…Твой остров-он внутри тебя, понимаешь? Если его нет, его нужно создать. Это гораздо проще, чем напрасно мечтать о прекрасных и недоступных островах Тихого океана: белоснежных, теплых, бесконечно далеких от земли.
Придумай свой остров.
Защити его течениями и ветрами… запусти у берегов чудных разноцветных рыбок, похожих на леденцы-монпасье...
Оживи его.
И тогда- в любую минуту… в любую секунду - ты сможешь уйти туда, на свой остров, и наслаждаться одиночеством, как и мечтаешь..
Только не забудь про старое выражение:"Одиночество -хорошая вещь, когда ключ от двери торчит с твоей стороны".
Пусть на твоем острове будет дверь.
И ключ с твоей стороны.

….Разочарована..И грусть...
стучит в окно ..
но солнцем летним...
Я буду лучиком последним
в цветном невидимом кино..
Разочарована....И что...?
Наверно есть на то причины..
Я буду холодна ...потом...
уеду...молча...
эх...мужчины....
Разочарована...Прощай...
Пошла гонять в ночи бездумно...
И нет вопросов ...так и знай...
Увы..увы...
и город шумный....

P.S/
А на земле шелестят тополя..
Нет на земле моего короля...

Это волшебная страница... Вы влюбитесь - гарантирую... Вас занесет в нее как в воронку, как в черную дыру летней ночи..
Каждая женщина -птица Феникс.Мы сгораем заживо несколько раз в жизни. Сколько кому повезет. И собираем себя новую из пепла. Как будто ничего не было.
У меня лучшая улыбка и нежная кожа…
Я пахну чудесными духами.
И я в домике. Я открываю двери.
И впускаю.
И выпускать ли, решаю только я.
Это иллюзия, что кто-то может уйти не попрощавшись.
Просто я незаметно отперла дверь, и оставила ее полуоткрытой, и включила фонарь во дворе - лети, ночная бабочка, куда хочешь, главное, улетай скорей..
От тебя останется маленький камешек воспоминаний, я зарою его в саду.
Летняя ночь льется в окно.
Озноб. Золотой блик на тонкой лодыжке. Царапина.
Блики перламутрового цвета на бедрах и на плече.
И на этот раз ты не спишь….

………..Вы думаете, что я странная, потому что не такая как все, а я думаю, что странные вы, потому что одинаковые.......
("Любовь -фантазии от одиночества" Алексей Москвин)

Любовь – это не на охоте,
Это – когда ты приходишь,
Это – когда прочь печаль,
Это – когда вновь рояль
Всеми клавишами улыбается,
И часы на стене спотыкаются.

Любовь – расставанье практически
С поэзией математической,
И как девочка рифма беспечна,
И пишется ритмом сердечным.

Любовь – это первое слово –
Дороже любого второго,
И ноты ложатся в гармонии,
Одна на двоих филармония,
Один на двоих целый город,
На окнах распахнуты шторы.
На небе – не ковш, а медведица,
Луна светом розовым светится,
Подглядывая к нам, краснеет…
Пусть смотрит, пусть звёзды глазеют…
Они нам споют аллилуйю,
Когда я тебя зацелую.
(Павел Малов)

Полу-вздох…Полу-смех…Полушепот…
.Конфетти на паркетном полу…
Почти девочка, робкий подросток,-
В белом платье на первом балу.

Так торжественны пышные шторы.
Так строги канделябры у стен…
-Этот юноша,- в черном…- Который?..-
Как подсказка больших перемен…

Голова закружилась от вальса…
Лоб прижать в коридоре к стеклу…
А потом невпопад засмеяться,
Вырвать руку… И – к чаю, к столу.

И случайно встречаться глазами,
И краснеть, чуть задев рукавом…
И сердиться на деда с усами,
Что напротив сидит за столом.

А потом ночь с подушкой сражаться,
Кружевные углы обкусать -
Как могла невпопад засмеяться,
Вырвать руку – и прочь убежать…

Полу-вздох…Полу-смех…Полушепот…
Шейка тонкая с ниточкой бус…
Воду пьешь из бокала ты, чтобы
Позабыть его губ сладкий вкус…

Как сойдется судьбы перекресток,-
Я сейчас не скажу,- не совру…
Почти девочка, робкий подросток,
В белом платье на первом балу…
(Ирина Тишкина...рисунок -автора)

А она рисовала на коже цветы… на запястьях… ладонях... и пела…
Открывала все окна… босой - на карниз… и летела… летела… летела...

