Тут накопилось несколько статей, которые, кажется, уже давно вышли в "АиФ в Белоруссии".
Сегодня сразу две колонки:о детской литературе и о мемуарах.

В торговле книгами — как и в табачной торговле или торговле наркотиками — главной целевой аудиторией являются дети и подростки. Подсадишь с юности на чтение — клиент до конца жизни твой.

Поэтому очень важно, что и как читает ребенок. Почему, например, Советский Союз имел неоспоримое интеллектуальное превосходство над Соединенными Штатами?

(Скептикам: имел-имел! На Штаты работали все гонимые Гитлером евреи Европы, а мы обходились своими силами. Тем не менее, в космос вышли первыми, в ядерной гонке тоже очень быстро отставание ликвидировали.)

А потому что у нас дети читали хорошие, умные книги, а не комиксы! Я вполне серьезно! Интеллект процентов на восемьдесят закладывается в раннем детстве. А комиксы его убивают — вместо того чтобы читать, преобразовывать информацию из буквенной в образную, читатели комиксов смотрят, получают образы в готовом виде. Аналитическая часть мозга от такого обращения просто атрофируется.

Что же читают наши дети сегодня? К счастью, комиксы по-прежнему мало популярны, хотя натиск их возрастает и с Запада (все эти человеки-пауки прочие мутанты), и с Востока (японские комиксы манга). Совсем малыши предпочитают книги с картинками и хорошие стихи. Кто постарше — волшебные сказки и фентези. Есть и современная подростковая (теперь говорят «тинейджерская») проза, и хорошие познавательные книги. В целом остался в силе принцип: «Литература для детей — это как литература для взрослых, только лучше».

Вообще многое сохранилось. У меня много знакомых молодых мам, и все они читают детям Барто или Чуковского. И дальше — Буратино, Чебурашка, Незнайка, Карлсон… Список можете продолжить сами.

Что же изменилось со времен нашего счастливого советского детства?

Во-первых, детских авторов стало больше. Да-да, я ничего не путаю! Хорошие детские писатели и поэты появляются так же редко, как и раньше, но ведь и классики остаются в строю! Просто теперь к Барто, Чуковскому, Михалкову, Успенскому, Остеру добавился, как минимум, Усачев — очень рекомендую всем, кто хочет вырастить умного и веселого ребенка. Даниила Хармса достали из нафталина и активно предлагают детям — вот его рекомендую осторожно и с оговорками. В дополнение к классическим авторам выросли очень современные и самобытные. Например, Катя Матюшкина или создатели «Смешариков».

Во-вторых, появились целые сегменты детской литературы, которых раньше не было. Это и детская фентези, ведомая мальчиком с молнией на лбу, и «кинокниги», то есть книги по известным фильмам типа «Пиратов Карибского моря», и самое интересное — гламурная детская литература. На рынке сегодня разного рода «Энциклопедии для девочек» штампуются пачками.

В-третьих — и это хорошо! — почти нет идеологизированной литературы. К сожалению, в советские времена во всей подростковой и юношеской литературе лелеялся культ камикадзе — начиная от Павлика Морозова, заканчивая «Молодой гвардией». Теперь этого нет. Идеология, правда, кое-где пробивается, но ее меньше и она разная. Например, появились и стали широко доступны христианские книги для детей. Это, по-моему, правильно.

Белорусская детская литература — увы — находится вне этих тенденций. Вернее сказать, она неизвестно где находится. Ведь есть же у нас перспективные детские писатели, не может не быть! Например, среди лауреатов Государственной премии Президента Республики Беларусь "За духовное возрождение" оказался детский писатель Борис Ганаго.  Но кто их знает? Кто их — самое главное — читает?

До казусов доходит. Например, недавно в Кемерово прошел литературный праздник «Голоса Полесья», посвященный белорусской детской литературе. Здорово! Отлично! Но с кем же знакомили детей Кузбасса? Змитрок Бядуля, Янка Мавр, Василь Витка… Отличные писатели, слов нет! Но где же молодые? Всю современную детскую белорусскую литературу представляла, кажется, одна только книга — Жвалевский/Мытько «Здесь вам не причинят никакого вреда». И поверьте, меня это совершенно не радует.

