Без заголовка |
Не спрашивай: ты знаешь,
Что нежность - безотчетна,
И как ты называешь
Мой трепет - всё равно;
И для чего признанье,
Когда бесповоротно
Мое существованье
Тобою решено?
Дай руку мне. Что страсти?
Танцующие змеи!
И таинство их власти -
Убийственный магнит!
И, змей тревожный танец
Остановить не смея,
Я созерцаю глянец
Девических ланит.
|
Без заголовка |
Осип Эмильевич Мандельштам - поэт, переводчик, литературовед, один из самых известных и талантливых авторов XX века. На его долю выпало немало испытаний. Вместе со своими современниками он пережил три революции, Первую мировую и Гражданскую войны, скитался и голодал, находился под арестом, в ссылке, снова под арестом. Почти пять лет, с 1925 по 1930 годы, Мандельштам вообще не писал стихотворений, после 1928 года не издавал сборников своей лирики, перебиваясь переводами и редкими публикациями. Однако «шум времени» не заглушил волшебную музыку его строк, и читатели до сих пор с удовольствием вспоминают его стихи.
Автора «Кремлевского горца» можно назвать одним из самых смелых поэтов своей страшной эпохи, но в воспоминаниях современников он предстает тонким и ранимым человеком, чарующим собеседников байками из собственной биографии и, как не кто другой, умеющим слушать.
Напрягаются кровью аорты,
И звучит по рядам шепотком:
-- Я рождён в девяносто четвёртом...
-- Я рождён в девяносто втором…
И, в кулак зажимая истёртый
Год рожденья с гурьбой и гуртом,
Я шепчу обескровленным ртом:
-- Я рождён в ночь с второго на третье
Января в девяносто одном
Ненадёжном году, и столетья
Окружают меня огнём.
|
Без заголовка |
В холодных переливах лир
Какая замирает осень!
Как сладостен и как несносен
Ее золотострунный клир!
Она поет в церковных хорах
И в монастырских вечерах,
И, рассыпая в урнах прах,
Печатает вино в амфорах.
Как успокоенный сосуд
С уже отстоенным сосудом
Духовное - доступно взорам,
И очертания живут.
Колосья, так недавно сжаты,
Рядами ровными лежат;
И пальцы тонкие дрожат,
К таким же, как они, прижаты.
Осип Мандельштам
1909
|
Без заголовка |
Проза Мандельштама ведёт в детство, и не просто в детство, а в мир ярких, красочных образов, словно ты не читаешь, а вращаешь калейдоскоп, и каждая новая строчка – иная мозаика незабываемо-забываемых неописуемых потрясений.
Его прозу невозможно пересказать, так словно писал не человек, облечённый в плоть, а ангел, а может, даже не один ангел, и может, это не монолог Мандельштама, а диалог двух ангелов, которых породила душа поэта. Его тексты неуловимы и неосязаемы, в них нет течения времени, это не быстрая полноводная река, а воронка, водоворот, выбраться из которого на свет, на простор невозможно.
|
Без заголовка |
Как подарок запоздалый
Ощутима мной зима:
Я люблю её сначала
Неуверенный размах.
Хороша она испугом,
Как начало грозных дел, -
Перед всем безлесным кругом
Даже ворон оробел.
Но сильней всего непрочно-
Выпуклых голубизна -
Полукруглый лёд височный
Речек, бающих без сна...
|
Без заголовка |
Если существует Бог поэзии, то Мандельштам - его гонец. Он доносит до людей божественный голос точным и чистым.
Марина Цветаева.
Сусальным золотом горят
В лесах рождественские елки;
В кустах игрушечные волки
Глазами страшными глядят…
О, вещая моя печаль,
О, тихая моя свобода
И неживого небосвода
Всегда смеющийся хрусталь.
1908
|
Без заголовка |
Мне жалко, что теперь зима
И комаров не слышно в доме.
Но ты напомнила сама
О легкомысленной соломе.
Стрекозы вьются в синеве,
И ласточкой кружится мода;
Корзиночка на голове
Или напыщенная ода?
Советовать я не берусь,
И бесполезны отговорки,
Но взбитых сливок вечен вкус
И запах апельсинной корки.
Ты все толкуешь наобум,
От этого ничуть не хуже,
Что делать, самый нежный ум
Весь помещается снаружи.
И ты пытаешься желток
Взбивать рассерженною ложкой,
Он побелел, он изнемог,
И все-таки еще немножко.
И, право, не твоя вина, —
Зачем оценки и изнанки?
Ты как нарочно создана
Для комедийной перебранки.
B тебе все дразнит, все поет,
Как итальянская рулада.
И маленький вишневый рот
Сухого просит винограда.
Так не старайся быть умней,
B тебе все прихоть, все минута.
И тень от шапочки твоей —
Венецианская баута.
Петербургские строфы
Hиколаю Гумилеву
Над желтизной правительственных зданий
Кружилась долго мутная метель,
И правовед опять садится в сани,
Широким жестом запахнув шинель.
