Ге Николай Николаевич (реализм)
center>
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТРЕТЬЯКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ |
Разве можно сходить в Третьяковку виртуально? Можно. В наш век и это уже можно. Вот только через экран вряд ли можно испытать все те эмоции, которые чувствуешь, глядя на шедевры русского изобразительного искусства вживую. Вряд ли вы сможете почувствовать глубину, боль и радость — все то, что великие мастера постарались выразить посредством красок.
Но, по крайней мере, вы можете хотя бы попытаться.
|
|
5 ИЗВЕСТНЕЙШИХ КАРТИН ИЗ ТРЕТЬЯКОВСКОЙ ГАЛЕРЕИ, ТАЙНЫ КОТОРЫХ ЗНАЮТ ЕДИНИЦЫ |
Есть картины, которые с первого взгляда узнает каждый, от дошкольника до седовласого патриарха.
Их репродукции помещают в школьные учебники, они мелькают в рекламных роликах и кинофильмах. Однако настоящие истории этих шедевров знают лишь единицы.
Пять картин из Третьяковской галереи, представленные здесь, знакомы нам всем. Надеемся, что информация из этой статьи поможет тебе взглянуть на них совершенно другими глазами!
|
|
ШЕДЕВРЫ МИРОВОЙ ЖИВОПИСИ!(ПРОДОЛЖЕНИЕ) |
Рафаэль «Сикстинская мадонна» 1512.Хранится в Галерее старых мастеров в Дрездене.
|
|
ШЕДЕВРЫ ТРЕТЬЯКОВСКОЙ ГАЛЕРЕИ (ПРОДОЛЖЕНИЕ) |
Начало здесь
Государственная Третьяковская галерея принадлежит к числу крупнейших музеев мира. Ее популярность почти легендарна. Чтобы увидеть ее сокровища, сотни тысяч людей приезжают ежегодно в тихий Лаврушинский переулок, что расположен в одном из древнейших районов Москвы, в Замоскворечье. Собрание Третьяковской галереи посвящено исключительно национальному русскому искусству, тем художникам, которые внесли свой вклад в историю русского искусства или которые были тесно связаны с ней. Такой была задумана галерея ее основателем, московским купцом и промышленником Павлом Михайловичем Третьяковым (1832-1898), такой сохранилась она до наших дней. Датой основания Третьяковской галереи принято считать 1856 год, когда молодой Третьяков приобрел первые работы современных ему русских художников, задавшись целью создать коллекцию, которая в будущем могла бы перерасти в музей национального искусства. "Для меня, истинно и пламенно любящего живопись, не может быть лучшего желания, как положить начало общественного, всем доступного хранилища изящных искусств, принесущего многим пользу, всем удовольствие", - писал собиратель в 1860 году, добавляя при этом: ". . . я желал бы оставить национальную галерею, то есть состоящую из картин русских художников".
Поначалу все, что приобреталось Павлом Михайловичем Третьяковым, размещалось в комнатах его жилого дома в Лаврушинском переулке, купленного семьей Третьяковых в начале 1850-х годов. Но уже к конце 1860-х годов картин стало так много, что разместить их все в комнатах не было никакой возможности. С приобретением большой Туркестанской серии картин и этюдов В. В. Верещагина, вопрос о постройке специального здания картинной галереи был решен сам собой. В 1872 году началось строительство, а весной 1874 года произошло переселение картин в двухэтажное, состоящее из двух больших залов (ныне залы № 8, 46, 47, 48) первое помещение Третьяковской галереи. Оно было воздвигнуто по проекту зятя Третьякова (мужа сестры) архитектора А. С. Каминского в саду замоскворецкой усадьбы Третьяковых и соединено с их жилым домом, но имело отдельный вход для посетителей. Однако быстрый рост собрания скоро привел к тому, что уже к концу 1880-х годов количество залов галереи возросло до 14. В 1902-1904 годах весь комплекс построек был объединен по Лаврушинскому переулку общим фасадом, построенным по проекту В. М. Васнецова и придавшим зданию Третьяковской галереи большое архитектурное своеобразие, до сих пор выделяющее его среди прочих московских достопримечательностей
3 июня 1918 года был издан декрет Совета народных комиссаров (Совнарком) о национализации Третьяковской галереи и передаче в ее введение Народного комиссариата просвещения (Наркомпрос). 17 июня 1918 года, по предложению Всероссийской коллегии по делам музеев и охраны памятников искусства и старины, народный комиссар просвещения А.В.Луначарский назначил директором Галереи И.Э.Грабаря, который продолжил деятельность по переустройству экспозиции и хранения.