А есть еще такой вид литературы — мемуары называются.

Как ни странно, сегодня он очень даже на подъеме. В прошлом году главную книжную премию России — «Большую книгу» — получило жизнеописание Бориса Пастернака в изложении Дмитрия Быкова. И в этом году среди финалистов «Большой книги» есть мемуары, на сей раз это «Алексей Толстой» Алексея Варламова. Да и продается этот вид литературы довольно бодро. В этом легко убедиться, посмотрев торговые рейтинги нехудожественных изданий.

Правда, сегодня мемуаристика заметно поменяла направленность. Если ранее писали исключительно о людях мертвых и великих, то сегодня — о живых и известных. Начал эту традицию, кажется, Коржаков книгой «От рассвета до заката», в которой он поведал «всю правду» о здравствующем тогда Президенте России. И понеслось: кремлевские диггеры, рублевские сплетницы, «Я Путина видел», «Меня Путин видел»…  Дополнительный стимул развитию «живых» мемуаров придали деньги олигархов. Сегодня всякий более-менее успешный бизнесмен не считает зазорным нанять журналиста и описать свой путь наверх. Иногда получаются маленькие шедевры, например, книга с хулиганским названием «Чичваркин Е…гений. Если из 100 раз тебя посылают 99…». Там и персонаж  колоритный, и фактура богатая, и слов, замененных многоточием, хватает. Очень хорош оказался небольшой, но яркий труд Матерацци «Что я на самом деле сказал Зидану?» — своеобразный мемуар, посвященный самому яркому моменту в биографии итальянского (да и французского) футболиста. Очень любят попиарить себя при жизни эстрадные звезды: Валерия, Буланова, далее везде. И читатели жадно покупают, читают — неистребима тяга к замочным скважинам.

Наша страна не отстает от соседей. В России процветает серия «ЖЗЛ» — чуть ли не единственная серия, уцелевшая с советских времен. У нас есть «ЖЗЛБ». Уже вышли тома, посвященные Мулявину, Короткевичу, Пташуку, Ростиславу Янковскому, в планах — Савицкий, Чергинец, Шамякин. То есть вполне соль земли белорусской. Но тиражи, тиражи... 1500 экземпляров для жизнеописания лучших людей десятимиллионной страны — это если не позор, то недоразумение.

Извините, что давно не писали. Обвешались работами, как Тузик тряпками и только успеваем поворачиваться.
Хотя и сейчас написать нечего, все мысли - о работе :). Об одной из четырех :(.
Но клянемся, что напишем. Скоро. Вот буквально вот-вот. И книгу новую напишем... Ну, начнем, по крайней мере...
Извините за бессмысленный пост :)

После трех месяцев беспорядочного показа древних серий "Солдат" РЕН-ТВ наконец-то разжабилось и запустило новый сезон - "Солдаты-13". Первые 12 серий принадлежат перьям и лапкам минской авторской группы, 50% которой составляют Жвалевский/Мытько.
1 серия - сегодня (понедельник, 3 сентября), начало в 21:00. Смотрите. Вся ответственность - на нас, так что если понравится - знаете кого благодарить :) 

В колонках играет - саундтрек к фильму "Амели"
Настроение сейчас - бодрое

Как известно, Жвалевский время от времени тайком от Мытько уединяется с другими соавторами и пишет с ними книги. Вот, опять это случилось. И довольно удачно.
Андрей Жвалевский и Женя Пастернак написали книгу про Деда Мороза. Называться она будет "Откуда взялся Дед Мороз и почему он никуда не денется". Втихаря написали и, пока Мытько отворачивался на минутку, отдали в издательство. А издательство потихонечку отдало рукопись в оргкомитет литературной детской премии "Алые паруса".
Однако шило в мешке утаить не оказалось возможным. Книга о Деде Морозе попала в короткий список "Алых парусов" и в субботу, 8 сентября, получит какую-то премию. Возможный диапазон -- от первого места до третьего. Почему-то кажется нам, что премия будет третья. Но и это очень почетно и приятно.
Жвалевский/Мытько, а также Женя Пастернак окажутся по этому поводу на Московской книжной выставке-ярмарке (она будет проходить на ВВЦ) 8 сентября в павильоне 57 с 12 по 14 часов. Вот тут в программе так написано.

