В 1285 г. император Андроник II, сын восстановителя Византийской империи Михаила VIII Палеолога, отвоевавшего у латинян древнюю столицу Константинополь, совершил самую гибельную для своего государства ошибку. Он повелел распустить флот – основу обороны империи. Содержание флота требовало средств. Казна была пуста. Потому-то придворные льстецы и подали совет, который пришелся по душе императору: отказаться от расходов на корабли. «Дело известное, – заключает византийский историк Никифор Григора, – подчиненные по большей части любят подлаживаться к воле начальников и к ней, как к какой-нибудь цели устремлять свою мысль, язык и каждое свое действие. И этим они легко приобретают благосклонность начальников. Совет был такой: бедствия, говорилось, из-за которых римляне [так называли себя византийцы] довели до большой цифры свои триеры прошли все, поэтому напрасно было бы издерживаться на корабли, которые почти больше всех других предметов истощают царскую казну».

            Конечно, византийский флот не был полностью уничтожен, тем не он никогда уже не восстановил свою былую мощь. Византийские моряки – большей частью потомки смешанных браков гречанок и итальянцев – рассеялись кто куда: одни перешли на службу к латинянам, другие нанялись к знатным и богатым грекам, третьи, продав оружие, занялись земледелием, а некоторые превратились в пиратов.

            В деле обеспечения военно-морской безопасности империи Андроник II почти полностью положился на своих союзников-генуэзцев. Опытные итальянские корсары принимались на византийскую службу. К числу таких искателей удачи относились два брата, Андреа и Лодовико Мориско, а также их дядя Виньоло де Виньоли, все трое генуэзцы по происхождению.

            К слову сказать, Эгейское море XIV в. так и кишело всевозможными грабителями и разбойниками. Многочисленные острова и островки, изрезанная заливами линия побережья предоставляли пиратам удобные гавани и укрытия. Противоборство различных политических сил: Венеции, Генуи, Византии, каталонцев и турок из нескольких эмиратов – создавало очень нестабильную обстановку в этом регионе, что тоже способствовало расцвету морского разбоя.

 К тому же, в средневековье вообще не существовало четкого разграничения между профессиями воина, купца и пирата. Торговцам часто приходилось с оружием в руках защищать свой товар, а при случае и сами они были не прочь ограбить более слабого. Сбывающий награбленное пират превращался в торговца. Пираты сражались против пиратов.

Андреа Мориско с 1279 г. обосновался на принадлежавшем Венеции острове Крит, а в конце 1304 г. перешел на службу к императору с двумя собственными кораблями и захваченным турецким судном. Первоначально удача ему сопутствовала. Он успешно сражался на море против турок и венецианцев, врагов империи, а в 1305 г. захватил остров Тенедос, лежащий у входа в Геллеспонт (пролив Дарданеллы). Венецианцы, раздосадованные успехами Мориско, атаковали один из его кораблей и сожгли. Самому Мориско тоже не повезло. В Мраморном море он был побежден каталонским морским разбойником Филиппо. Андреа был единственным из всего экипажа, кого этот пират оставил в живых, рассчитывая получить богатый выкуп, ведь с команды, по большей части, взять было нечего, а вот капитан, как правило, был состоятельным человеком. Филиппо обошелся с Андреа Мориско довольно милостиво, прежде всего благодаря заступничеству собственного сына, который однажды попадал в плен к Мориско, но был им отпущен за выкуп. Из признательности Филиппо взял с Андреа «всего» 3000 золотых, которые за него внес дядя Виньоло де Виньоли. Оказавшись на свободе, Андреа вновь вернулся к своему пиратскому промыслу. В 1307-1308 гг. он досаждал венецианцам, нападая на их корабли у западного побережья Пелопоннеса. Но в 1308 г. ему снова не повезло и на этот раз уже окончательно. Он был захвачен в плен подданными кипрского короля Генриха II Лузиньяна и как пират повешен в Фамагусте.