|
|
ВИЛЛА Д'ЭСТЕ, ТИВОЛИ, ИТАЛИЯ. ВОДА В НАШЕЙ ЖИЗНИ. |
Человечество всегда ценило воду. По сути, ее наличие являлось фактором выживания цивилизаций.
К примеру, древние римляне дружили с водой. Направляли ее в нужное им русло, создавали водопроводы, строили термы.. Славили Нептуна, ставили ему алтари. Фонтаны самые настоящие памятники воде, так любимой римлянами, текущей и ласкающей глаз, журчащей и услаждающей слух.
А еще у античных римлян была страсть к загородным виллам, ибо не гоже в жару сидеть в душном городе. Этим объясняются летние переезды известных римлян от берегов Тибра на холмы. Поскольку воздух, хоть и на небольшой высоте, очень сильно отличается от римского. У меня была возможность проверить истинность данного утверждения. Отъехав километров 30 от Рима, на высоте всего лишь около 300 метров над уровнем моря, попадаешь в (как бы сейчас назвали, дачный поселок)Тиволи.
Здесь расположено,несколько загородных вилл, сохранившихся еще с периода средневековья.Одна из них – вилла д’Эсте. Виллу задумал и построил еще в XVI веке кардинал Ипполито д’Эсте(1509 – 1572), сын знаменитой Лукреции Борджа и Альфонсо д’Эсте.
Когда Ипполито было 30 лет, по просьбе французского короля ФранцискаI, Папа Римский ПавелIII удостоил его званием кардинала. А в 1550 г. он стал губернатором Тиволи и близлежащих земель, в то время принадлежавших Франции. Как по мне, не столь уж и высокий пост, так как в 1549 году он участвовал в конклаве в качестве кандидата в папы.
|
|
САДЫ БОБОЛИ - ГОРДОСТЬ МЕДИЧИ, ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА ФЛОРЕНЦИИ |
|
|
Три грации Марка Шагала |
|
|
НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ ГЕ - ЖИВОПИСЕЦ, ПОРТРЕТИСТ, МАСТЕР РЕЛИГИОЗНОЙ КАРТИНЫ |
"Искусство поднимает душу от земли к небу" (Ге Н. Н.)
|
|
Ге Николай Николаевич |
|
|
«ЧУЖАК, ПОСТИГШИЙ НАШУ ДУШУ» |
Евреи часто гостили в богатом доме Рембрандта: с ними он обсуждал ветхозаветные тексты и учил иврит, их же рисовал на своих библейских картинах. С ними он остался и после банкротства, поселившись в местном гетто, в котором видел теперь и отражение своей судьбы. С его портретов амстердамские евреи смотрят полными трагизма глазами. Их натруженные морщинистые руки бессильно лежат на коленях.
В те времена моего детства, когда слово «еврей» звучало крамолой, а посещение синагоги было вызовом и эпатажем, помню особое чувство, которое охватывало нас у картин Рембрандта, висящих в Эрмитаже. Душа замирала – там можно было увидеть «Возвращение блудного сына», «Портрет старого еврея» и другие картины, с которых смотрели на нас мудрые и печальные глаза, так похожие на глаза наших бабушек и дедушек.