` Сумасшедшая, кто - то крутил у виска… а она поднимала ввысь руки,
Она верила в крылья, что в ней - небеса … и летела…. летела…
а утром…
Собирала рюкзак, яркий шарфик, очки … и из - снега лепила зверушек,
Чтоб успеть - семь фигурок, к без четверти три…
тем, кто ждал в нетерпенье игрушки…

Шесть смешных малышей и один позади, семь детдомовских ангелов света,
И она рисовала на коже цветы, на их щечках - цветастое лето…
Блеск восторженных глаз, в ней рождал небеса…
укреплялась… росла ее вера…

`Сумасшедшая, кто - то крутил у виска…а она, улыбаясь, звенела…
Собирала рюкзак, яркий шарфик, очки...
и домой…
открывала все окна…
Там читала в п о л г о л о с а, чьи- то стихи… рисовала герберы на стеклах…

Она верила в крылья, что в ней - небеса … и однажды исчезла с рассветом,
`Сумасшедшая, кто - то крутил у виска…закрывая все окна и двери…

Шесть смешных малышей и один позади, улыбались и долго смотрели,
Как летела она, среди стаи своих… в белом облаке снежной метели….
(Аленушка Вергунова)

Она сидела на полу
И груду писем разбирала .
И, как остывшую золу,
Брала их в руки и бросала .
Брала знакомые листы
И чудно так на них глядела:
Как души смотрят с высоты
На ими брошенное тело...
О, сколько жизни было тут,
Невозвратимо-пережитой!
О, сколько горестных минут,

Любви и радости убитой!..
Стоял я молча в стороне
И пасть готов был на колени,
И страшно-грустно стало мне,
Как от присущей милой тени.
(Федор Тютчев)

Старею. Не девочка уж. Под глазами морщины.
Стал голос спокойней, и тверже - командные нотки.
Ты знаешь, смешно, но мне нравиться стали мужчины
и узкие платья, и черные, в сетку, колготки.

Стал голос спокойней... Нет, он все, конечно, такой же -
красивый, грудной, сексуальный, волнующий, певчий, -
но, видишь ли, нотки командные все-таки тверже,
и значит, чему-то во мне не становится легче.

Старею, ты знаешь... Нет, как это все-таки странно -
так странно! - за сорок вдруг взяло и перевалило!
Да, да, понимаю, еще хороша и желанна...
Нет, нет, я не спорю, за сорок - еще не могила,

но все же, но все же... Но в том-то вся правда и ужас,
но в том-то и суть, что я меньшему стала - не рада.
Сойти и за тридцать, подкрасившись и поднатужась, -
оно-то, конечно... И, в общем, при случае надо...

Старею. Не веришь? Взгляни. Это даже не глупость -
не скрыть, не пресечь, не списать на пустяк и ошибку.
И дело не в этом, что тело теряет упругость,
и вовсе не в том, что лицо потеряло улыбку,

а просто... ну, как бы ясней?.. Все, как есть, принимаю,
и, знаешь, плевать, и не больно, не страшно, не стыдно.
Старею. (Старею!..) Все вижу и все понимаю.
Обидно? Да вряд ли. (Вот видишь, - уже не обидно.)

Вот видишь. Вот видишь... А ты говоришь, - быть поэтом!
Быть равной средь первых! - какая поэзия, к черту?!
Поэзия - это невинность. Не стоит об этом.
Поэзия - это наивность. Не будем о мертвом.
(Наталья Воронцова-Юрьева)

А ты знаешь, как пахнет туман?
Ранним утром осенней порой.
Когда мир ото сна еще пьян,
Тот туман, что рождался с зарей.

Тот туман пахнет легким костром,
Что из веток сухих и листвы,
Тот туман, что своим серебром,
На ресницы ложится твои.

Ранним утром одни - ты и я,
Топчем мокрые листья берез.
Ты прислушайся - то - звон ручья,
А туман - сотни маленьких слез.

Ранним утром осенней порой,
Воздух холоден, легок и чист.
Ветер мчится на небо домой,
Унося с собой желтенький лист.

Утро спрячет прохладу в карман,
Когда мы возвратимся домой.
Но ты помни, как пахнет туман,
Ранним утром осенней порой.
(с)

На крыше мокнет летний дождь,
Танцуя с облаком в обнимку,
Сопит у речки старый дом
Под сенью лунно-нежной дымки.