Андроник II ценил услуги своих корсаров. Андреа получил почетный титул вестиария, а летом 1305 г. обоим братьям был пожалован Родос с близлежащими островами: Карпатосом и Касосом. Виньоло де Виньоли должен был получить острова Кос и Лерос в Додеканезском архипелаге. Дело, однако, заключалось в том, что император раздавал острова, которые ему в действительности уже не принадлежали. Родос считался частью империи только формально, а по сути был независимым владением. Карпатос предстояло отвоевать у венецианцев.

Андреа Мориско так никогда и не получил пожалованных ему владений, а вот Лодовико и Виньоло только и думали, как бы заполучить эти острова в собственность. Оба принялись за дело. Каждый на свой манер.

В 1309 г. Лодовико организовал нападение на Карпатос и попытался подтолкнуть исконное греческое население острова к восстанию против венецианцев. Однако владетель острова Андреа Корнаро схватил Лодовико и отправил в тюрьму на Крит. Против Лодовико выдвинули обвинение в пиратстве. Андроник II заявил по этому поводу протес и просил венецианцев освободить Лодовико, но получил решительный отказ. Десять лет Лодовико томился в тюрьме. В 1319 г. император вновь потребовал его освобождения, настаивая на том, что Лодовико вовсе не пират, а византийский подданный, и, следовательно, никто не имеет права держать его в заключении, что бы он не сделал на Карпатосе. Венецианцы снова отказали в просьбе. О дальнейшей судьбе Лодовико ничего не известно. Но тот факт, что он происходтл из Генуи, извечной соперницы республики св. Марка, и то обстоятельство, что венецианцы считали его пиратом, то есть человеком вне закона, а не военнопленным, не оставляли ему шансов на спасение. Скорее всего, Лодовико разделил участь брата.

Виньоло действовал умнее. Он понял, что полагаясь только на свои силы, он ничего не добьется, и предпочел получить пусть лишь часть желанной добычи, зато верную. В 1306 г. он прибыл на Кипр, где в то время размещался рыцарский орден св. Иоанна Иерусалимского (госпитальеры). После того как в 1291 г. пала Акра, рыцари были вынуждены перебраться на Кипр, однако были не прочь обзавестись собственным независимым владением.

5 мая 1306 г. состоялась тайная встреча Виньоло де Виньоли с великим магистром Фульком де Вилларе, в ходе которой генуэзский авантюрист предложил Ордену совместный захват всего Додеканезского архипелага и, в первую очередь, Родоса. Виньоло обещал отказаться от своих прав на Кос и Лерос, а взамен должен был получить третью часть доходов с владений, которые предстояло завоевать.

Формально Родос продолжал считаться частью Византийской империи. Прежде чем начать военные действия против христианского государя, требовалось получить разрешение папы. В то время как Фульк де Вилларе отбыл в Европу, чтобы добыть одобрение святейшего престола (папский двор тогда находился в Авиньоне), флотилия госпитальеров в составе двух галер и четырех более мелких судов устремилась к Родосу. Чуть позже прибыли обещанные Виньоло подкрепления. Получить папское благословение на захват оказалось делом менее сложным, чем покорить сам остров. Благодаря своему сельскому хозяйству, свободе от византийских налогов и доходам от пиратства остров процветал. И местные жители отнюдь не горели желанием обзавестись новыми сеньорами и подвергнуться новому налогообложению.

Родосцы упорно сопротивлялись. Только в ноябре 1307 г. госпитальерам удалось наконец захватить важную крепость Филермо и то лишь благодаря предательству одного из греков, который открыл им боковые ворота. По преданию, рыцари, спрятавшись под овечьими шкурами, проникли в город вместе со стадом овец, которых на закате сгоняли с лугов.

Между тем папа Климент V оптимистично утвердил Орден во владении остром, оптимистично, потому что прошло еще два года, прежде чем сам Родос – главный город острова – наконец пал. Он открыл рыцарям свои ворота только 15 августа 1309 г. Год спустя Орден официально перенес свою штаб-квартиру с Кипра на Родос и вскоре подчинил своей власти ряд соседних островов. Как и было условлено, при разделе добычи Виньоло получил третью часть всех доходов, включая прибыль от пиратства. Великий магистр мог позволить себе быть великодушным: Виньоло однажды умрет, Орден св. Иоанна вечен.