Об этом писал и художник Леонид Пастернак (отец знаменитого поэта), единственный из российских академиков, оставшийся в «иудейском вероисповедании». Как правило, художники вынуждены были отказываться от религии отцов, если хотели попасть в академию. «…Подолгу простаивая перед многими его полотнами, я смутно всегда ощущал еще какой-то плюс, некоторое “что-то”, что меня к нему влекло и по-иному. Это мое сначала неясное ощущение “чего-то” постепенно, с годами, вырастало в более отчетливое и определенное убеждение в существовании какой-то особой внутренней связи или близости между такими, я бы сказал, не вяжущимися по виду элементами, как еврейство и Рембрандт». Дом-музей Рембрандта в центре богатого еврейского квартала Амстердама покрыт защитным куполом. Дом восстанавливали по картинам и рисункам. Он видел небывалый взлет, пик славы художника и его постепенное, неуклонное разорение. Поднимаешься по крутым винтовым лестницам, по деревянным ступеням и слышишь раздающуюся из разных комнат ивритскую речь. Да, тихо вести себя израильтяне не могут. Подозреваю, что каждый еврей, приехавший в Амстердам, обязательно придет в этот дом, в гости к художнику, которого в Израиле считают «своим».
|
|
ЛЮБИМАЯ МЕЛОДИЯ / ИСТОРИЯ ОДНОЙ ОШИБКИ |
У Фредерика Шопена есть удивительно светлая и лиричная композиция, написанная им в трудную и драматическую зиму на Майорке. Это «Капли дождя»: ощущения от дождливой зимы слились с надеждами на лучшее, превратившись в прекрасную музыкальную прелюдию.
Но если человек, никогда не слышавший «Капли дождя» Шопена, попробует найти эту композицию в интернете, ему с высокой долей вероятности предложат прослушать W of Rain Ярослава Никитина в аранжировке Сергея Кузнецова.
|
|
УСАДЬБА АБРАМЦЕВО В ЛИЦАХ И СУДЬБАХ. ЧАСТЬ I: ВАСНЕЦОВ, ПОЛЕНОВ, РЕПИН, НЕСТЕРОВ |
|
|
УСАДЬБА АБРАМЦЕВО В ЛИЦАХ И СУДЬБАХ. ЧАСТЬ II: СЕРОВ, КОРОВИН, ВРУБЕЛЬ |
|
|
МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ ВРУБЕЛЬ. |
|
|
МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ ВРУБЕЛЬ. ДЕМОНЫ НЕБОЖИТЕЛЯ |
Фрагмент "Автопортрета с жемчужной раковиной", 1905
Цикл Врубеля “Демон” уникален тем, что он даже более, чем гармонично соотносится с поэзией Михаила Лермонтова, проникнутой смятением, борьбой с обуревающими душу страстями, жаждой познания истины и веры. Судьбы Поэта и Художника трагичны.
|
|
ТАЙНЫ 5 МИСТИЧЕСКИХ ПОЛОТЕН ИВАНА АЙВАЗОВСКОГО... |
Тайны пяти самых загадочных полотен Айвазовского раскрывает дипломированный историк искусства и лектор образовательного проекта Level One Наталья Игнатова. Три из них можно увидеть на выставке в Москве до 20 ноября.
В основу этого монументального полотна положен библейский сюжет о сотворении мира: художник изобразил на ней Дух Божий в виде света, пробивающегося сквозь мрачные тучи. Когда Айвазовский представлял свою работу в Италии, этот образ так впечатлил папу римского Григория XVI, что он захотел приобрести ее для своей коллекции. Но священнослужители разглядели на картине и нечистую силу, по их мнению, намеренно спрятанную художником в темных облаках. Чтобы узнать так это или нет, кардиналы созвали совет и подвергли ее тщательному осмотру на предмет присутствия демонов, но так их и не обнаружили. Так «Хаос» попал в Ватикан.
Айвазовский написал эту картину после того, как сам чудом выжил в страшной буре. Однажды моряки рассказали художнику, что во время шторма волны идут по нарастанию и самым сильным и высоким всегда оказывается девятый вал, именно он губит корабли. Но если судну удается его преодолеть, появляется надежда выжить, потому что затем волны пойдут на спад. После окончания Академии художеств Айвазовский путешествовал по Европе и попал у берегов Испании в сильный шторм, где увидел воочию, что такое девятый вал. На берегу уже не верили, что корабль вернется, и начали готовиться к похоронам, но все закончилось благополучно. Как потом вспоминал художник, рискуя жизнью, он вышел на палубу, чтобы в мельчайших деталях запомнить этот роковой момент и ощутить всю мощь бушующей стихии. Эти впечатления он воплотил в своей самой известной картине «Девятый вал». Люди цепляются за оторванную мачту, а на них надвигается девятый вал, но яркое солнце, пробивающееся сквозь тучи, дает надежду, что им удастся пережить шторм, как когда-то удалось автору полотна.
