я видела его вчера в метро,
а думала, что больше не увижу.
узнала со спины, он был в пальто.
и подошла немножко ближе.
стояла сзади от него, шагах в пяти,
и вспоминала, что нас связывало раньше.

я так давно его пыталась отпустить…
ну а вчера не знала, что мне делать дальше.

мы с ним не виделись слишком давно.
настолько, что его отсутствие не убивало.
просто со временем, казалось, стало все равно,
и больше мне его не не хватало.

вчера мне так хотелось подойти,
ведь я скучала иногда, наверно, слишком.
мы ждали поезд, и нам было по пути,
но на той станции из нас был кто-то лишний…

я помню, без него не очень получалось жить.
точнее просто жизнь остановилась.
вчера смотрела на него… он был таким чужим.
я не могла понять, за что я столько билась.

пришел наш поезд, он зашел в вагон,
а я решила подождать другого.
наверно на той станции был лишним он.

я отпустила прошлое…
примерно в пол восьмого.
(Елена Гизатулина)

Я могу за другого замуж.
Я могу от другого сына.
Я могу. Я умею. Да уж.
Я могу быть с другим мужчиной.

И любить его очень-очень.
Целовать, называть котенком
Окунаться в чужие ночи
Жить легко и смеяться звонко.

Иногда только в телефоне
Целый мир вдруг перевернется.
И на этом туманном фоне
Твоим голосом отзовется.

Но уже от другого сына.
И уже за другого замуж.
Пальцы путаются и стынут.
Я могу. Я умею.
Да уж..
(Алена Троцюк)

…А я его сначала не замечу –
да мало ли усталых одиночеств
торопятся по Невскому навстречу
седой, подслеповатой белой ночи?

…А я его сначала не услышу –
да мало ли зовущих и тревожных?
Тем более, что снова дождь по крышам,
по окнам и по слякоти дорожной.

…А я его сначала не узнаю –
да мало ли неюных по соседству
знакомятся в кафе за чашкой чая,
пытаясь отогреть и отогреться?

…А я ему сначала не поверю –
глазам с аперитивом тёплой грусти…

«…Начнём сначала?» – беглый взгляд на двери…
И в этот раз меня он не отпустит.
(Свет Мой)

Только бы знать – нужна,
Только бы знать, что ждешь,
Я бы нашла слова,
Те, от которых – в дрожь.
Только бы знать, что ты
Все еще тот же – мой.
Я бы все лоскуты
Сшила в один большой.

Переиграть нельзя,
Переиначить… Как?
Я не прошусь в друзья,
Мне бы в подписчиках.
Взглядом на монитор,
Где-то в черновиках
Скомканный разговор,
Грубости впопыхах.

Приговоренным, кто
К смерти уже готов
Право дают одно,
Право последних слов.
Я бы к тебе пришла,
Чтобы сказать – все ложь,
Только бы знать – нужна
Только бы знать, что ждешь…
(Zlatensia Zolotova)

о несбыточном мысль – табу,
от добра не найти добра,
ни к чему искушать судьбу,
хоть и кажется, что – игра…
а на финише всех дорог
бродит друг моего врага,
да еще справедливый Бог,
что бодливым не дал рога…
а летать – это участь птиц…
вот бы – хоть на одном крыле…
если в воздухе нет границ,
отчего же мы – по земле?..
это выход… давай дружить,
пусть весной нам споют коты!
…я, наверное, буду жить
ровно столько же, сколько ты…
(Египетский Мау)

Всё это не ново, конечно не ново!
Ну с кем не бывало… – Шепнёте вы вслед, -
Мне вдруг захотелось дождя проливного
И чашку горячего чая, и плед.

Зарыться. Забыться. Подумать неспешно
Под шум от стекла салютующих брызг,
Лаская кота, что разлёгся потешно
На книжных страницах, затрёпанных вдрызг.

Любуясь чечёткой дождя по карнизу,
Каким-нибудь важным звонком пренебречь.
Вдруг вспомнить, что жизнь состоит из сюрпризов,
А те состоят из разлук или встреч.

Всё то, что терзало – уже отболело,
Что все эти муки – пустая возня,
И кот, что мурлычет, разлёгшись без дела,
Похоже, во многом мудрее меня.

А дождь за окном, словно гул канонады,
Грохочет, хохочет и вторит мне вслед:
- Душе отогреться всего-то и надо
Лишь чашку горячего чая и плед…
(Юлия Вихарева)

Я ведь писал те строки не о вас,
И не для вас, ни для кого другого
Я нелюбимых приглашал на вальс
А вас, ma chere, не приглашаю снова

Теряя мир во внутренней борьбе,
Я разбивал об пол пустые вазы
Я нелюбимых приглашал к себе,
А вас, ma chere, не пригласил ни разу

Все эти строки – мой самообман
Но эти мысли отсекаю сразу
Я женских судеб страстный клептоман
Но только вашу – не украл ни разу

И я пишу все это не о вас,
И не для вас, ни для кого другого
Но всех их я оставлю про запас
Мне б только вас, ma chere, увидеть снова
( Саша Best)

Я сегодня проснулась какая-то слишком свободная!
- Одинокая, может?..
- К чертям! Называй так как хочется!
И кровать на двоих для одной меня странно удобная,
И подушка упала, и простынь по полу волочится.