            Остров Родос с момента перехода под власть рыцарей госпитальеров и вплоть до захвата турками в 1522 г. был пристанищем христианских пиратов. В этом не было ничего удивительного. Даже в лучшие времена численность Ордена не превышала нескольких сотен человек, и в своей длительной и героической борьбе с неверными, рыцари полагались не только на свои силы, но и на добровольцев. И вооруженные корабли, и люди, знающие толк в военном ремесле, никогда не были здесь лишними. 

            Проблема заключалась в том, что обосновавшиеся на острове морские разбойники грабили как мусульман, так и христиан. Пираты они и есть пираты. Особенно если учесть, что венецианские купеческие корабли представляли собой богатую добычу. 

            В первой четверти XV в. страх на море наводил каталанский пират Николас Сампьер, вооруживший свой корабль на Родосе. 

            Венецианцы забеспокоились. 5 апреля 1417 г. в Венецианском Сенате обсуждали меры по обеспечению безопасности в связи отплытием на Левант галеи «Приола» со стоимостью груза на борту свыше 100000 золотых дукатов. Кастелланам Корона и Модона предписывалось дополнительно предоставить для этого судна десять арбалетчиков. 

            В апреле этого же года власти Крита сообщили, что Николас Сампьер захватил два венецианских корабля в водах Сен-Жан-д’Акра и просили выделить необходимые средства для борьбы с морским разбойником. 

            Согласно документам Венецианского Сената, развитие ситуации выглядело следующим образом: 

16 мая 1417 г. Сенат разрешил вооружать корабли за счет республики всякий раз, когда будет известно, что пираты разбойничают на Леванте, речь шла главным образом об уничтожении Николаса Сампьера. Этот приказ был повторен 21 мая. Надо отметить, что в обычной ситуации власти на Крите не имели полномочий самостоятельно решать такого рода вопросы. 

            4 мая 1417 г. Сенат выразил Ордену свое удивление по поводу предоставления на Родосе убежища этому морскому разбойнику, ведь рыцари должны были, «по крайней мере, принять во внимание кровь, пролитую венецианцами в борьбе против турок», и объявил госпитальеров ответственными за причиненные расходы, так как венецианское правительство было вынуждено вооружить против «ужасного пирата» две кокки. 

9 июня 1417 г. было принято решение о вооружении двух новых кокк для защиты венецианской торговли на пути в Сирию. 

Наконец, 7 апреля 1418 г. венецианским представителям Леонардо Мочениго, Альбано Бадоэру, Никколо Виттури, Россо Марино, Франческо де Бернардо и Бартоломео Нани были даны инструкции для ведения переговоров с адмиралом родосских рыцарей Антонио де Риппой по вопросу о возмещении убытков, причиненных венецианским торговцам Николасом Сампьером. 

 Интересно  отметить, что  для  переговоров с представителями республики св. Марка Орденом был выбран итальянец, очевидно, госпитальеры стремились мирно урегулировать ситуацию. По всей видимости, договаривающие стороны пошли на взаимные уступки. А именно: сторговались. 

Во всяком случае, в 1419 г. Франческо Лоредан, капитан галер Бейрута, должен был забрать на Родосе сумму возмещения убытков, обещанную иоаннитами в качестве компенсации за акты пиратства, совершенные Сампьером. В обмен, несмотря на приказ, запрещающий иностранцам грузить пряности и другие дорогие товары на галеи Венеции, госпитальерам разрешалось отправлять такие товары на борту галер, следующих в Бейрут. 

Дальнейшая судьба самого Никаласа Сампьера неизвестна. 

Интересный факт из истории средиземноморского пиратства: в 1422 г. свидетелем (и жертвой) нападения каталанских пиратов стал русский инок Зосима, дьякон Троице-Сергиева монастыря, в 1419-1422 гг. совершавший паломничество по святым местам. 