Если романтичный «Девятый вал» наполнен светом надежды, то в картине «Черное море» мы видим тревожную стихию. Небо затянуто тучами, надвигается буря, одинокий парусник на горизонте спешит вернуться в порт. Это одно из самых драматичных полотен Айвазовского, которое ознаменовало новый реалистичный этап в творчестве художника. Глядя на картину, можно ощутить, как могучие темные волны надвигаются прямо на зрителя. Другой великий художник XIX века Иван Крамской считал эту работу самым сильным творением Айвазовского. Не случайно он изобразил фрагмент этого полотна на своей картине «Неутешное горе», разместив мрачный морской пейзаж над детским гробиком. Картина надвигающейся бури стала отражением внутреннего горя матери, потерявшей ребенка.
Свое самое мистическое полотно Иван Айвазовский написал после того, как получил известие о смерти императора Александра III, которого знал лично. Эта картина наполнена горем и скорбью, которые пережил художник. Она производит настолько гнетущее впечатление, что сейчас картина находится в отдельном зале Феодосийской галереи. Считается, что она приносит несчастье всем, кто на нее посмотрит. Если долго вглядываться в полотно, то в тумане можно разглядеть образы призраков. Сквозь мрачные очертания Петропавловской крепости и набережной Невы проступают воды реки мертвых Стикс. Образ женщины в черном, аллегории скорбящей вдовы, при определенном ракурсе может показаться мужчиной с усами. Одним он напоминает террориста, который покушался на Александра III, другим – последнего российского императора Николая II. Картину случайно обнаружили и представили публике в начале 2000-х годов, правда выставлялась она недолго.
Эта картина отличается от остальных полотен Айвазовского, она пропитана духом спокойствия и безмятежности. Художник написал этот пейзаж в 82 года, когда наконец обрел семейное счастье. Однако встретил он свою последнюю любовь при весьма трагических обстоятельствах: Айвазовский увидел свою будущую супругу Анну Саркисову-Бурназян на похоронах ее мужа. Шел 1882 год, Анне в тот момент было всего 25 лет, а художнику – 65, но они полюбили друг друга с первого взгляда. Спустя год, когда молодая вдова выдержала положенный траур, они поженились. Несмотря на огромную разницу в возрасте, их брак оказался очень счастливым, а картина «Штиль у крымских берегов» стала отражением гармонии, любви и умиротворения, царивших в душе художника в последние годы его жизни. Он умер в возрасте 83 лет за работой.
За свою жизнь Айвазовский написал порядка 6 тысяч полотен на морскую тему, но самым известным среди них является пожалуй «Девятый вал». Полная история о том, как появился «Девятый вал» позволяет приблизиться к пониманию основных принципов работы художника над морскими пейзажами и приоткрыть завесу над тайнами его творческой мастерской...
|
|
АГАТА КРИСТИ: ЗАСТЕНЧИВЫЙ ГЕНИЙ |
Одна из самых известных писательниц всех времен и народов, создательница Эркюля Пуаро и мисс Марпл. Она изменила представления о детективном жанре, а ее книги стали третьими по популярности после Библии и Шекспира. Леди Агата Кристи.
1. Викторианское детство
Агата Мэри Кларисса Миллер, таково полное имя писательницы, данное ей при рождении, появилась на свет в состоятельной буржуазной семье, переехавшей в Великобританию из Соединённых Штатов.
Хотя Миллеры были не дворянского происхождения, Агату воспитывали как настоящую леди. Она росла в фамильном поместье Эшфилд, где кроме базовых школьных предметов изучала музыку, танцы, рукоделие, правила этикета.