Кружатся тайны за окном
Звучаньем сказочных мотивов,
А мы парим с тобой вдвоём
При свете звездных объективов...
(Виктор Лисин)

На трещинках стекла
Застыла невесомо,
в ажуре паутина
забытых детских снов.
И в тех мирах хрустальных живут лесные гномы
И в тех мирах воздушных не надо людям слов.
Молчит, заворож`ено на капельках оркестр,
Небесные бемоли танцуют полонез...
С глазами озорными нарядные диезы
Хранят поближе к сердцу - ключи от всех чудес.

Ночами людям снится заветная вещица,
Сияют счастьем лица,
Дверь открывая в сон.
И там за дверью детство мелодией струится,
И там за дверью гномы поймут людей без слов.

В обертке из-под `мишек` сокровище сокрыто,
Хрустальный звонкий ключик от крохотных миров.
И там людьми забыто, совсем - совсем забыто
В ажурной паутине из - прошлого письмо…
На линиях застыли, слова покрылись пылью:
` Я в детство обещаю вернутся повзрослев.`

На трещинках
Застыла,
в ажуре паутина…
Безмолвно, невесомо
Дрожат мечты из - снов.
И в тех мечтах хрустальных живут лесные гномы
И в тех мечтах воздушных не надо людям слов…
(Алена Вергунова)

Всё сущее делим на до... и после... оргазма.
Поэтому куплен билет и отвинчены свечи...
Багаж упакован... Весенний, надушенный вечер...
Сижу у прохода... Несётся, взлетает «Люфтганза»...

Так хочется верить, что мы доберёмся до Ниццы,
не свалимся в бездну, не снимут придурки ракетой.
Наш боинг немного похож на большую цукету,
а хвост обозначен эмблемой загадочной птицы.

Меня стюардесса поит исключительным виски,
и я нахожу... небывалый простор в её взгляде...
Она словно леди в своём сине-белом наряде.
Мне в голову лезет фасон её стриженной киски...


Должно быть, не всё, что я думаю, скрыто от взора.
Слегка улыбнувшись, уходит, чтоб снова вернуться.
Мы будем играть с ней в гляделки, пока не коснутся
колёса машины бетонки, что будет нескоро.

Потом я уйду и оставлю плутовке визитку:
два слова, названье и адрес большого отеля.
Но в первую ночь ни за что не дождусь паразитку,
зато отдохну... в небывало удобной постели.

Она позвонит! Любопытство, желанье, надежда
её приведут. Мы, конечно, окажемся в баре.
Я буду галантен, приветлив, я буду в ударе...
Она станет первой расстёгивать кнопки одежды...

Проснусь от касанья... Улыбка... «Уже подлетаем...
Пожалуйста, не беспокойтесь, ремни пристегните...»
«Я кажется спал? И храпел?.. Вы меня извините...
А форма на вас всё равно так сидит, как влитая...»

Она позвонит, я уверен, я видел во взгляде...
Какую-то искру и речь её - словно чуть вяжет
язык... удовольствием чувства... Конечно, же ляжем...
В том случае, если сначала... мы всё-таки сядем...
(Александр Чулков)

Прощаться? Давай это слово не вспомним,
И сотни подобных откинем.
Стучатся сквозь кожу другие –
Горячие, нежные... Хватит
О грустном отныне.
Скорей отпускай в небеса самолет –
Пусть он город покинет,
Он здесь нам сегодня
Не нужен, пусть в воздухе сгинет.
Ему без тебя будет легче,
А мне – тяжелее.
Он там не простынет,
А я ни минуты прожить не смогу –
Я боюсь, моё сердце остынет.
Ну что он
стоит и ревет?..
Он ревёт, ты пойми, а не плачет.
Какой он дурак – ничего не поймёт!
Ему надо в полёт, он тобою оплачен.
Скорей отпускай – видишь, люди сидят
В своих креслах и ждут,
Мы с тобой не в пустыне.
Прошу, умоляю, скажи самолету «прощай»!..
Надоел он уже, я люблю
И с тобой не расстанусь отныне.
(из дневника Viki)