В 1422 г. генуэзское судно, на котором находился Зосима, вблизи анатолийского побережья (между Родосом и Лесбосом) атаковали каталанские пираты. Инок в своем «Хожении в Царьград, Афон и Палестину» оставил красочное описание этого происшествия. «И не среде пути, – пишет он, – найде на нась корабль каталански, разбоиници и разбиша нашь корабль пушками и въскакша на нашь корабль, аки зверие дивни. И разсекоша нашего корабленника [капитана] (на) части и ввергоша въ море и взяше, яже въ нашем корабли. Мене жъ убогаго удариша копеиным ратовищем [наконечником копья] въ груди и глаголюще ми: калугере, поне дуката къерса [что примерно можно перевести как: «Монах, давай деньги!» Пираты, кстати, задали этот старый как мир вопрос: кошелек или жизнь? – по-гречески], еже зовется деньга золотая. Аз же заклинахся богомь вышним, что нет у мене. Они же взяша мшелець [вещи] мои весь, мене же убогаго во едином сукманце оставиша. И скачющи по кораблю, аки зверие дивни, блистающи копии своими и мечи и саблями широкими немецкими. Мню аз грешныи Зосима, яже въздуху устрашитися отъ них. Паки взыдоша на свои корабль и отидоша вь море. Мы же пристахом к острову Митилену». 

Похоже, и пассажиры, и генуэзские моряки в данном случае легко отделались, поплатившись только личным имуществом и товарами. Они могли лишиться и корабля, и своей свободы, особенно если учесть, что каталаны принимали активное участие в работорговле.

            Летом 1294 г. византийский император Андроник II отправил к королю Кипра и в Киликийскую Армению посольство во главе с патриархом Афанасием Александрийским. Вблизи г. Фокея корабль патриарха был ограблен пиратами, а сами участники посольства только чудом избежали плена. Пираты заметили на горизонте еще одно судно, которое, казалось, также сулило им богатую добычу. Они отвели корабль патриарха в укромную гавань, решив, что посольство не способно к «бесславному бегству», и пустились вдогонку за другим кораблем. За двумя зайцами погонишься… Воспользовавшись этим обстоятельством, патриарх и его спутники сошли на берег и пешком добрались до ближайшей имперской крепости.          

Находившиеся на эгейском побережье монастыри часто подвергались нападениям турецких морских разбойников. Близость монастырей Афона к морю делала их очень уязвимыми для подобных атак. То корсары и в самом деле концентрировали свое внимание на богатых монастырях, то ли о подобных грабежах просто лучше известно благодаря хорошей сохранности монастырских актов. 

            Впервые турки заявились на Афон в 1312 г., о разграблении окрестностей упоминают акты монастырей Ватопедского и Веррийца. 

            В 1325 г. нападение турок вынудило многих монахов, в том числе известных церковных деятелей Исидора Вухейру, Григория Синаита и Григория Паламу – покинуть Святую Гору. Внезапно «безбожныи варварскыи языкъ агаренскы воздвигся… и попленяе яже в святыи горе», – сообщает по этому поводу Житие Григория Синаита. 

            Примерно с 1330 г. подобные атаки стали частыми и временами достигали крупных вторжений. Так, Афон вновь подвергся нападению в 1335 г. Житие Афанасия Метеорита сообщает, что турки постоянно приходили с моря, захватывали на Святой Горе пленников, и рассказывает о пленении и последующем чудесном избавлении монаха по имени Моисей.

            3 января 1405 г. Венецианский Сенат отправил в Геную Франческо Бевазано с особой миссией: потребовать объяснений по поводу нескольких актов пиратства, совершенных генуэзцами против венецианцев. Власти Генуи должны были положить конец бесчинствам корсаров и возместить стоимость захваченных товаров. Инструкции, врученные Бевазано особенно упирали на то, чтобы он не слушал уверений генуэзцев, будто бы они к пиратству никакого отношения не имеют: тот или иной морской разбойник действовал по собственной инициативе, республика за совершенные им грабежи ответственности не несет. 