Я сегодня проснулась какая-то ветренно-легкая!
- Может, легкодоступная?…
- Пусть! Но тебя не касается!
У меня за спиною мужчины вслед ахают-охают,
И на каждый их “АХ!” тебе нервно на кухне икается.

Я сегодня заснула впервые от счастья уставшая!
- И не стыдно?!…
- Ничуть! Я впервые уснула довольная!…
И кровать для двоих непривычно (простите) скрипящая,
И я завтра проснусь чуть хмельная и слишком free (вольная)!
(из блога Kiss-ки)

Твои старые письма читаю…
В них любовь, и забота, и нежность.
Только слёзы текут и мешают
Мне себя вновь почувствовать прежней.

В этих письмах – я лучшая в мире.
В этих письмах – ревнуешь и любишь.
Дождь за окнами, тихо в квартире.
Ты не верил тогда, что забудешь…

Наши письма, звонки, наши встречи,
Шёпот ласковый, нежный, тревожный,
Ночь, и губы, и руки, и плечи…
Думал ты, что забыть невозможно.

Утекло, как сквозь пальцы вода,
Это чудо, на сказку похожее…
Как хотелось тебе тогда
Для меня сделать что-то хорошее…
(Галина Атаманов)

У судорог души – особый ритм… Конвульсии – по редкой синусоиде… Поговори со мной, поговори… Позволь уразуметь, чего вы стоите, Инфанта и опальный фаворит – Классический пример из хрестоматии… Поговори со мной, поговори… По совести, подружка, не по матери… Ты думала: все могут короли… И королевы… Бред… С твоим-то опытом… Поговори со мной, поговори… Сорвись на крик с простуженного шепота… Как объяснить?.. Порыв?.. Каприз?.. Пари?.. Безумный резонанс от самой малости… Поговори со мной, поговори… Ну, с кем еще ты сможешь без формальностей… Для горечи – свои календари… Ты столько дней и лет перековеркала… Поговори со мной, поговори, Растерянная девочка из зеркала. Ирина Авдеева

Она пьёт не кофе, а шоколадный
Привкус какао будит её по утрам.
Она бьётся за правду, болеет за правду,
И не делит любовь по цветам.
Она курит тонкие сигареты. Редко.
И спрашивает меня, как жить.
Она слишком честная, предельно метко
Угадывает: что-то случилось.
Она любит смеяться и походы в театр.
И трамвайно-пешёчные рейды.
Прочитала Мольера, Эсхила, Данте
Философию Ницше и Фрейда.
Она пишет удивительной композиции строчки
И боится тягаться со снами.
Она, как и все, живёт только ночью,
Девушка с апельсиновыми мечтами.
(из дневника Viki)

Как называется твоя любовь?
Не знаю, мы знакомы не настолько.
Моя же называется – постой-ка…
как называется моя любовь?
Наверное – Два-кофе-с-молоком,
или Скорей-всего-мы-просто-бредим,
или Пришли-сигнал-одним-звонком,
или Давай-куда-нибудь-уедем.
А есть ещё другие имена:
есть имя Напиши-хотя-бы-слово,
есть имя Буду-ждать-до-полвосьмого,
есть имя Это-было-до-меня,
есть имя Если-завтра-будет-дождь,
есть имена Направо и Налево…
моя любовь – она неприхотлива
и отзовётся, как ни назовёшь:
она бежит на взмах твоей руки,
как дурочка, – и в маленькой котомке
её надежд блестящие обломки,
её имён цветные лоскутки.
(Евгений Клюев)

Здравствуй.
Да ладно тебе, не трусь.
Я никуда уже не вернусь.
Время, затягивая петлю, снова свело нас с тобой к нулю.
Снова – смотри – и увидишь сам:
вот мы – расставлены по местам.
Вот мы – вмурованы, наконец, в нежную мякоть чужих сердец.
Не шелохнуться, не разорвав, чьих-то объятий, привычек, прав.
Не обернуться…

Лети на свет.
Я обещаю сойти на нет. Я и сейчас-то держусь едва.
Что наша жизнь?
Слова..

Так что, мой ласковый, не взыщи –
Я возвращаюсь варить борщи.

Здравствуй. Дерзай. Покоряй миры.
Пой. Обгоняй. Собирай дары.
Правь. Добивайся. Гори. Свети.
Не оборачивайся.
Лети.

Всё ты получишь, о чём просил.
Дай тебе, Боже,
Сил.
(Юлия Вергилёва)

Помню, как она глядела -
Помню губы, руки, грудь -
Сердце помнит - помнит тело
Не забыть. И не вернуть.