….И вот, сердца бьются, как у загнанной лани, а время сузилось до крохотного расстояния, что отделяет мои глаза от твоих...
Мне так хочется дотронуться до тебя, взъерошив волосы, осторожно, лаская, провести рукой по щеке, почувствовать твоё прерывистое дыхание, тепло кожи, ощущая пальцами каждый изгиб твоего лица…, но руки не слушаются и стали словно ватные…
Сколько мы стоим, ничего не говоря, словно в смятении глядя друг на друга –минуту..полчаса… час? …Нас разделяет всего полшага и будто стеклянная, стена дождя, и кажется, что идет он целую вечность…
Вокруг суета, люди толкаясь, спешат куда-то, не замечая нас двоих. Мы будто существуем в двух параллельных мирах. И там, за стеной аэропорта будто нет шума большого города, гула машин, разговоров, нет холодных капель, безжалостно хлещущих по лицу и стекающих за воротник. Для нас звучит своя мелодия – мелодия Любви, которую никто кроме нас двоих не слышит. И ничто не мешает нам соединиться, прижавшись друг к другу, забыть про боль и слезы, согревая теплом две родственные души и израненные сердца. Но…
Диктор объявляет посадку на самолёт…..
Так и должно было быть. Сейчас какое-то время будет тяжело. Ты был в другом мире, другом состоянии.
Когда расстаешься в аэропорту, сердце рвется из груди к ней, особенно, когда надо проходить за оградительную линию… Ты исчезаешь в толпе … Ей тоже тяжело. Слезы душат и стоят тугим комком посередине. Но она может заплакать. А ты – мужчина… Тебе не положено…
Невозможно дышать, а любопытные взгляды людей как будто заглядывают в самое дно твоей любви, проникая грязным взглядом в чистую среду нарождающейся тоски... Больно... Конечно, больно…
Потом, дом – хоть и родной, но как пустая пещера. Неуютно и холодно и постель, как холодная земля... Пусто!!! Улицы, по которым вы ходили вместе вызывают стойкую боль в душе, особенно ваши милые уголочки…
Ты уехал и начался тягучий обратный отсчет...
Потерпи… Будет легче. Вы же не навсегда расстались! Будут встречи и ещё какие встречи!!!




***
Аэропорт, прощанье…
Речи длинные
Из слов случайных
Заплелись, запутались.
Тоска в глазах,
Как душит расставание.
Намек улыбки
Сдавлен сомкнутыми скулами.
Мне бы срастись с тобой
Одним движением.
Гореть в любви,
Дорогу освещая.
Дарить себя,
Внимая твоей нежности.
Принять, любить,
Ни в чем не упрекая.
(из дневника Alemith-a)

Ты из этой весны, а я просто из осени.
Мной заложен в ломбард смысл слова «любить».
Не проси пересдать, коль уж карты так бросили.
Я ведь тоже умел по-щенячьи скулить.

Ты из этой весны, а я прямо из осени.
Нас остудит дождём недосказанных слов.
Я на утро сойду с твоей скомканной простыни,
Подарив листопад из мечтаний и снов.

Ваш расслаблю корсет, моя юная мисс,
Мы сегодня вдвоём будем пить мою грусть.
Пусть я Вас не люблю и Вы просто каприз,
Мой последний глоток, отрезвляющий пусть.

Вы изнеженный шёлк простыней и бантов,
Золочёная фальшь театральных реприз.
И за Ваш поцелуй кто-то даже готов,
Всё поставив на кон, с ума броситься вниз.

Вы хотите любить, я ж Вас буду жалеть,
Вашу хрупкую плоть на ладонях храня.
Никого не любя, мне легко умереть,
Моя юная мисс, Вы простите ж меня.

Я Вам буду читать те стихи о другой,
Васильковость такая же в Ваших в глазах.
Своё сердце отдав, называл дорогой,
Только видно совсем не силён я в цветах.

Так зачем Вы со мной и откуда печаль
В Ваших детских чертах на серьёзном лице.
Улыбнитесь, прошу, мне же правда Вас жаль,
Непорочную деву в терновом венце.

Моя юная мисс, Ваш расслаблю
корсет,
Если струны найти - голос тела певуч,
Не ищите любви, у меня её нет,
Только ночь до утра и от комнаты ключ.
(Олег Денисов)

Мне тебя не хватает...
.............................. не спрашивай,
............................................................ я не отвечу,
Я не знаю зачем в этом мире так мало тепла...
Вновь на город вокруг опускается сказочный вечер,
А на душу зачем - то ложится холодная мгла...
Мне тебя не хватает...так странно и так неизбежно
Разливается в грусти сгорающий в небе закат...
Отрешённо глядит на прошедшее день сумасшедший
И туманится взгляд... он, наверное, этому рад...
Мне тебя не хватает...в летящем полуденном свете,
В одиночестве душном, которое трудно понять...
Мне тебя не хватает в прошедшем и будущем лете,
И во всём, что ещё без тебя мне придётся принять.
(из дневника Viki)

Ты прилетай, как Карлсон к Малышу,
Я буду ждать, все форточки открою
И специально горло простужу...
Ну что оно в сравнении с тобою?

