Некоторые шаманы полагают, что чувство отчуждения, одиночества и собственной ненужности может быть причиной болезни. В таких случаях шаман пытается вернуть человеку чувство собственного достоинства и востребованности в обществе. В племенных общинах исцеление происходило под руководством шамана при активном участии членов семьи, друзей и даже всего племени.

КАМЛАНИЕ —священный шаманский ритуал, во время которого шаманы в тонком теле совершают путешествие по воображаемой реке Энгдекит с целью встречи с душой новорожденного, проводов души умершего или поисков души заболевшего. Методика камлания практически не претерпела изменений за тысячи лет применения на практике, лишь в ХХ веке этот ритуал несколько утратил свое прежнее значение и чаще служит туристическим целям в качестве "фольклорной визитной карточки" данной местности.

Одним из поводов такого отношения к камланию послужило то, что советская власть объявила шаманов врагами народа, что само по себе не удивительно. Мало того, что коммунисты были противниками любой религии, их к тому же пугала власть, которой обладал шаман над племенем. Шаман мог отдать любой приказ от запрета на охоту до убийства того, кто не угоден духам.

Камлания шаманов строятся как символическое путешествие шамана в мир духов. Во время камлания шаман поднимается по дереву в верхний мир или нисходит в нижний мир.

По словам Н.А. Алексеева, камлание якутского шамана оказывает настолько сильное воздействие на присутствующих, что порой вызывает "групповой нервно-психический припадок". Однако порядок обрядов, входящих в традиционный комплекс камланий якутского шамана, более или менее строго предопределен, шаман может лишь незначительно варьировать его. Все это нелегко примирить с "нервным припадком", с представлением о шамане как нервнобольном. Видимо, следует отличать шаманский транс как элемент традиционной мистерии от истерического припадка нервнобольного человека. Нервно-патологические особенности характера —лишь предпосылка "призвания" шамана, да и то далеко не всегда.

В отличие от психически больного человека, шаман на сто процентов контролирует свои действия. Его припадок скорее вызван сильным психическим перенапряжением. В этом состоянии он больше похож на спортсмена во время соревнований, который выкладывается полностью физически ради достижения победы, только шаман выкладывается психически, хотя физически его действия очень часто весьма внушительны, не каждый среднестатистический человек способен на такие физические действия.

...В октябре 1974 г. мне пришлось быть свидетелем камлания нивхской шаманки на севере Сахалина. Вот как это происходило. Первый сеанс камлания шаманка начинает сидя, в руках у нее женский бубен и колотушка. Поет сначала тихо, с придыханиями; присутствующие старые женщины отвечают негромкими возгласами. Затем поет все громче, с резкими придыханиями и всхлипываниями, иногда шипением. Постепенно приводит себя в состояние транса. Встает, начинает приплясывать, почти не сходя с места,слегка приседая, глаза ее все время закрыты. Бьет в бубен все сильнее; особенно громкий звук получается, когда она бьет колотушкой по ребру бубна. В момент наибольшего возбуждения мерно стучит в бубен и почти уже не поет, на лице появляется блаженная улыбка. Ритмичный стук бубна, ритм пения завораживают, гипнотизируют окружающих (а тем самым и духов).

Несколько раз она вызывает ударами бубна духов-помощников. Наконец, вызывает морскую женщину и изображает движениями тела движения ее хвоста. Образ морской женщины, возможно, связан с распространенным у народов северной части Тихого океана сюжетом о том, как земная девушка стала хозяйкой моря. Песней-рассказом шаманка провожает одного из присутствующих на камлании этнографов на Амур; ее духи-помощники заранее осмотрели предстоящий ему путь и убедились, что путешествие будет благополучным. Время от времени она то пьет тонизирующий напиток —настой багульника и еловой хвои, —то курит листья багульника, завернутые в газету. Второй сеанс (после небольшого отдыха) начинается с мерных, ритмических ударов в бубен, сменяемых быстрыми ударами, —шаманка вызывает духов. Потом начинает петь, стуча в бубен и приплясывая, позванивая медными украшениями на халате. Танец и пение сменяются ритуальным смехом самой шаманки и присутствующих женщин. Затем снова мерные, то затухающие, то все более громкие и частые удары в бубен, своеобразная манера пения, ритмически организованная, с придыханиями, лицо то строгое и важное, то блаженно улыбающееся, глаза закрыты или полузакрыты, мерные движения, покачивания тела на ногах, почти не сходящих с места.