А потом, наверное, все втроем будут сидеть на стенде издательства "Время" (стенд С-14, павильон 20) и общаться с желающими. Так что приходите, поболтаем.

Чуть не забыл главное, что понравилось! В Турции мы постриглись! Я за 7$, Лена - за 10$. Получилось вот как:

Средиземное. Море было возле деревни Бельдиби под Кемером.
Поняли, что отдыхать нужно либо в пяти звездах, либо в двух. Промежуточный вариант, как и любой компромисс, оказывается худшим.

Посмотрели на наших людей за границей. Наши люди нигде не пропадут! Особенно на шведском столе :). Налетают стаей, выгребают из картошки все мясо и мрачно пожирают без гарнира. Аккуратно нарезают арбуз, берут куски руками и едят над полом. На вечерней анимации, пока дети топают и хлопают на сцене, пьют халявный алкоголь, заедая украденными с ужина персиками. А мы все понять не могли - когда они их есть будут? Здесь же все время кормят!
В общем, турки в Турции нам понравились больше чем русские.

Турок радостно выскакивает из экскурсионного агентства:
- Здравствуйте!
- Здравствуйте.
- Первый раз в Турции?
- Нет.
- А-а-а...
- Ага!

Турок у кожаной лавки:
- Молодожены? Купите дубленки! Ну, купите дубленки!
- Мы уже десять лет как молодожены!
- Купите дубленку, я вам два кольца подарю!
- Нет, спасибо.
Стоящая рядом с турком блондинка, сердито:
- Зайдите хотя бы ради приличия! Мы же тут не кукурузу охраняем!

В автобусе турок-гид:
- Сейчас проедем 127 поворотов, я раздам пакетики, может, кого укачает? Обратно нам предстоит та же дорога, но она уже будет стоить 127 долларов.

Турки все время шутят про деньги. Но радуются, когда начинаешь шутить в ответ.

Больше всего на море нам понравились Горы были совсем рядом, и это были хорошие горы. Воодушевляющие.

 

И море, конечно же. И рафтинг.  Если бы еще не инструкторы-аниматоры,  почему-то считавшие, что нам в байдарке-двойке на порогах недостаточно весело, и нас надо непременно облить или перевернуть :(.

Вернулись домой, меньше чем на сутки разминувшись с террористами в аэропорту Антальи. http://lenta.ru/news/2007/08/18/origin/ Турок и палестинец с сирийским паспортом угнали самолет турецкой авиакомпании, летевший с Кипра в Стамбул. Как объяснили угонщики: "В знак протеста против политики США в Ираке". Логика напомнила анекдот: " - Рядовой, о чем вы думаете, глядя на знамя нашей гвардейской дивизии? - О бабах, товарищ майор! - Почему о бабах?! - А я всегда о них думаю".

Итоги:
1. Загорели.
2. Простудились.
3. Наплавались.
4. Расслабились.
5. Взбодрились.
6. Осознали, что является главным источником мирового зла. Это кондиционеры.
И аниматоры, разумеется.

Очередные мысли о главном для "Аргументов и фактов". Они были опубликованы, кажется, недели две назад

Литература без героя — что суп на пустой воде. Вроде что-то потребляешь, а радости нет.

В школе мы все писали сочинения про Онегиных-Печориных, а кто современный «герой нашего времени»? Как его описывают современные писатели?