Образование в основном было домашним, и руководила им мать семейства. Лишь два года Агата провела в частном парижском пансионе, и впоследствии называла это время едва ли не самым счастливым в своей жизни.
|
|
ДОМ БАЛЬО |
Когда в 1898 году был торжественно открыт возведенный Жузепом Пуч-и-Кадафалком Дом Аматльера, который мог служить наглядной иллюстрацией каталонского модерна, Жузеп Батло-и-Казановас, владелец соседнего здания, решил переделать устаревший фасад своего дома, построенного в 1877 году. Сначала он хотел разрушить здание целиком, но по совету Гауди, в 1904 году взявшемуся за заказ, решил в конце концов обновить лишь фасад.
|
|
ПЕРВЫЕ РАБОТЫ ГАУДИ |
Антонио Гауди-и-Корнет - одно из самых знаменитых имен в истории архитектуры, ключевая фигура каталонского модерна. Благодаря особому творческому и оригинальному пониманию архитектуры он создал свой собственный стиль, не поддающийся повторению и легко узнаваемый во всех его работах.
|
|
ВЕСЁЛЫЙ АПОКАЛИПСИС БОРИСА КУСТОДИЕВА |
Вот, как-то в этом году особенно на Масленицу Бориса Кустодиева мусолят… и вообще его всё чаще можно увидеть – везде, плакатики-постеры- календарики… Вот, думаю, поговорить с ним интересно… что это было? мне показалось, что Кустодиев с его купчихами, красавицами и масленицами – какое-то всеобщее заблуждение… ярок и красочен – да, балаган сплошной, карусели, купцы, сытые рожи, завораживающе плодородные бабы, бесконечное торжище и вечный праздник и трактир…
|
|
ЖЕНЩИНА НА ПУТИ ГЕНИЯ. |
Он ознаменовал расцвет венгерской оперетты, партию «Красотки кабаре!» из его «Сильвы» напевали во всех концах света, но музыка оборвалась, когда на пути встала 16-летняя статистка из Перми в протершемся на локтях платье. Следующие 23 года гениальный композитор Имре Кальман был счастлив, несмотря на измены и миллионные траты своей молодой жены. Но вот с творчеством больше не заладилось.Cентябрь 1953 года, Париж, прекрасный дом, столовая. Невысокий, близоруко щурящийся старик наклоняет голову, принюхивается: он вдыхает аромат горячего, острого, как огонь, венгерского гуляша, который ему нельзя есть. Это знаменитый композитор Имре Кальман, через месяц ему исполнится 71 год, теперь он наслаждается тенью прежних ощущений, памятью о том, что приносило радость. Чудес не бывает – 23 года назад он начал новую жизнь, вернул молодость, но больше этого не произойдет. Из соседней комнаты доносится женский голос, Кальман поднимает голову, а сиделка – брови. Ей показалось, что за эту секунду ее подопечный скинул лет десять.
Эммерих Коппштейн (звучная фамилия Кальман была псевдонимом), сын преуспевающего торговца зерном из маленького городка Шиофок, что на озере Балатон, рос в дружной, благополучной еврейской семье, но потом его отец разорился. Карл Коппштейн хотел превратить родной Шиофок в преуспевающий курорт, и его подвел размах: городок украсили новые гостиницы, ипподром и театр оперетты, а к ним пришли судебные исполнители. Старая служанка называла судейских «писателями», с тех пор Кальман не любил этого слова. У Коппштейнов все описали, их выставили из дома. Семья перебралась в Будапешт, где первое время маленький Имре жил у тети. Позже он подрабатывал переписчиком, не окончив гимназии, давал уроки, обходя учеников пешком, из-за безденежья слушал концерты в фойе, прижав ухо к двери в зрительный зал. От скудной еды и частых унижений он вырос невысоким, замкнутым, все время ожидающим подвоха, неуверенным в себе. Зато семья радовалась его деловой хватке: их Имре никогда не ошибался с гонорарами и процентными отчислениями. Так он дожил до 48: прославился, разбогател, похоронил горячо любимую гражданскую жену Паолу Дворжак, так и не обзавелся детьми. Тут Кальман и влюбился в шестнадцатилетнюю девочку – статистку, заключившую контракт с обанкротившейся кинокомпанией «Саша», нищую, как церковная мышь, русскую эмигрантку, уроженку Перми Веру Макинскую.