Зимуют пароходы. На припеке
Зажглось каюты толстое стекло.
Чудовищна, как броненосец в доке, —
Россия отдыхает тяжело.
А над Невой — посольства полумира,
Адмиралтейство, солнце, тишина!
И государства жесткая порфира,
Как власяница грубая, бедна.
Тяжка обуза северного сноба —
Онегина старинная тоска;
На площади Сената — вал сугроба,
Дымок костра и холодок штыка…
Черпали воду ялики, и чайки
Морские посещали склад пеньки,
Где, продавая сбитень или сайки,
Лишь оперные бродят мужики.
Летит в туман моторов вереница;
Самолюбивый, скромный пешеход —
Чудак Евгений — бедности стыдится,
Бензин вдыхает и судьбу клянет!
|
Без заголовка |
Сорваться - эффектнее, чем устоять.
Разбить - романтичнее, чем уберечь.
Отречься - приятнее, чем настоять.
И самая легкая вещь - умереть.
Николай Лесков
В этом человеке совместилось, казалось бы, несовместимое. Посредственный ученик, недоучка, досрочно покинувший стены Орловской гимназии, стал известным писателем с мировым именем. Лескова называли самым национальным из писателей России. Он жил, всем сердцем стремясь "служить родине словом правды и истины", искать лишь "правды в жизни", давая всякой картине, говоря его словами, "освещение, подлежащее и толк по разуму и совести". Судьба писателя драматична, жизнь, небогатая крупными событиями, полна напряженных идейных исканий. Тридцать пять лет служил Лесков литературе. И, несмотря на невольные и горькие заблуждения, он всю жизнь оставался глубоко демократичным художником и подлинным гуманистом. Всегда выступал в защиту чести, достоинства человека и постоянно ратовал за "свободу ума и совести", воспринимая личность как единственную непреходящую ценность, которую нельзя приносить в жертву ни разного рода идеям, ни мнениям разноречивого света. Он оставался страстным и непримиримым, когда речь шла о его убеждениях. И все это делало его жизнь сложной и полной драматических столкновений.
|
Без заголовка |
Портрет Николая Лескова работы Валентина Серова, 1894
16 февраля 1831 года в сельце Горохово Орловского уезда Орловской губернии родился Николай Лесков
Говоря о Николае Семёновиче Лескове, академик Лихачёв подчёркивал неисчерпаемость «всей гаммы сочувствия и любви, которая свойственна творчеству писателя»
|
Без заголовка |
Русский писатель-этнограф. Николай Семенович Лесков родился 16 февраля 1831 года в селе Горохово Орловской губернии, где у богатых родственников гостила его мать, там же жила и его бабушка по материнской линии. Род Лесковых по отцовской линии происходил из духовенства: дед Николая Лескова (Дмитрий Лесков), его отец и прадед были священниками в селе Леска Орловской губернии. От названия села Лески и была образована родовая фамилия Лесковых. Отец Николая Лескова, Семен Дмитриевич (1789-1848), служил дворянским заседателем орловской палаты уголовного суда, где и получил дворянство. Мать, Марья Петровна Алферьева (1813-1886), принадлежала к дворянскому роду Орловской губернии.
|
Без заголовка |
Существует суждение, что за русским либерализмом ничего, кроме "общественного мнения" не стояло. Так или иначе, но оборачивалось это не только его, либерализма, бессилием. Одновременно это явление громадной, грозной и сокрушительной силы. В эпоху Великих реформ либеральное общественное мнение стремилось жестко контролировать русскую мысль и гражданскую самодеятельность.
|
Без заголовка |
Не надо забывать старого правила: кто хочет, чтобы с ним
уважительно обходились другие, тот прежде всего должен уважать себя сам.
Общество более всего нуждается в оздоровлении его духа, и
это зависит менее от власти, чем от нас.
Новые слова иностранного происхождения вводятся в русскую
печати беспрестанно и часто совсем без надобности, и — что всего обиднее — эти
вредные упражнения практикуются в тех самых органах, где всего горячее стоят за русскую национальность и ее особенности.
|
Без заголовка |
Часть 1
В нынешний год 185-летия Николая Семёновича Лескова (1831–1895) и 195-летия Фёдора Михайловича Достоевского (1821–1881) образованное человечество с признательностью вспоминает славные имена великих классиков мировой литературы. Интерес к их творчеству с годами не угасает, но возрастает. Чем больше читаешь и изучаешь этих русских писателей, тем более убеждаешься, что их художественные миры, уходящие корнями в Святое Евангелие, столь же неисчерпаемы, как и Новый Завет с его заповедями о жизни вечной.
«Миры внутри миров», художественные вселенные, созданные творческим гением Достоевского и Лескова, ярко индивидуальны, неповторимо своеобразны. И в то же время они сопоставимы, при всей их безмерности – соизмеримы по творческой мощи, масштабам дарования. Так, Игорь Северянин в стихотворной строке о Лескове уравновесил его талант с талантом Достоевского: «Достоевскому равный, он – прозёванный гений».
