Одно из последствий «Обновленного строя» - усиливающееся взяточничество. Россия издавна славилась взяточничеством. Но такого повального грабежа, такого беззастенчивого обирания обывателя, как в наши дни, еще не бывало.
Во всех странах и при всех формах правления, совершенство государственного аппарата измеряется нравственными качествами приставленных к нему людей. Ни в Персии, нив Турции не подумали бы вводить конституцию, если бы правящий класс этих стан не был изъеден взяточничеством. И у нас, вероятно, не раскачались бы на реформы, если бы авантюра на Ялу не сыграла роль капли, переполнившей чашу взяточничества. Можно утверждать, что всякая революция и всякая перемена режима в основе своей имеют взяточничество - эту роковую болезнь деспотизма и бюрократизма. Есть недуги, обязательно наживаемые при известных условиях жизни (подагра, склероз, сердечная слабость); некоторые условия государственного управления ведут тоже к недугам, самый страшный из которых – взяточничество... Очень любопытно было бы проследить историю взятки на Руси. Думается, ее занесли к нам татары. Взятка родилась, вероятно, из дани. Собирание дани практиковалось и после татар. Система взяточничества должна была быть уничтоженной системой налогов. Но сложность этой системы вызвала необходимость в чиновнике, воскресившем культ татарской взятки.
Петр I пробовал бороться со взяточничеством и суровостью, и системой Он учредил коллегиальность правительственных учреждений и взаимный друг за другом надзор. Но, силою вещей, коллегиальность выродилась в единовластие, а надзор обратился в новый источник взяточничества. После освободительных реформ особенно сильно почувствовалась душная атмосфера взяточничества. Учредили государственный контроль, но не прошло и 10 лет, как это ведомство стало бюрократической трясиной, в которой, мало-помалу завелось обычное взяточничество. Единственным результатом деятельности контроля можно считать - удорожание взяток. Как всякий новый налог ложится на потребителя, так и всякий новый аппарат, выдумываемый чиновниками якобы для искоренения взяток, только сильнее и обильнее их выжимает. Эпоха управления гос. контролем известного Тертия Ивановича Филиппова может служить иллюстрацией этой истины – ограбление казны при этом любителе хорового пения достигло небывалых размеров. Вообще, с учреждением контрольных аппаратов, взятка настолько легализовалась и упорядочилась, что стала почти гласной, почти регистрированной.
Есть две области русской жизни, где взятка взросла и распустилась как пышный дуб: область техническая и полицейская.
В округах путей сообщения, например, установлено правило, что со всякой работы, производимой инженерами округа, отчисляется 25 проц. в пользу правления округа и эти суммы заранее распределены между служащими, начиная от начальника округа, кончая писцами. А так как столько же почти желает заработать и производитель работ, то, естественно, расценка работ фиктивно и умышленно вздувается и казна на одной этой статье переплачивает ежегодно миллионы. Когда одного из начальников округов, не в меру проворовавшегося, судили (нач. могил. окр. Авринского), то выступавший в качестве свидетеля начальник департамента инженер Фадеев заявил, что всем отлично известно о побочных доходах путейцев и что на них надо смотреть как на «добавочное содержание».
Такое же «добавочное содержание устроила себе и полиция. Благодушие русского обывателя так елико, что он и представить себе не может полиции, не берущей взяток. Такая полиция просто напугала бы его. «Бери, но по чину» - вот психология русского обывателя. Так было испокон веку и будет еще долго. Но вот освободительная завируха выдвинула роль полиции и разожгла ей аппетиты. На обывателя взглянули как на подсудимого, на карманы его - как на общее достояние. Взятка, съевшая старый приказной строй, разинула пасть и на строй «обновленный». Не следует ли отсюда, что этот новый строй лишь сверху посыпан песочком?
"ВЕЧЕР"
(Газетные старости)