Среди статисток случались истории и похлеще: подруга Веры вышла замуж за индийского магараджу и процветала. Кончилось все, правда, плохо: через много лет, когда она решила развестись, ее сбросили со стены, а потом отрезали ей голову. Но магараджа был чужаком, а Кальман – гордостью Вены, по местным меркам у этого сюжета был другой масштаб. К тому же коллеги, родные, да и весь город уже женили Кальмана на его старой подруге, красавице киноактрисе графине Агнессе Эстерхази. Это была давняя, прочная связь, умирающая Паола ничего не имела против – она видела в Агнессе свою преемницу. После смерти Паолы Агнесса развелась с мужем, бароном Конрадом фон Гетцендорфом, братом бывшего начальника австрийского генштаба, и приготовилась к переменам. Но с предложением Кальман не спешил. Потом они поссорились, он узнал, что у Агнессы интрижка с их общим знакомым, кинопродюсером. Надолго бы их это не развело, но у Веры была своя магия.
Она знала, что Кальман – знаменитость и миллионер, больше ей не было известно ничего, но только это и было важно. Никто не рассказал ей, что, учась в гимназии, он сам зарабатывал на музыкальную школу, что юридический факультет Кальман совмещал с музыкальной академией. Что он мог бы стать пианистом-виртуозом, но от бесконечных занятий у него перестал сгибаться мизинец. Кальман прекрасно сочинял серьезную музыку, но на нее не находилось ни издателей, ни исполнителей, зато первый же его шлягер, «Песенку про комнатную киску», насвистывал весь Будапешт, а его первую оперетту «Осенние маневры» – ему она казалась падением – ждал оглушительный успех.Она не понимала, что лучшие оперетты Кальмана поднимаются над жанром и говорят о времени то, чего не скажут десятки умных книг. «Королеву чардаша» («Сильву») ругали и правые, и левые, и монархисты, и либералы. Скандаливших на премьере офицеров смог унять только эрцгерцог Карл, вставший в ложе и скомандовавший: «Смирно! Молчать!» Но оперетта шла с огромным успехом. Через ставивших самодеятельные спектакли австрийских пленных она попала на сцены русских театров, неведомо как заполонила сцену воевавшей с Австрией Франции, оказалась и в Англии, а о союзной германской империи не приходилось и говорить.
У паливших друг в друга французских и германских артиллеристов была одна и та же традиция, они напевали: «Красотки кабаре!..» Музыковеды писали, что Кальман вдохнул в умирающий жанр новую жизнь, что венгерские народные мотивы обновили кровь оперетты, но Веру занимало другое. Она жила в жалком пансионате с туалетом в коридоре, у нее было одно-единственное, протертое на локтях платье, кофе в кафе «Захер» на Кертнерштрассе девушка пила в долг. Кальман был человеком привычек, он постоянно сюда наведывался, и Вера не сводила с него глаз, пытаясь приворожить взглядом. Шансом это назвать было нельзя, но она в него верила. Кроме этого у 16-летней девочки из Перми, чья мать не слишком удачно вышла замуж в Бухаресте, не было ничего. И Кальман заметил юную оборванку. Это было величайшее событие всей ее жизни, он представился, договорился о свидании. На него Веру собирал весь пансионат, у нее даже чулки были чужими. Так начался роман, продолжавшийся целый год. Она получила маленькую роль в ставившейся в театре «Ан дер Вин» оперетте Кальмана «Герцогиня из Чикаго».Он купил ей платья, она съездила с ним в Венецию. Но предложения ей Кальман не делал: он был тяжелым, мнительным человеком и боялся испортить жизнь несовершеннолетней. Вместо этого он попытался устроить ее в лучшую театральную школу Европы, работавшую при Немецком театре в Берлине. Веру экзаменовал его глава, Макс Рейнгардт, знаменитый режиссер – она казалась Кальману воплощением всех талантов, и он попросил его посмотреть свою протеже. Но как актриса она была совершенно бездарна, и из этого ничего не вышло.
