Есть известная цитата из А.К.Толстого, часто воспроизводящаяся.

«Когда я думаю о красоте нашего языка, о красоте нашей истории до проклятых монголов… мне хочется броситься на землю и кататься в отчаянии от того, что мы сделали с талантами, данными нам Богом!».

Вот не могу понять, какие он таланты нашёл в "домонгольской" истории.

История т.н. "Киевской Руси" - это история князей.  Которые представляли собой шайку молодчиков, выражаясь словами Губермана, "умевших пить, грабить и убивать" (впрочем, как и все в ту феодальную пору). Изредка в эту историю удавалось попасть наиболее активным княжеским холуям - боярам, а то и просто смердам

Ну и какие там "таланты"? Назовите.

Как всем известно, Александр долго сопротивлялся назначению Кутузова главкомом, потому что его "не любил".

Но сказать такое значит мало что сказать. Можно подумать, что цари всех приближённых любят! Если назначать на должности по любви, то половина их останется вакантными. Или будет занята не теми.

И, заметим, речь шла о военном времени, когда император мог бы и переступить через свои антипатии. Тем более, что за Кутузова голосовало "общество".

Разгадку дал В.Иванов в своём (весьма известном в соответствующих кругах) труда "От Петра Первого до наших дней. Русская интеллигенция и масонство". Оказываеся, Михаил Илларионович был видным участником заговора против Павла! Т.е., лицом, прикосновеннным к цареубийству!

Нет, Павла он не убивал. И даже на месте убийства не был. Как и полагается лицам такого полёта ("посвящения") ,он предпочёл уклониться от намертво компрометировавших его улик. Поэтому последний раз его видели с Павлом во время ужина накануне переворота. Конспирологи вполне могут сказать: проверил, всё ли готово к акции, и удалился, чтобы остаться чистеньким.

Вот и получается, что "не любил" Александр не какого-то там талантливого генерала, а заговорщика. Правда, доказательств сему не было, но, что называется, по оперативной информации действующий царь, конечно, прекрасно знал, кто скрывается под маской угодливого царедворца.

А заговорщиков Александр, взбешённый обманом (не убивать его отца), гнобил как только мог. Например, когда вскоре после назначения Кутузова непосредственный убийца Павла - высланный в деревню князь Яшвиль - решил подольститься и собрал на свой счёт сильное ополчение, царь поначалу обрадовался, но, узнав, кто инициативник, в ярости приказал, чтобы тот убирался обратно в свою деревню (хорошо ещё что само ополчение не разогнал).

Так что, будь Кутузов явным цареубийцей, не быть, конечно, ему главнокомандующим, не смотря на все мольбы "общества".

Увлечённый своей борьбой с масонством Иванов старательно дискредитирует Кутузова, объявляя его бездарным военачальником, прославившимся только благодаря масонскому пиару.

Конечно, это чушь. Михаил Илларионович был не только не бездарен: он был, наверное, одним из самых великих полководцев Нового времени. И даже до сих пор недооценённым.

Но интересен его полководческий почерк. Он не военный! Это стиль прирождённого дипломата и даже придворного интригана, только спроецированный на военное дело. Практически вся кампания 1812 г. свелась им к умению выкручиваться, избегая сражений, зато занимая неожииданно выгодные позиции, которые с точки зрения классической военной науки были какими-то ни два ни полтора, но при этом угрожали противнику при любом его решении.

Вот эта склонность к "недеянию" и выделяет Кутузова среди всех извесных полководцев. Она не осмыслена, не замечена (не считая Льва Толстого, который дал ей "историко-материалистическое" объяснение), почему и сам Кутузов не осмыслен до сих пор.

     Композиционная особенность романа заключается в той последовательности, с которой расположены составляющие его повести: развитие сюжета связано не с историей жизни героя, а с историей знакомства автора с  героем,  то  есть  с "историей" раскрытия характера  героя.  Лишь  мысленно  переставив  повести, можно восстановить хронологическую последовательность фактов жизни Печорина:

1.  по  пути  из  Петербурга  на  Кавказ  Печорин  останавливается  в  Тамани ("Тамань");
2.  после участия в военной экспедиции Печорин  едет  на  воды  и живет в Пятигорске и Кисловодске, где убивает на дуэли Грушницкого  ("Княжна Мери");
3.  за это  Печорина  высылают  в  крепость  под  начальство  Максима Максимыча ("Бэла");
4.  из  крепости  Печорин  отлучается  на  две  недели  в казачью станицу, где встречается с Вуличем ("Фаталист");
5.  через  пять  лет после этого Печорин, уже вышедший в отставку и поживший в Петербурге, едет в Персию и по дороге, во Владикавказе, встречается  с  Максимом  Максимычем  и автором ("Максим Максимыч");
6. на обратном пути из Персии  Печорин  умирает ("Предисловие" к "Журналу Печорина").   

http://az.lib.ru/l/lermontow_m_j/text_0410.shtml#12 
 

В пушкинской "Метели" безумство юных любовников, пожелавших под влиянием французской литературы поискать приключений на свою свадьбу, подчёркивается инфернальной метелью.

