а в допросе поп Алексей сказал: в селе де Спасском, Прохорово тож, выстроена церковь во имя Всемилостивого Спаса, а в каком году построена, он того не ведает, а он де поп к тоя церкви посвящен в 1692 г., а у той церкви двор его попов, а причетниковых дворов нет, да в приходе двор вотчинников, да 6 дворов крестьян... велено данные деньги взять с попова, с вотчинникова да 6 дворов крестьян за 7 лет...и о строении благословенную грамату спрашивать как С. Милославский из посылки булет». По прошению того же С.И. Милославского в 1720 г. вместо ветхого построен новый деревянный храм.

В 1737 г. Александр Сергеевич Милославский продал село Ивану Петровичу Раговскому, а в 1752 г. селом владеет княжна Екатерина Ивановна Трубецкая, по закладной от Раговского.

Во 2-й половине XVIII в. на средства прадеда графа Льва Николаевича Толстого, князя Дмитрия Юрьевича Трубецкого (1720-1792), женатого на любимице императрицы Елизаветы Петровны Варваре Ивановне (урождённой княжне Одоевской, ум.1788 г.), в Прохорове построена однопрестольная церковь Спаса Нерукотворного Образа.

Князю Дмитрию Юрьевичу наследовал сын князь Иван Дмитриевич Трубецкой (ум. 1827). Князь Иван Дмитриевич Трубецкой женился на Екатерине Александровне Мансуровой (ум. 1831). У Ивана Дмитриевича и Екатерины Александровны Трубецких было двое сыновей (Николай и Юрий) и три дочери (Аграфена, Софья и Александра). Секретарём князя Ивана Дмитриевича был будущий историк Михаил Петрович Погодин (1800-1875), он же был учителем младших детей князя. Возможность пользоваться библиотекой Трубецких помогало расширению умственного кругозора будущего ученого. Семья Трубецких жила в основном в другом своем имении, которое было расположено ближе к Москве - Знаменское-Садки. Здесь Погодин познакомился с соседом по имению Трубецких, князем Петром Андреевичем Вяземским, не разоказовавшим поддержку молодому ученому, сыну крепостного крестьянина. В своем дневнике Погодин мало что мог рассказать о князе Иване Дмитриевиче, который «жил крайне замкнутой жизнью, в семье появлялся редко и всегда держался от остальных особняком».

После смерти отца Николай и Юрий Ивановичи Трубецкие разделил имение, Николаю досталось Знаменское-Садки, Юрию – Прохорово.

В 1848 г. в Прохорове построена новая каменная церковь, сохранившаяся до нашего времени. В ней, кроме главного престола, в подклете устроен тёплый придел во имя святого великомученика Георгия Победоносца, небесного покровителя строителя храма, действительного статского советника, князя Юрия Ивановича Трубецкого (ум. 1850), который приезжал в Прохорово на лето. В приделе располагалась родовая усыпальница. От брака князя Юрия Ивановича (с княжной Варварой Ивановной Прозоровской) родилась дочь, княжна Варвара Юрьевна, вышедшая замуж за своего дальнего родственника князя Петра Петровича Трубецкого.

От второго брака с княгиней Ольгой Федоровной родился князь Иван Юрьевич и княжны Анастасия и Софья Юрьевны.

Во 2-й половине XIX в. село принадлежало князю Ивану Юрьевичу Трубецкому (1841-1915), военному атташе при Российском посольстве в Париже. Сын князя Ивана Юрьевича, князь Юрий Иванович Трубецкой (1866-1926) получил образование в Пажеском корпусе. По окончании корпуса он служил, с 1888 г. в лейб-гвардии Конном полку.

В 1889 г. князь Юрий Трубецкой женился на княжне Марии Александровне Долгоруковой (1869-1949), дочери обер-гофмаршала князя А.С. Долгорукова. Своей жене, любимице императрицы Марии Феодоровны, князь Юрий обязан успешной придворной и военной карьерой.

Князь Ю.И. Трубецкой сражался с японцами в 1904-1905 гг.

С 1906 по 1913 г. был командиром Собственного Его Императорского Величества конвоя.

В 1907 г. князь Юрий Трубецкой произведен в генерал-майоры с зачислением в Свиту Его Императорского Величества. В.Ф. Джунковский описывает празднование в Санкт-Петербурге 300-летия Дома Романовых, в течение празднований князь Юрий Иванович всегда следовал рядом с коляской императора.

В 1914 г. князю Юрий Трубецкой был отставлен от командования царским конвоем.

В 1914 г. князь Юрий Иванович Трубецкой назначен помощником коменданта Императорской Главной квартиры.

С октября 1914 г. по апрель 1917 г. был командиром 2-й кавалерийской дивизии и особого конного отряда на Северо-Западном фронте, награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.