В конце концов в Вену приехала мать Веры, тертая женщина, знающая, как надо вести дела с влюбленными немолодыми мужчинами. Вера сказала Кальману, что уезжает вместе с ней в Бухарест, и в последнюю минуту он перехватил их на вокзале. Тут же было сделано предложение, оно было принято. Мама сказала, что у нее нет ни копейки на дорогу, и Кальман отдал ей свой пухлый бумажник. Свои вещи невеста сдала в камеру хранения, сказав, что забирать их не станет. Бережливый Кальман был поражен. Это были цветочки, еще большее потрясение он испытал после свадьбы, когда Вера купила шесть дорогих шуб сразу.«Мыльную оперу» на этом можно было бы и закончить: вот хэппи-энд, влюбленные счастливы, Вера родит троих прекрасных детей. Но за 23 года после женитьбы Кальман написал всего четыре не слишком удачные оперетты. Поневоле кажется, что родившаяся в Перми хваткая барышня лишила его творческой силы. Кальман не Самсон, Вера Макинская не Далила – чудес тут не было. Прежде он был сконцентрирован на успехе и страшно боялся поражений. Законченный невротик, перед своими премьерами Кальман ясно представлял провал и позор, всеобщую обструкцию и разорение. Он побеждал, но был несчастен. Первая гражданская жена Паола Дворжак устроила ему такую комфортную жизнь, что он жил словно в выложенной шелковой ватой капсуле. Кальман был скуп. На дом, прислугу и вкусную еду Паола (она была старше Кальмана на 10 лет) тратила деньги из своего небольшого состояния.
Юная Вера вторглась в отлаженный, словно швейцарские часы, комфортный, как пуховая перина, изобилующий милыми хозяйскому сердцу мелочами мир, словно шаровая молния. Она уволила старых слуг, заставила мужа сменить квартиру на небольшой дворец, начала приглашать гостей. В их особняке то и дело веселились десятки незнакомых Кальману людей, Вера танцевала до упаду. Танцы Кальман не выносил: в детстве он попытался было провести в вальсе девочку, которая ему нравилась, наступил на ее подол и рухнул на пол, подмяв партнершу. От шума, гама и ненавистных танцев он часто прятался на кухне.Вера ополчилась на либреттистов Кальмана, с которыми он работал всю жизнь. Она заставляла мужа совершать долгие прогулки, покупала ему новые костюмы, тормошила его и так, и сяк, выбивая из привычной колеи. Главной женщиной Кальмана всегда была его муза. Соперниц Вера не терпела – она поглотила мужа целиком, без остатка. Вдохновение посещало его все реже и реже, жизнь была так полна, что для него просто не оставалось места. А когда ему исполнилось 60 лет, Вера его бросила.
Перед этим рухнул мировой порядок, он потерял свой венский дом и стал значительно беднее. В 1938 году в Вену вошли немецкие войска, и для австрийских евреев начались черные дни. Их заставляли чистить мостовые зубными щетками, но Кальмана насилие не коснулось: мелодии из «Королевы чардаша» на фронте напевал и ефрейтор Гитлер. Звание «почетного арийца» ему пожаловали по личному приказу фюрера, но Кальман им не воспользовался – выручило то, что он родился в Венгрии. Регент Венгрии, адмирал Хорти, дал композитору гражданство и посоветовал уехать как можно дальше. Семейство Кальман навсегда оставило свой венский дом и отправилось в путь на двух роскошных машинах – «кадиллаке» и «мерседесе»: кое-что пропало, но большую часть состояния им удалось сохранить. Сперва они остановились в Цюрихе, потом перебрались в Париж. Вера осталась бы во Франции навсегда, но Кальман чувствовал, что дело идет к большой войне и надо бежать дальше.В 1940 году они оказались в США, сняли отличную квартиру в Нью-Йорке, начали обживаться, принимать гостей. Но Кальману было много лет, да и конкуренция в Америке оказалась жесткой, романы с Голливудом и Бродвеем у него не клеились. Вере были нужны карманные деньги, и она устроилась на работу в дорогой меховой салон. Там она и познакомилась с молодым, очень богатым французом, влюбила его в себя, тот сделал ей предложение. Вера подала на развод, а детей оставила мужу. Впереди было двухмесячное свадебное путешествие по Латинской Америке.