Ты прилетай случайно, невзначай
С любимым мной малиновым вареньем,
С пушистым первым снегом на плечах.
Зимой ко мне приходит обостренье.

Я замерзаю в лапках декабря
И не оттаю после заморозки.
Скажи сейчас, что жду тебя не зря!
Скажи, что между нами все серьезно!

Ты прилетай ко мне, ты навещай,
Пока не барахлит еще пропеллер.
Малыш скучает. Очень. Просто знай,
Что для тебя все форточки, все двери...
(с)

Как я тут без тебя? Да как - прекрасно.
Я больше не скучаю, жизнь кипит,
Бинт заменила ленточкой атласной –
Вполне прилично. И ещё блестит.

И главное - никто уже не спросит:
"Как чувствуешь себя? Ну, что, болит?"
Похоже, у меня на ряд вопросов
Давно уже хронический отит.

Вокруг вполне приемлемые лица,
Всё хорошо, почти как никогда…

Ты ведь звонишь ещё раз убедиться,
Что я тебя... всё так же?..

В общем - ДА.

(Дийна)

С какой-то суетою глобусной
Секунды встреч текут в века:
Лежит на поручне автобусном
Ее русалочья рука.
И пальцы ломкие касаются
Металла белого слегка...
Как это в память все врезается,
Чтобы манить издалека.
Такой пустяк: рука на поручне
И смуглой кисти серебро.
Рукав - тяжелым, темным обручем,
И шубки меховой тавро...
За окнами снега цветистые,
А сзади храп и дрызг дверей...
Рука - прозрачная и чистая -
На поручне спешащих дней.
(Андрей Белянин)

Есть в тебе нечто невообразимо притягательное. Кроме улыбки. Какая-то наилегчайшая вуаль, шаловливо накинутая Господом после рождения, вуаль манящая, дразнящая, провоцирующая, но не дающаяся в горячечные мужские руки.
Или что-то вроде невидимого хвоста, вот только что вроде пощекотавшего меня по щеке, но в мгновение ока - всего-то шевельнул рукой - исчезнувшего в пространстве. Я почти чувствую эти легкие прикосновения своей однодневной щетиной, я угадываю их так же, как старики чуют приближение непогоды.
И кошачью грацию, позволяющую тебе опять и опять увернуться от будоражащего предвкушением контакта, и птичью настороженность битого жизнью, но не потерявшего к этой жизни вкуса - воробья, и лисью изворотливость в шутливых полу-намеках и полу-комплиментах, не дающих никаких обещаний, но таких магнетических. И ещё многое это звериное твое, это женское, желанное и неуловимое одновременно. Обожаю твой смех, щедрыми горстями рассыпающий вокруг звонкие нотки, сходу проникающие под воротники и манжеты, покалывая своими задорными иголками вроде давно огрубевшую кожу. И совершенно не представляю себе, как ты плачешь. Впрочем, мы всё успеем.
Я в любой момент могу придавить тебя прямым и безжалостным, как копье, словом "люблю", или тому подобными признаниями своей слабости. Могу наступить на твой игривый хвост, запечатать смеющиеся губы поцелуем, да просто взять на руки могу, в конце концов. Уверен, ты затихнешь, затаишь дыхание, и лишь смешливые глаза да приподнятые брови будут выдавать твое ожидание. Ожидание мужчины, который смог бы с тобой справиться

………Много веков дискутировали богословы о том, сколько ангелов могло бы уместиться на острие... иглы...

Все Ангелы на острие иглы
Слетались вместе, о любви судача,
Туда, где в сумерках стояли мы
Счастливые, нагие, чуть не плача.
Я был один и ты была одна,
Сомкнув уста, я говорил с судьбою,
И сердце жадное мое черпало дна
На острие иглы в плену покоя...
Создатель был печален. Что печаль?
Был одинок, отвергнут... Не обида,
Но боль разлуки... В городскую даль
Одних отправил странствовать без Гида.
Все будет так, как будет. Вспыхнет снег...
Земной не отречемся круговерти.
И, может быть, тогда искупим грех,
Чтобы узнать друг друга после смерти.
(из дневника Alemith-a)