 Особенно серьезны были грабежи, совершенные Никколо де Монильей, патроном большой кокки, которую он вооружил на каперство. Как явствует из документов Венецианского Сената, пострадала «наша [венецианская] кокка, патроном которой был Базилио Тирапелла, наш гражданин, возвращавшийся из области Таны и Романии, и бывшая в добром согласии с генуэзской коккой, патроном которой был Дармато де Кампион из Савоны, взаимно поклявшиеся в верности… в водах Майны встретилась им другая генуэзская кокка, патрон которой – вышеназванный Никколо де Монилья, который регулярно обследовал ранее упомянутые корабли…» (Не очень красиво, но я решила оставить буквальный перевод текста). Монилья приказал Дармато де Кампиону уйти, и генузский капитан «нарушил верность, ушел и указанную нашу кокку оставил…». Затем «Никколо де Монилья, не обращая внимания на согласие, вновь употребительное между генуэзцами и нами враждебно напал на указанную нашу кокку и взял… со всем добром, на ней находящимся, похитив некоторых граждан наших, которые были тогда на вышеуказанной кокке, взяв в плен». «После этого другое наше судно, патроном которого был Джорджо Монгаваро, подобным же образом [Никколо де Монилья] взял, вышеуказанного Джорджо задержав в плену, и притом подобным же образом подстерег нашу гриппарию, которая шла из Чериго… в Кандию, на которой был наш нобиль по имени Франко Венерио». 

А вот того, добились ли все-таки венецианцы возмещения ущерба, я думаю, мы никогда не узнаем. 

            Мальчик стоял на берегу моря и смотрел на уходящие вдаль корабли. Корабли уходили на восток, унося на борту воинов, торговцев и пилигримов. Иногда это были длинные, хищные галеры, иногда – тяжелые купеческие парусники. Они направлялись туда, где отважных ждали слава и приключения. Мальчишка грезил о славе, кровавых сражениях и богатой добыче. В его жилах текла кровь воинов и авантюристов.

            Мальчика звали Рожер. Он был сыном германского наемника Блюма, служившего Гогенштауфенам – императорам Священной Римской империи. Отец погиб в 1268 г. в битве у Тальякоццо, когда войска внука императора Фридриха II, Конрадина, были разбиты Карлом I Анжуйским. Это произошло всего лишь через год после рождения Рожера. Имущество Блюма было конфисковано победителями. Вдова с сыном поселилась в портовом городе Бриндизи, в скромном доме у самой пристани.

            Рожер все дни напролет проводил в порту. Однажды в Бриндизи для ремонта зашел корабль рыцарей-тамплиеров. Его капитаном был «храбрый брат Вассель», француз родом из Марселя, по словам хрониста Мунтанера, «честный человек и хороший моряк». Рожер с таким усердием помогал во всех работах на корабле, что скоро обратил на себя внимание рыцаря. Тамплиер привязался к нему, как к родному сыну. Пришла пора выйти в море, но Вассель не захотел расставаться с проворным мальчишкой. Он призвал к себе мать Рожера и попросил ее отпустить мальчика с ним, пообещав сделать все возможное, чтобы тот стал храбрым рыцарем. Бедная вдова долго не упорствовала. Так Рожер стал самым молодым моряком Средиземноморья – в то время ему было всего восемь лет. К пятнадцати годам он уже считался лучшим в том, что касается практики кораблевождения, а к двадцати до такой степени изучил навигацию, что Вассель полностью мог оставлять на него корабль. Сам великий магистр Ордена оценил храбрость и знания Рожера и пожаловал ему плащ тамплиера.

            После смерти Хайраддина в Алжире сменилось несколько бейлербеев. В конце концов власть досталась Ульдж Али (Улудж Али, Оччали). Сервантес, который сам побывал пленником в Алжире и о тамошних пиратах знал не понаслышке, устами одного из героев «Дон Кихота» дает ему следующую характеристику: «…Улужд Али, по прозванию Улудж-Али-Фарташ, что значит по-турецки шелудивый вероотступник, ибо таковым он был на самом деле, турки же имеют обыкновение давать прозвища по какому-либо недостатку или же достоинству… Так вот этот самый Шелудивый, будучи рабом султана, целых четырнадцать лет просидел за веслами, а когда ему было уже года тридцать четыре, он, затаив злобу на одного турка, который как-то раз на галере ударил его по лицу, отрекся от своей веры, дабы иметь возможность отомстить обидчику. Достоинства же его были столь велики, что он, и не прибегая к окольным путям, которыми приближенные султана обыкновенно пользуются, стал королем алжирским, а затем генерал-адмиралом, то есть занял третью по степени важности должность во всей империи. Родом он был из Калабрии, сердце имел доброе и со своими рабами обходился по-человечески, а рабов у него было три тысячи…»