Но она была, была!
Да, была! Все это было:
Мимоходом обняла -
И всю жизнь переменила.
(Иоганн Гёте)

... если Душа "тянется"— не отменяйте встречу...

Задумчиво она идёт по улице,
Стройна, как синеглазый василёк.
Но всё сейчас в ней словно бы сутулится,
Сутулится душа, и взгляд сутулится,
И даже чувства съёжились в комок.

Идёт она, как в проклятое царство.
Где нет ни звёзд, ни пищи, ни воды.
И нет на свете, кажется, лекарства,
Чтоб вдруг её избавить от беды.

Но есть лекарство прочих посильней,
Которое помочь всегда готово,
Чтоб человек, известный только ей,
Который всех важнее и нужней,
Сказал одно-единственное слово...
(Эдуард Асадов)

Этому впрямь могло быть тысячи разных причин –
она звонила ему так же часто, как прежде.
После него она знала добрый десяток мужчин.
- Не любовь, так хотя бы ревность, – думал он с надеждой.

Думал с надеждой, поскольку это был верный знак:
женщина – либо собственница, либо ушёл и забыто.
Эта была такая, отслеживала каждый шаг,
брала на карандаш, и даже довольно открыто

учила жить, примеряла к себе на предмет жилетки,
ничего такого, но просто иногда поболтать…
Их встречи были почти случайны и очень редки,
и сколько всё это длилось, он бы не мог сказать.

Он бы не мог, у него под лопаткою так же ныло
от её голоса, словно нет музыки слаще.
Он по ночам изводил коньяк, бумагу, чернила,
он считал себя самым никчемным, самым пропащим.

А потом она уехала далеко, на другой континент,
то ли вышла замуж, то ли что-то такое.
Он сперва горевал, конечно, но в какой-то момент
стал совершенно счастлив и абсолютно спокоен.

Он влюбился, женился, стал отцом и всякое прочее,
он готов был поклясться, что забудет, что хватит силы…
Но до сих пор иногда просыпается посреди ночи
и думает: «Господи, только бы не позвонила!..»
(Елена Касьян)

Мы могли родиться в Галантном веке,
танцевать в огромных холодных залах;
заменить друг друга нам было б некем –
Мы и так-то слишком с тобой азартны,

мы и здесь-то, видишь, горды не в меру…
Ты бы поверял мне свои победы,
я же отвергала бы кавалеров –
всех! – во время важной с тобой беседы.

Мастера трагического накала,
сколько смелых сказок из слов мы свили,
сколько б мы разбили с тобой бокалов
и сердец бы сколько с тобой разбили!

Прикрывая страхи свои - цинизмом,
мы и там бы жизнь прожигали даром,
пряча куртуазную переписку
под широким пологом будуаров.

И потом, в какой-нибудь из Венеций,
на иссиня-чёрном, как сон, канале,
ты бы сам доверил мне своё сердце
и спросил бы, - что это между нами?

Ты бы стал впервые со мною нежен, -
я бы оскорбительно рассмеялась:
«Между нами, друг мой? Игра, конечно»,
пожелав увидеть слепую ярость.

...Ты ушёл бы тихо, ушёл без злобы,
ты бы снова вспомнил свои уменья,
взглядом ослепительным исподлобья
заставляя биться сердца сильнее.

Я б, сомкнув устало под утро веки,
поняла, что главного – не сказала…

Мы могли родиться в Галантном веке,
танцевать в огромных холодных залах.
(РакельНапрочь)

Я верю в полнолуние любви,
Я верю в сумасшествие прилива,
Когда неотвратимо и красиво
В мои зрачки ударит свет Луны.

Когда ее тяжелая спина
Шлифовано швырнется в Землю бликом,
Твоя любовь войдет мне в сердце криком,
Дорожкой лунной сквозь квадрат окна.

И я люблю Луны ночной оскал,
Украденное светоотраженье -
Дрожит ее пьянящее влеченье
В твоих глазах, как в капельках зеркал.

А я навстречу зверем обернусь,
И лапами упрусь в тугую почву –
Ну, хочешь, я по-волчьи этой ночью
Твоей любви нечаянной добьюсь?

Как осторожен будет первый шаг…
Как будет недоверчиво сближенье,
Где желтый свет – немое наважденье,
В котором все другое и не так.

Где запахи сиреневой волной
Наполнят мозг ослепший до предела,
Где я пойму, как сильно ты хотела
Быть в это полнолуние со мной.

Что эти губы… эти пальцы… взгляд
Сегодня мне подарены Луною,
Что я ни с кем на свете, лишь с тобою
Войду в летящий с неба звездопад.

И пусть беснуясь, кружится Земля,
Пытаясь сбить Луну с ее орбиты –
За вечный плен Луна с Землею квиты,
Отдав мне в полнолуние тебя.
© Copyright: Сказоч-Ник