Сразу скажу: по общему мнению, в русской литературе с этим полный швах. Эдуард Успенский на вручении первой премии «Заветной мечты» очень долго говорил о «кризисе героя» в детских книгах, но и во взрослых не лучше. Связано это с тем, по-моему, что в последнее лет 15 было принято писать густую чернуху, где главный герой сидит по уши в собственном… гм… в собственных выделениях, страдает, блюет и трагически гибнет в конце. Гибнет — и слава богу, отмучался! И ведь хорошие авторы такое пишут: Улицкая, Липскеров, Чудакова… Последняя вообще умудрилась написать талантливый, но депрессивный цикл «Дела и ужасы Жени Осинкиной»… для детей!

Сейчас наметилась тенденция к возрождению литературы позитивной, без элементов самоистязания и даже (о ужас!) с хорошим финалом. Правда, занимаются этим все больше беллетристы, и я в том числе.

(Есть еще один класс литературных произведений «с хорошим концом», от которых хочется сразу отмежеваться. Я имею в виду дамские романы. В сущности, это все та же сказка о Золушке, пересказанная банально и слащаво. Это не позитив, а приторность).

Но тенденция тенденцией, а «положительных» героев пока маловато. Даже в целом оптимистичный Акунин, создавая своего великолепного Фандорина, щедро пересыпал его жизненный путь страданиями и несчастьями. А самым ярким героям последних лет стал, увы, персонаж мегаблокбастера Минаева «Духless». Его даже с Печориным сравнивают.

Мы, писатели-«позитивисты», пока не можем противопоставить кого-нибудь столь яркого и живого, но психически нормального героя. Все-таки ругать и издеваться неизмеримо проще, чем искренне хвалить. Или скажем так — о бедах и муках читать гораздо интереснее, чем о победах и свершениях. Хотя есть, есть в русской классике такие герои-победители! Я не имею в виду бодрых советских парторгов и передовиков производства. Вспомните «Записки юного врача» Булгакова или великолепного Паратова Островского, ранний Горький часто хорош, да и Гринев из «Капитанской дочки» — чем не положительный герой?

Но пока воспроизвести классического Гринева не получается.

Кстати, несколько удачных попыток есть как раз у белорусских беллетристов. И почему-то это всегда женщины. Сильные героини в романах Батраковой и Лисицкой, Катя из романов «М + Ж» моей любимой соавторши Евгении Пастернак и, конечно, великолепная Вольха Редная пера Оли Громыко.

Может быть, это и есть выход — искать не положительного героя, а положительную героиню?

Естественно, журналисты вспомнили и об авторах "Порри Гаттера". Пока Мытько выступал во "Времечке",
Жвалевский развлекался в "Известиях".
Вообще поразительно -- как долго держится интерес к Мальчику со шрамом на лбу! Например, в книжном магазине "Москва" книга "Harry Potter & Deathly Hallows" лидирует! Вот рейтинг, убедитесь. Она обходит все книги на русском языке на корпус.

Если быть точным, то в этом магазине за неделю продано более полутора тысяч книг! Это очень много. Что ж будет, когда ГП выйдет на русском?

Мытько опять пригласили в прямой эфир программы "Времечко" ("Новое времечко"). Разумеется, опять по поводу "Гарри Поттера". Полгода назад Мытько уже ходил на прямой эфир http://www.atv.ru/programs/vremechko/announces/2007/02/02/densyrkagarrypotter/ с целью сказать что-нибудь умное. Кончилось это плачевно - последней фразой Мытько стало "Во-вторых..." :)
На этот раз Мытько пойдет с целью помолчать с умным видом. Должно получиться :)))
Кому любопытно - включите волшебный ящик завтра (в среду, 25), 16:30, ТВЦ.

Upd: Сходил. Наступил на любимые грабли - начал озвучивать слишком витиеватую мысль, завершить ее ведущие, естественно, не дали.  Хотя знал уже, что на таких передачах надо говорить кратко, а если длинно - то очень быстро и напористо. Пойду тренировать лаконичность. Или напористость :)
Зато Дима Быков назвал меня милым :) Да-да, он так и сказал: "Игорь, милый, а вот вы со своей пародией..."
Зато познакомился с очаровательной девушкой Морганой и чудным академиком РАМТН Александром Теслером.
В общем, не жалею.