Это явно навеяно знаменитой "Светланой" Жуковского (как то и видно из эпиграфа).

...Оглянулась... милый к ней
     Простирает руки.
"Радость, свет моих очей,
     Нет для нас разлуки.
Едем! Поп уж в церкви ждет
     С дьяконом, дьячками;
Хор венчальну песнь поет;
     Храм блестит свечами".
Был в ответ умильный взор;
Идут на широкий двор,
     В ворота тесовы;
У ворот их санки ждут;
С нетерпеньем кони рвут
     Повода шелковы.

Сели... кони с места враз;
     Пышут дым ноздрями;
От копыт их поднялась
     Вьюга над санями.
Скачут... пусто все вокруг,
     Степь в очах Светланы:
На луне туманный круг;
     Чуть блестят поляны.
Сердце вещее дрожит;
Робко дева говорит:
     "Что ты смолкнул, милый?"
Ни полслова ей в ответ:
Он глядит на лунный свет,
     Бледен и унылый. ..

О том , что случилось дальше в самой церкви, поведал в конце повести Бурмин.

...Старый священник подошел ко мне с вопросом: "Прикажете начинать?" -- "Начинайте, начинайте, батюшка", -- отвечал я рассеянно. Девушку подняли. Она показалась мне недурна... Непонятная, непростительная ветреность... я стал подле нее перед налоем; священник торопился; трое мужчин и горничная поддерживали невесту и заняты были только ею. Нас обвенчали. "Поцелуйтесь", -- сказали нам. Жена моя обратила ко мне бледное свое лицо. Я хотел было ее поцеловать... Она вскрикнула: "Ай, не он! не он!" -- и упала без памяти. Свидетели устремили на меня испуганные глаза...

И это, конечно, для тогдашнего читателя, явный отсыл к "Светлане".

...Кони мчатся по буграм;
     Топчут снег глубокий...
Вот в сторонке божий храм
     Виден одинокий;
Двери вихорь отворил;
     Тьма людей во храме;
Яркий свет паникадил
     Тускнет в фимиаме;
На средине черный гроб;
И гласит протяжно поп:
     "Буди взят могилой!"
Пуще девица дрожит,
Кони мимо; друг молчит,
     Бледен и унылый. ..

А следующий поворот сюжета из той же "Светланы" явно использован Пушкиным в "Женихе" (1825) - нечаяннный приход героини в таинственную избу. Да и в обращённом виде - в "Сказке о мёртвой царевне".

Вот примчалися... и вмиг
     Из очей пропали:
Кони, сани и жених
     Будто не бывали.
Одинокая, впотьмах,
     Брошена от друга,
В страшных девица местах;
     Вкруг метель и вьюга.
Возвратиться - следу нет...
Виден ей в избушке свет:
     Вот перекрестилась;
В дверь с молитвою стучит...
Дверь шатнулася... скрыпит...
     Тихо растворилась.
 

У Жуковского есть "Песня" 1818 г.  со знаменитыми первыми строчками.

ПЕСНЯ

    Минувших дней очарованье,
    Зачем опять воскресло ты?
    Кто разбудил воспоминанье
    И замолчавшие мечты?
    Шепнул душе привет бывалой;
    Душе блеснул знакомый взор;
    И зримо ей минуту стало
    Незримое с давнишних пор.
   

Все знают романс на музыку Булахова.

Не пробуждай воспоминаний
Минувших дней, минувших дней, -
Не возродить былых желаний
В душе моей, в душе моей.

И на меня свой взор опасный
Не устремляй, не устремляй;
Мечтой любви, мечтой прекрасной
Не увлекай, не увлекай!

Однажды счастье в жизни этой
Вкушаем мы, вкушаем мы,
Святым огнем любви согреты,
Оживлены, оживлены.

Но кто её огонь священный
Мог погасить, мог погасить,
Тому уж жизни незабвенной
Не возвратить, не возвратить!
 

Оказывается, это парафраз на стихотворение Д.Давыдова, тоже ставшее романсом.

 РОМАНС

                       Не пробуждай, не пробуждай
                       Моих безумств и исступлений
                       И мимолетных сновидений
                       Не возвращай, не возвращай!

                       Не повторяй мне имя той,
                       Которой память - мука жизни,
                       Как на чужбине песнь отчизны
                       Изгнаннику земли родной.

                       Не воскрешай, не воскрешай
                       Меня забывшие напасти,
                       Дай отдохнуть тревогам страсти
                       И ран живых не раздражай.

                       Иль нет! Сорви покров долой!..
                       Мне легче горя своеволье,
                       Чем ложное холоднокровье,
                       Чем мой обманчивый покой.

Это Тегеран-43. Классическое фото.

А это - Владивосток времён оккупации.

(Сидит слева - Г. Семёнов.)