Все в целом —и внешние аксессуары, включающие одетый на шаманке желтый шелковый халат с излюбленным нивхами спиралевидным орнаментом и медными украшениями, и манера пения, и его содержание, и особенности ударов в бубен, и движения тела шаманки —рассчитано прежде всего на то, чтобы овладеть слушателями, их психикой. Особенно важную роль играют здесь ритм, его смена, нарастание звучности, танец и пение, звон металлических украшений, наконец, экстатическое состояние шаманки (прийти в которое ей помогают психотропные средства). Наряду с особой манерой пения ("звуковой маской"), все это направлено не только на то, чтобы произвести впечатление на аудиторию, но и овладеть духами-помощниками, подчинить их воле шаманки. При этом обращают на себя внимание элементы театральной зрелищности —например, телодвижения, подражающие движениям морской женщины. Большой интерес представляет ритуальный смех шаманки и присутствующих женщин и вообще роль аудитории в камлании. Быть может, мне посчастливилось увидеть и услышать последнюю нивхскую шаманку. Впечатление она производит человека психически вполне здорового, хотя, быть может, легко возбудимого.

С.А. Токарев писал, что шаманисты рассматривают болезнь как результат действия духа и связывают ее с проникновением в тело человека какогo-нибудь материального предмета".


В шаманских ритуалах является шаман не приказывает духам, что они должны сделать. Он с ними разговаривает и просит выполнить поручение или покинуть кого-нибудь, предлагая что-нибудь взамен.

По традиции, каждый шаман во время камлания сообщал всем присутствующим о том, что он видел в "далеких краях", о чем слышал там, где "побывал". Он говорил, например, что члена одного соседнего аала ждет опасность, или уверял, что главу аала, который находится далеко в другом районе, в скором времени заарканит петля сверхъестественной злой силы. Имена не назывались, однако по некоторым деталям слушатели легко догадывались, о ком идет речь. Узнав о грядущей опасности, этот человек сразу приглашал шамана для камлания, чтобы отвести от себя беду. Исполнив су-зук-биле хамнаары (обряд, направленный на предупреждение болезни), шаман говорил:
"Огонь вашего очага всемогущ, и он не пропустит никакую болезнь в ваше жилище. Ваш родной край в безопасности от налета нечистой силы. Ваш двор силен, как стальная крепость, и она никогда не пропустит никакого злого духа".

...По мнению нганасан, необходимо, чтобы во время камлания пение не прерывалось ни на минуту. Песня звучит непрерывно, при вздохе шамана ее подхватывает его помощница, а во время больших камланий поют все сидящие в чуме. Пение в процессе камлания реализует связь между людьми и существами потустороннего мира, и эта нить не должна обрываться. Вот почему поют всю ночь и бушмены во время коллективных танцев-камланий.

Камлание включает в себя такие вещи как: "голосовая маска" —призывание духов ударами в бубен и особым голосом, общение шамана с духами —рассказ его о встрече с ними, ритуальный полет шамана в иные миры и возвращение из них, причем полет может изображаться, например, особым ритуальным шаманским шагом.

Ритм —необходимый элемент заклинания духов, он подчиняет их воле человека. Вот почему ритмичное звукоизвлечение с помощью голоса или инструмента и ритмичное движение занимают такое важное место и в структуре шаманского камлания, и в изгнании духов болезни, и в акте колдовства...

Владимир Кабо, отрывок из книги "Круг и крест. Размышления этнолога о первобытной духовности"