Продолжаем цикл статей на литературную тему. Вот это вышло в "АиФ" где-то в начале июля. Вернее, там был сильно сокращенный вариант статьи. Полнстью она выглядит так.

Цензура в литературе

Листаю я современные книги и невольно задумываюсь — а может, зря цензуру отменили?

Нет, я серьезно! Конечно, ревнители демократических свобод тут же начнут метать в меня банановыми шкурками, но ведь нужна нам цензура, ей-богу же!

(К слову, «демократические свободы» — это типичный оксюморон, сочетание несовместимого. Демократия — это власть, а свобода — это свобода, она противоположна любой власти, пусть даже речь идет о власти народа.)

Между прочим, один из отцов европейской демократии великий французский философ и просветитель Жан Жак Руссо писал: «Цензура оберегает нравы, препятствуя порче мнений, сохраняет их правильность».

А нам самое время подумать о «нравах». Слишком вольно себя чувствуют современные литераторы. Никого уже не возмущают матерщина, порнография или шовинизм на книжной странице. Некоторые авторы стараются поразить и тем самым завоевать читателя, другие просто небрежны, третьи искренне уверены, что современная литература просто обязана быть грязной и эпатажной. Но страдаем-то от этого мы, читатели! Вон молодежь на улице уже и не матерится вовсе, а цитирует Сорокина с Пелевиным.

Итак, попробуем расставить плюсы и минусы в вопросе о цензуре.

Минус состоит в том, что цензура якобы ограничивает свободу. Помилуйте! Но свобода всегда ограничена! Просто при демократии западного типа есть ответственность «после» вместо ограничения «до», то есть собственно цензуры. Проще говоря, если при царе-батюшке вымарывали крамолу еще до печати, то при Путине Госнаркоконтроль арестовывает тиражи книг «за пропаганду наркотиков» и изымает их (книги, не наркотики) из магазинов. Разница только в процедуре. Что лучше: «до» или «после»? Можно поспорить, но ведь никого не пугает, что любое, самое безобидное, лекарство сначала сертифицируют, потом на кроликах пробуют, потом — на добровольцах, и только после этого выпускают в продажу. А книга может навредить не меньше «паленого» аспирина.

Поборники свободы при обсуждении проблемы цензуры часто-часто, как китайские болванчики, кивают на Запад. Дескать там — полная свобода и сплошная Первая поправка к конституции США. Между тем, в тех же США во время обеих иракских войн действовала совершенно официальная военная цензура (контроль за тем, как освещают войну журналисты). А администрация Джорджа Буша активно использовала так называемые «зоны свободы слова» (англ. Free speech zones) – огороженные участки в общественных местах, предназначенные для осуществления права людей свободно выражать свое мнение. В эти резервации, которые еще называют «загонами свободы слова», секретная служба перемещает всех желающих попротестовать, чтобы они не мешались под ногами во время поездок президента. Вот и вся Первая поправка.

Плюсом цензуры является и то, что она заставляет издателя «держать марку». При светлой памяти Главлите уровень книг был на порядок выше, чем теперь, когда многие крупные российские издательские дома экономят даже на редакторах! Откройте почти любую книгу «АСТ» и проверьте выходные данные — наверняка не обнаружите там пункта «литературный редактор». Откровенного плагиата или нарушений авторского и смежного права не было. В наше время такие нарушения — чуть ли не норма. В пору своей работы в издательстве я сам наблюдал ушлого парня, который свой учебник умудрился издать сначала в Одессе, а затем чуть не издал у нас.

