Корабль русской истории плывет медленно (отчего русские интеллигенты, как известно, страдают нетерпением мысли). Сегодня Россия медленно, но неотвратимо разворачивается в сторону Азии. Интерес русской публики к Европе угасает на глазах. Обнаружилось, что за пределами дипломатического пустословия и кухонной перебранки русским просто не о чем разговаривать с европейцами. Не видно прежнего блеска в глазах русских туристов, все еще по привычке наезжающих в европейские города. К поездкам они теперь относятся по-деловому: приехали, отметились, купили – и домой...

… Перед лицом и Запада, и Востока Россия бессознательно утверждает третий – асистемный – путь миропознания. Она ищет свою правду по ту сторону всех ценностей культуры и постулатов разума, всех диалектических приемов и критических методов. Ее идейное оружие – искренность сердца, ее действительность – вечная утопия...

…  «Нам необходимо глубже и сокровеннее осознать двойной принцип нашего национального существования. <…> До сих пор <…> мы чересчур походили на учеников, стремящихся несуразными оправданиями смягчить гнев своего учителя». Писано о России Федором Тютчевым еще в 1843 году. Под учителями русских великий поэт подразумевал, конечно, европейских авторитетов.

Грустно, но факт: со времен Тютчева положение не изменилось. Представители Европы и сегодня разговаривают с Россией, как с нерадивым учеником. Как всегда, они упрекают Россию в авторитарной природе русского политичес­кого режима и сопутствующих авторитаризму ущемлениях прав и свобод личности...

… Достаточно самого беглого знакомства с евразийским миром, чтобы понять: законы его организации и развития кардинально отличаются от принципов, обуславливающих единство европейской Ойкумены.

Географически Евразия есть прежде всего большое пространство, великий простор, во всех отношениях представляющий прямую противоположность Европе – этому своеобразному мысу – или «носу» – Евразии, сующемуся в дела всего мира, подставляющему себя всем его ветрам – и отстраняющемуся от них.

… русские первопроходцы «на каждом шагу открывали не новый мир, но зачастую с детства знакомый инородческий люд, с которым вовсе не трудно было – смотря по обстоятельствам – сражаться или ладить. <…> К их дорожному или сторожевому костру по ночам без робости и отчуждения приближалась мало чем от них отличавшаяся фигура инородца. У общего котла и ему очищалось место, в общей незатейливой беседе и его голос получал иногда решающее значение».

Подлинной основой Русского мира, помимо имперского Pax Russica и отчасти даже в оппозиции ему, стала эта естественная готовность признать за каждым человеком право не просто на формальные гражданские права, но на полноту бытийных возможностей жизни, что и делает личность подлинно единственной и неповторимой. Эта готовность русского увидеть родного в ино-родце, что означает ведь (учитывая родство слова «иное» итальянскому uno, немецкому ein и т.д.) «единородный», есть дело любви к ближнему и веры в право каждого на счастье.

Николай Рерих. Знаки Христа. 1924 год

… В конечном счете Евразия – пространство не соприсутствия отдельных вещей, а совместности, сообщитель­нос­ти событий. Это вселенский проходной двор, в котором гуляют все сквозняки мира. Но как раз поэтому есть все основания утверждать, что Евразия более чем какой-либо другой регион земного шара способствовала формированию идеала единого человечества и его истории…

Произвольно выбранные мной (- shed ) отрывки из новой книги известного китаиста Владимира Малявина – «Евразия и всемирность. Новый взгляд на природу Евразии», 2015 год

cont.ws/post/80692/