            В юности он обучался в монастыре, намереваясь в будущем стать священником. Но во время нападения варварийских пиратов на южное побережье Италии попал к ним в плен. Много лет он был гребцом на галере Али Ахмеда Раиса, а затем рулевым на галере Драгута. Возможно, что причиной его обращения в ислам и на самом деле была месть, а, может, просто осточертела рабская жизнь. Кто теперь разберет?

            Получив свободу, Ульдж Али присоединился к пиратам и начал быстро делать карьеру. Вскоре он уже командовал кораблем. Во время экспедиции на Мальту Драгут доверил ему командование частью своих галер.

            В 1557 г. Шелудивый был уже губернатором Тлемсена, а в 1560 г. получил титул калифа. Унаследовав значительное состояние Драгута, Ульдж Али стал пашой Триполи и, наконец, бейлербеем Алжира.

            В июле 1570 г., встретив у берегов о. Гоцо мальтийскую эскадру под командованием Сент-Клемента, состоявшую из четырех галер, Ульдж Али вступил в бой и захватил три из четырех кораблей. Более тысячи человек экипажа, включая 80 рыцарей, были захвачены в плен.

            Нападению алжирского пирата подвергся и о. Кипр, принадлежавший в то время Венеции. Ульдж Али осадил столицу острова Никозию, и она пала через 44 дня. К июлю 1571 г. в его руках оказался уже весь остров. Разгром турок при Лепанто был, вероятно, ответом за Кипр. Но об этом – в другой раз. Скажу только, что несмотря на поражение турецкого флота, сам Ульдж Али и его пираты показали себя самой лучшей стороны.

            Умер Ульдж Али в 1580 г.

            В 1569 г. правительство Венецианской республики, крайне обеспокоенное созданной турками угрозой о. Кипр, обратилось за помощью к папе Пию V, который, в свою очередь, сумел склонить к решительным действиям испанского короля. Остров Кипр все-таки пал. В ответ папа призвал к священной войне против мусульман. В результате усилий святого престола образовалась антитурецкая лига с участием Испании, папства, Венеции и Мальтийского ордена. Во главе объединенного флота встал Хуан Австрийский, побочный брат испанского короля Филиппа II. Испанской эскадрой командовал Джованни Андреа Дориа, галерами госпитальеров – Пьетро Джустиниани.

            25 августа 1571 г. христианский флот собрался в Мессине. Он включал 12 папских галер; 81 галеру, 12 кораблей и несколько грузовых судов Испании; 108 галер, 6 галеасов и 2 корабля венецианцев; 3 мальтийских галеры; 3 галеры герцога Савойского. 16 сентября флот снялся с якоря и взял курс на восток.

            Мусульмане знали о готовящемся нападении. Ульдж Али со своими кораблями вышел из Алжира и в бухте Лепанто присоединился к флоту турецкого адмирала Али-паши. Мусульманский флот состоял из 239 кораблей.

            Битва произошла 7 октября. Турецкий флот потерпел сокрушительное поражение. 62 турецких корабля пошло ко дну, около 5 тыс. мусульман попало в плен. 15 тыс. турок погибло в сражении. Более 12 тыс. рабов-галерников получили свободу. (Потери христиан оценивают примерно в 5 тыс. человек.)

            Однако сам Ульдж Али и его корсары только умножили свою славу. Его галеры сражались на левом крыле турецкого флота. В то время как правое крыло и центр были полностью разбиты, Ульдж Али атаковал галеры мальтийских рыцарей и взял на абордаж флагманский корабль госпитальеров.

            После битвы султан принял корсара как героя и назначил Великим адмиралом турецкого флота, одновременно сохранив за ним титул бейлербея Алжира.