«…
Wenn sich die späten Nebel drehn
Werd´ ich bei der Laterne steh´n
Wie einst Lili Marleen.
…»
Да что же это такое…
Эта песня висит над нами – она сильней нас. Что с того, что ее не все слышали? Но много ли людей слышали о нас? А это имя повторяли десятки миллионов. И повторят еще много-много раз.
Лили Марлен…
В самом названии – танец, вальс… Лили – два маленьких шага вперед, Марлен – широкий шаг назад. Лили Марлен, Лили Марлен – раз-два-три, раз-два-три…
«…
Вокруг казарм высок забор,
И светом ярким залит двор,
Сойдемся мы под фонарем
И будем там стоять вдвоем
С тобой, Лили-Марлен
…»
Написана она была давно – еще в Первую Мировую. Но особо известной она не стала, пока за год до начала другой – уже Второй Мировой войны, ее не положили на музыку. Ей повезло с исполнительницей – пела ее Лали Андерсон, голосом проникновенным, с маленькой трещинкой, с хрипотцой… Ей вторил хор, оркестр держал ритм почти нежно-маршевый…
Песня прижилась.
Говорят, что Геббельс эту песню не любил и хотел ее запретить как антивоенную. Но, думается, войны проигрывают совсем не потому, что солдаты поют печальные песни. Волшебная Вера Линн, «возлюбленная английской армии», тоже пела не самые веселые песни.
Неожиданно у песни появился высокий покровитель – фельдмаршал Роммель. Сын школьного учителя, дерзкий «Лис пустыни», говорят, был жутким подкаблучником и, выходит, сентиментальным. По его просьбе песню стали часто ставить на радио.
«…
Оба наших сердца бьются так похоже,
И моей любимой нету мне дороже.
И видеть все вокруг должны
Как наши тени сплетены
Под фонарем, Лили-Марлен
…»
Так ли важно, что девушки с именем Лили Марлен не существовало – каждый за Лили Марлен видел свою возлюбленную, и так ли важно как ее звали – Цецилия Радемахер, Люси-Мария Моллин, Татьяна Хогбен, Кристина Кирий.
Песня летела над русскими степями, над пустынями Африки, над снегами Норвегии. И, бывало, всплывшая среди вод Атлантики, подлодка принимала прогноз погоды, приказ и…
«…
«В поход!» - Трубят нам на беду.
Товарищ, я уже иду.
Но там, в далекой стороне,
Я буду помнить о тебе,
Моя Лили-Марлен
…»
Да что там – прошло совсем немного времени, и эту песню запел противник. Вероятно, понравился мотив, и многие тянули ее, не вникая в слова. Английским солдатам делали выговоры за то, что они поют песню противника. Но все закончилось тем, что некто Томми Коннор сделал перевод. Был он на строфу короче, за счет чего чуть менее мрачным.
Вообще же, песню перевели на сорок два языка. Как это не забавно, но и на идиш…
Не надо кривить скулу – советские солдаты тоже ее слушали, пели. В военные трофеи попадали не только машины, велосипеды, но и пластинки, фильмы. Музыка.
Шла война – мертвые падали на землю, живые неслись в атаку, отступали. Теряли в снегу валенки и сапоги, друзей и жизнь.
И над всем этим звенело:
«…
Фонарь осветит тебе путь,
Но мне забыл он подмигнуть,
И если я в земле сырой –
Кто станет рядышком с тобой?
Любовь моя, Лили-Марлен…
…»
Казалось, после войны песню проигравших должно было постичь забвение. Но она, в отличие от армии, оказалась непобедимой.
Отчего?
Вероятно, оттого, что в ней поется о вечном: о любви, о войне. И о том, насколько эти вещи несовместимы. Война и любовь, смерть и жизнь. Ибо вожди уйдут в ничто, обветшает знамя, с полей битв соберут урожай стали и засеют их овсом. И что останется? Только любовь и война. А еще – песня.
Да и сейчас, порой то в кино, то из радиоприемника бьет заблудившаяся во времени радиоволна:
«…
Но я вернусь из-под земли,
Меня ты только позови.
Туман сокроет лампы свет.
Вот тень моя, но тела нет,
Ведь я убит, Лили-Марлен…
…»