До недавнего времени слова о русском «прозёванном гении» звучали горькой истиной. Если Достоевского уже его современники воспринимали как «пророка, призванного сказать новое слово», признавали за ним право на «роль общественного руководителя», то Лескова при жизни и долгое время после смерти не могли оценить по достоинству. Слишком неудобным для тех, кто «справа» и кто «слева», оказался выступавший против политических направлений («направленской узости» и «направленской лжи»), плывший «против течений» писатель, привыкший слушаться исключительно голоса совести – Божьего голоса в душе. По поводу издания одной из своих книг Лесков однажды заметил: «я опять ни на кого не угодил и очень этому рад».
|
Без заголовка |
Николай Лесков. 1860 год
Я… думаю, что я знаю русского человека в самую его глубь, и не ставлю себе этого ни в какую заслугу. Я не изучал народа по разговорам с петербургскими извозчиками, а я вырос в народе, на гостомельском выгоне, с казанком в руке, я спал с ним на росистой траве ночного, под тёплым овчинным тулупом, да на замашной панинской толчее за кругами пыльных замашек…
Стебницкий (Н. С. Лесков). «Русское общество в Париже»
«Большой и глубокий след оставил в русской литературе этот гордый, надменный, оклеветанный и одинокий писатель. Есть страницы в его произведениях, которые потрясают и полны тем настроением, какое порождают грозовые вечера. Его "Очарованный странник" - нечто из ряда вон выходящее по силе изобразительности. Когда-то в киевский Владимирский собор, где работали художники во главе с Виктором Васнецовым, я принес книжечку с "Очарованным странником", и на два дня прекратились все работы. Жадно схватилась художественная братия за книгу и не могла оторваться от нее. Приехал митрополит Флавиан взглянуть, как идут работы, а ему объяснили, почему они приостановились. Он покачал головой, взял книжечку с собою, и потом Прахов рассказывал, что и он два дня не мог оторваться.
Во многих своих рассказах Лесков был фантастичен и мистичен, но когда хорошенько вглядишься в его картины, то приходишь к заключению, что они в высшей степени реальны и только благодаря его искусству они кажутся сказкой, и самый простой случай, как, например, зарез мясником теленка, приобретает под пером Лескова характер какого-то потустороннего происшествия, отчего становится жутко. …Такие вещи, как "Запечатленный ангел" или "Очарованный странник»…»
(из мемуаров журналиста, критика, писателя Иеронима Ясинского (1850-1930) «Николай Лесков» (1926).
|
Без заголовка |
Николай Семенович Лесков - автор романа «Соборяне» и много-численных повестей и рассказов, среди которых самыми известными являются «Леди Макбет Мценского уезда», «Запечатленный ангел», «Очарованный странник», «Левша».
|
Бесполезное это дело: дураков учить все равно что мертвых лечить. «Соборяне» |
|
|
|
Без заголовка |
Еще древними было замечено, что вся жизнь развивается по определенному циклу. События настоящего порой с потрясающей точностью копируют «дела давно минувших дней». Периодические повторы, необъяснимые с точки зрения обычной логики, случаются и в жизни целых цивилизаций, и в жизни отдельных людей. Что это – случайные стечения обстоятельств или неведомые нам законы природы?…
|
Без заголовка |
О, достоевскиймо бегущей тучи! О, пушкиноты млеющего полдня! Ночь смотрится, как Тютчев, Безмерное замирным полня. 1908 - 1909
Поэты России ХХ век. Автор и ведущий Владимир Смирнов
|
Без заголовка |
С Хлебниковым я познакомился в конце декабря тринадцатого года. Я решил, что необходимо встретиться и побеседовать. У меня перед ним было восхищение, не поддающееся никаким сравнениям.
Уже вышел первый альманах «Садок судей». В то время я нашел у знакомых и чуть не зачитал уже редкостный первый «Садок» — я считал, что владельцам он ни к чему, но они потребовали его обратно — пришлось вернуть. Первый «Садок судей» меня ошеломил, а когда я прочел в рецензии Городецкого на второй «Садок», что в «Студии Импрессионистов», в том же десятом году, были напечатаны стихи Хлебникова «Заклятие смехом», они меня впрямь потрясли.
|
Без заголовка |
„В Хлебникове есть всё!”
Осип Мандельштам
 |
АЛЕКСАНДР БЛОК1880 - 1921
|
|
Без заголовка |
В. В. Хлебников. Рисунок В. В Маяковского, 1916
Великий поэт, создатель нового поэтического языка, юродивый от литературы, математик, мыслитель, пророк Велимир Хлебников считал и настаивал на том, что его система изучения и освоения времени основывается не на интуиции, а на точных расчетах, которым он фанатично предавался. В 1912 у Хлебникова выходит брошюра «Учитель и ученик», где приводились подсчеты «законов времени». По форме эта книга была диалогами ученика (автор) со своей тенью.
|