Есть еще один важный плюс цензуры, о котором редко задумываются люди, от литературы далекие. Как пишет В. Бондаренко в статье «Цензура и литература»: «Несвобода царская, несвобода советская заставляли художника находить истинную художественную свободу в том жанре, в тех рамках, в которых он должен был существовать. В результате появлялась мощная духовная русская литература». Он приводит пример и Пушкина с Лермонтовым, которых и ссылали, и Бенкендорфом травили, Салтыкова-Щедрина, Достоевского, Булгакова, Бабеля… Перечислять устанешь! Всех этих блестящих писателей и поэтов объединяет то, что творили они под жестким контролем цензуры, сначала царской, потом советской — и неизвестно, какая была более суровой. А теперь на литературном поприще, в общем, и нет никого великого. Бондаренко в завершение восклицает с горечью: «Короче говоря, кончается цензура — кончается литература». Я готов подтвердить — ограничение стимулирует творчество. В СТЭМовской юности у нас была страшная фраза: «Пошути!» Самого остроумного человека она вводила в состояние полного ступора. Как пошутить? О чем? То ли дело — просьба: «Расскажи анекдот о чукче!» или «Пошути о лазере!». Сразу мозги включаются, мысли бегут, идеи появляются. А всего-то нужно — сузить задачу, поставить ограничения.

(Опять к слову: принцип работы лазера отлично подтверждает сказанное выше. Знаете, почему лазерный луч такой мощный? Одна из причин состоит в том, что луч не сразу покидает лазер. Он мечется между зеркалами, с каждым разом набирая все больше энергии. А уж когда луч вырывается на волю, то и металл режет, и алмазы сверлит! Вот и писатель так же)

Могу привести пример из личного литературного опыта. Написали мы с Женей Пастернак первую книгу серии «М + Ж», отправили в издательство. Там нас похвалили, но твердо попросили убрать все выражения типа «Блин!» и «Нахрен!», потому что это заменители матерных ругательств. Мы немного повозмущались таким «редакторским произволом» (сами-то мы в быту все эти «блины» используем — и ничего), а потом взялись исправлять, и тут уж пришлось напрячь фантазию, подбирая выражения экспрессивные, но совершенно невинные. В результате текст только выиграл. А мы навсегда отучились употреблять в книгах «сомнительные» слова и обороты. Так что такая цензура пошла нам на пользу.

Есть, правда, у цензуры очевидный и очень важный минус — государство под маркой борьбы за чистоту языка и соблюдение законов всегда занимается цензурой политической. Вспомните советские времена. Тогда запрещались к печати книги не только откровенно антисоветские, но и сомнительные, непонятные или, например, «упаднические» — советская литература обязана была быть бодрой и оптимистичной. И очень болезненно Главлит относился к насмешкам над Советской властью. Например, «Сказку о тройке» братьям Стругацким удалось опубликовать только в журнале «Байкал», потому что на периферии бдительность и квалификация цензоров были похуже, чем в Москве или Ленинграде.

Как обойти этот минус? Честно сказать, не знаю. Общественный контроль? Ну-ну… Борьба авторов за свои права в суде? Может быть, но пока у нас в стране народ не очень верит в суды. Год в Беларуси был остановлен прокат фильма «Код да Винчи» — с традиционной формулировкой «по просьбам трудящихся». При этом почему-то никто из «трудящихся» не обратился в суд, а просто шумел и возмущался. Кстати, это хороший пример того, что в роли цензора может выступать не только государство, но и общество.

Так стоит ли возвращать цензуру с учетом всех этих плюсов и минусов?

Мне кажется, нужно искать какой-то компромиссный вариант. Например, не наказывать «плохую» литературу, а поддерживать «хорошую». В этом может помочь и обилие литературных премий, и развитие полноценной литературной критики, и налоговые послабления — да мало ли что можно придумать! Вплоть до введения грифа «Одобрено министерством культуры как высокохудожественное произведение» или «Рекомендовано министерством образования для чтения умными людьми». Увидит человек в книге такой «Знак литературного качества» и поймет — хорошая книга, надо почитать.

Хотя, может быть, я и не прав. Пишите, переубеждайте. Может быть, вместе что-то путное придумаем.