Много лет назад, когда умер его брат Бела, убитый горем Кальман создал свою лучшую вещь – «Королеву чардаша»: страдание претворилось в прекрасную, ликующую музыку. Но теперь ему было не до музыки – он боролся. Кальман писал Вере трогательные письма, договаривался о встречах, был кроток и уступчив, и это оказалось идеальной тактикой. К этому времени француз перевел на ее имя кучу денег и подарил ей множество драгоценностей. Тут-то Вера и поняла, что он несносен, придирчив, вспыльчив и во всех отношениях уступает Имре. Да и разориться ее бывший муж, в отличие от жениха, не может: война рано или поздно закончится, театры начнут работать по-прежнему. Авторские отчисления будут кормить не только их детей, но и внуков – они доходней нефтяной вышки, надежнее поместья. Вера вернулась, Кальман был счастлив, но писать, как прежде, не стал.Его жизнь могла пойти и по-другому. Оставшись холостяком, он множил бы привычки и чудачества, работал изо всех сил, создал еще несколько шедевров, зарабатывал и копил, чувствовал себя несчастным. Кальман мог жениться на графине Эстерхази – тогда он жил бы по-прежнему, много работал, лелеял свои привычки и чудачества и оставил после себя несколько шедевров, которые так и не родились. Хваткая 16-летняя девочка заставила его любить и страдать, он обменял прекрасную музыку на жизнь, полную переживаний. Если обмен и получился неравноценным, то его это не волновало.
Свой век Кальман доживал в любимом Верой Париже. Его жена еще могла нравиться и была полна сил, дома она появлялась редко. Кальмана опекала сиделка. Ему доставались протертые кашки – ее он просил есть пряные деликатесы, пить коллекционные вина: старый композитор наслаждался их видом и запахом. В сентябре 1953 года, за месяц до смерти, он жадно ловил тени былого, цеплялся за отголоски прежних ощущений. Его мир исчез. Современники Сильвы, Эдвина и Бони, старый император Франц Иосиф и надменные гвардейцы, веселые студиозусы и кокетливые барышни в шляпах величиной с велосипедное колесо исчезли, как дым. Других и вправду сожгли: сестры Кальмана погибли по дороге в концлагерь. А он остался, но с жизнью его связывали только милые сердцу запахи, дети да высокая, красивая, ветреная женщина, которую он любил больше всего на свете.
|
|
ПОЧЕМУ В БАРСЕЛОНЕ ТАКСИ ЧЁРНО-ЖЁЛТОГО ЦВЕТА?.. |
... или сказ о последствиях человеческой жадности...
Вы знаете, что все такси в Барселоне — черно-желтого цвета?
Только черно-желтого, по особому распоряжению мэрии, изданному в 1926 году.
Между прочим, согласно каталонской символике, черный — цвет траура, и желтый — цвет позора. Так что такси в Барселоне везут на себе траур и позор.
Как и всё в Барселоне, это — память о Гауди.
|
|
ЭТО МРАМОР! ПОНИМАЕТЕ, МРАМОР?!!!.. |
|
|
"ГАУДИ ЛИБО СУМАСШЕДШИЙ, ЛИБО ГЕНИЙ". |
Антонио Гауди-гениальный волшебник из Барселоны
|
|
АВГУСТОВСКИЕ УТРАТЫ, ИЛИ "ВСЕ МЫ НЕМНОГО У ЖИЗНИ В ГОСТЯХ..." |
|
|
ТЕАТР-МУЗЕЙ САЛЬВАДОРА ДАЛИ В ФИГЕЙРОСЕ |
|
|
АХМАТОВА И ГУМИЛЕВ, ИЛИ ПСЕВДОНИМ И ФАМИЛИЯ |
|
|
ВЕНЕЦИЯ! ГОРОД-СКАЗКА, ГОРОД-МЕЧТА |
Венеция! Город-сказка, город-мечта
На площади Святого Марка
Закат ласкает голубей.
Звучит над городом шарманка
И колокольный звон церквей...
danko-venecija
"В этом городе хорошо гулять. Наверно, лучше, чем где бы то ни было. Когда бы я тут ни бродил, мне всегда бывает приятно. Я бы мог как следует его изучить, и тогда мне будет еще интереснее. Какая она путаная, эта Венеция, - искать тут какое-нибудь место куда занятнее, чем решать кроссворды."
Эрнест Хэмингуэй
|
|
ВРЕМЯ СОЗДАНИЯ ШЕДЕВРОВ |
|
|
СУДЬБЫ ЖЕНЩИН СО ЗНАМЕНИТЫХ КАРТИН |
|
|