В 1915 г. произведен в генерал-лейтенанты с зачислением по гвардейской кавалерии.

После Февральской революции 1917 г. князь Юрий Трубецкой - в отставке, жил в Петрограде.

В июне 1918 г. был арестован, но вскоре освобожден. Эмигрировал, жил во Франции. Скончался в Версале.

При храме с. Прохорово издавна был проложен причт: священник, дьячек и пономарь.

В 1850 г. настоятелем храма был священник Иоанн Аретинский.

В 1900 г. настоятелем храма и законоучителем в Прохоровской школе был священник Александр Михайлович Никольский.

С 1900 г. попечителем школы был князь Юрий Иванович Трубецкой.

Прохоровская церковно-приходская школа была открыта в 1895 г. Она помещалась в церковном доме.

В 1909 г. в школе обучалось 40 человек. Заведовал школой священник В. Троицкий.

Клировая ведомость 1923 г. сообщает, что земля священнослужителей имеется в общем наделе граждан с. Прохорово.

В 1922 г. по мандату Комиссии по изъятию церковных ценностей из церкви с. Прохорово было вывезено более 4-х пудов серебряной церковной утвари. Священник прохоровской церкви Василий Николаевич Михайлов показал, что дом священника построен при князе Трубецком в 1859 г. и стал для проживания непригоден. Могилы храмоздателей были осквернены.

В 1937 г. храм был закрыт и разорен, большой колокол, весил более 100 пудов, был разбит прямо на колокольне, котому что сбросить с колокольни его было невозможно, он не проходил в проемы яруса звона. Настоятель храма о. Евгений Алексеевич Михайловский (1875-1937, родился в с. Орловка-Троицкое Епифановского уезда Тульской губернии, имел начальное образование), 27 ноября 1937 г. был арестован по ложному обвинению в принадлежности к контрреволюционной церковной группе и контрреволюционной деятельности, и 11 декабря того же года расстрелян.

Богослужения в храме были возобновлены в 1989 г.

Прихожанами проведены восстановительные работы.

В расположенной на левом берегу р. Рожай усадьбе Скобеево, в 1880-х гг. принадлежавшей жене генерал-майора Владимира Ивановича Ершова, наказного атамана Оренбургского казачьего войска Елене Михайловне Ершовой (урожденной Леонтьевой, дочери шталмейстера), с 22 июля по 1 сентября 1884 г. у своего брата Анатолия Ильича, снимавшего усадебный дом на лето, гостил Петр Ильич Чайковский.

В эти дни он писал: «Вся местность вообще и самое Скобеево в особенности мне очень симпатичны». Здесь он работал над фортепьянным концертом.

Усадебный дом, в котором в двух комнатах на втором этаже жил Петр Ильич, восстановлен во второй половине 1980-х гг.

http://www.vidania.ru/temple/temple_mosobl/moskovs...asa_nerukotvornogo_cerkov.html

ТРУБЕЦКОЙ ЮРИЙ ИВАНОВИЧ 15.10.1866

ТРУБЕЦКОЙ ЮРИЙ ИВАНОВИЧ 15.10.1866, Лондон - 14.12.1926, Париж. От союза с кнж. МАРИЕЙ АЛЕКСАНДРОВНОЙ ДОЛГОРУКОВОЙ (1.3.1869 - 12.7.1949) имел дочерей - последних представительниц этой ветви рода:

• кнж. МАРИЮ (17.6.1894, СПб - 31.8.1990, Париж), с 30.7.1918 замужем за гр. ПЕТРОМ АНДРЕЕВИЧЕМ БОБРИНСКИМ (18.12.1918 - 24.8.1962);
• кнж. ОЛЬГУ (16.4.1890, СПб - 11.9.1966, Париж), с 12.4.1928 замужем за НИКОЛАЕМ ЛЕОНИДОВИЧЕМ МИЛОРАДОВИЧЕМ (21.1.1889, Ялта - 1.12.1954, Париж). Один из их сыновей, СЕРАФИМ МИЛОРАДОВИЧ (род. 24.8.1929), обвенчался 20.7.1959 в замке Sunching под Регенсбургом с бар. Агнессой Габриелой фон Геннинг о'Кэрролл (род. 22.10.1936), дочерью светл. кнж. Маргариты Марии фон Лобкович. Дочь Серафима и Агнессы, АЛЕКСАНДРА СЕРАФИМОВНА МИЛОРАДОВИЧ (род. в Регенсбурге 7.7.1960), с 23.10.1987 замужем за эрбпринцем Рудольфом Карлом Рупрехтом (род. 8.7.1955), старшим сыном герцога Карла фон Круа от брака с прц. Габриеллой
  Баварской (pages.prodigy.net/ptheroff/gotha/croy.html).
  Их дети - наследники княжеского дома Круа, первого по старшинству в Священной
  Римской империи.

---