Хочу признаться Вам в любви —
Горячей, преданной, мужской.
Хочу сказать, что в жизни Вы —
И мой покой, и непокой.

Хочу, чтоб мне хватило лет
Со всех лугов собрать цветы
В один единственный букет,
Достойный Вашей красоты.

Хочу всегда, чтоб по весне
К Вам прилетала юность вновь,
Чтоб все мужчины на земле
Несли Вам нежность и любовь.

Пусть много радости и света
Всегда приходит к Вам весной!
Пусть долго длится ваше лето,
А осень будет золотой.
Е. Шкловский

Не входи в мою жизнь. Что с того, что открытая дверь?
Это просто луна искажает сердечные ритмы.
Это просто следы не ушедших с годами потерь,
Или отзвуки старой, забытой в заботах молитвы.
Не входи. Там темно. И повсюду обрывки надежд.
Я убрать до конца их для новой мечты не успела.
Ни к чему поднимать в сонме боли восторгов мятеж,
И цветы рисовать неустойчивым к трудностям мелом.
Износилась в тоске вечных чувств путеводная нить.
И за дверью душа...Недоверья отравлена ядом.
Не входи в мою жизнь. Я еще не готова любить...
А случайных гостей в моей жизни пока что не надо...
(Ольга Козловская)

Ты живешь, живешь какой-то обычной жизнью, она тебя радует или печалит, но ты живешь и понимаешь, что ты счастливый, а счастлив ты потому что понимаешь, что самое лучшее у тебя впереди, ведь ты достоин самого лучшего и самого прекрасного. И вдруг в этой жизни появляется человек. Мужчина. Точнее, сначала ты появляешься в его жизни. А ты сама его сначала не заметила. Так, какой-то силуэт промелькнул, но ты не обратила на него внимания и пошла дальше. Это потом уже, когда с тобой все случится, все произойдет, ты захочешь вспомнить тот самый первый момент, когда ты его увидела, и начнешь все отматывать в обратную сторону, и раз — твоя память выдаст тебе этот самый эпизод. Но он появился и ты увидела его каким-то боковым зрением, точнее, даже не самого его, а какой-то силуэт, и не придала этому никакого значения. Но постепенно этот силуэт будет стараться приблизиться к тебе, и ты увидишь его очертания более ясно и четко, и вот ты уже видишь перед собой конкретного мужчину. И вот когда ты его так близко и конкретно увидела, ты подумаешь — «нет… ну это совсем не тот мужчина, который должен быть рядом», и не потому что он не соответствует каким-то там представлениям общепринятым, каким он должен быть, этот мужчина, а просто потому что вот этот конкретный и определенный человек, он не имеет ничего общего с тем каким-то размытым, нереальным, почти сказочным образом, который ты себе так давно рисовала в своем воображении и к которому ты уже привыкла.читать дальше

К тебе хочу...или хотела?
И не заметила, когда...
К тебе лечу... или летела?
Или... лечу теперь одна?
Меня зовёшь... а я не слышу...
Или зову... а ты молчишь...
Я поднимаюсь... ты всё выше...
Ты приближаешься... я вниз...
Спешу к тебе... ты убегаешь...
Ты ждёшь меня... я ухожу...
Следишь за мной... я исчезаю...
Ты исчезаешь... я слежу...
Ты пишешь мне... я не читаю...
Потом... пишу тебе ответ...
Когда с тобой... я умираю...
Ещё быстрее... если нет...
Моё мученье... твоё счастье...
Я счастлива... страдаешь ты...
Не понимаешь своей власти...
А я люблю твои цветы...
И я с тобой... а ты со мною...
Но я одна... ты одинок...
Мы... что-то спутали... с любовью...
Любовь... запутала... Клубок…
(с)

Я так привыкла жить одна. А нужен ли мне любовник ? Я не уверена, что готова к этому...Я привыкла к спокойной жизни. Не хочется снова напрягаться, что неизбежно в романтических отношениях. Не хочу брить ноги каждый день, демонстрировать новому любовнику своё тело. Заново пересказывать свою жизнь и тряститсь, как бы не забеременеть. Как бы то ни было, я совершенно разучилась общаться с мужчинами. Такое ощущение, что лет десять назад я намного увереннее чувствовала себя на любовно-романтическом фронте, чем сейчас.
Женщина всегда остаётся женщиной. А мужчина - мужчиной. Это два человека, которые пытаются найти общий язык, а значит сложностей не избежать. В любви не бывает всё гладко. Но люди должны хотя бы пытаться любить друг друга.
Каждый должен рано или поздно узнать, что такое разбитое сердце.
Разбитое сердце - хороший знак.
Знак того, что ты хотя бы пытался кого-нибудь полюбить.....

Я попробую выжечь в себе…
Эти принципы, жить растворяясь…
Быть единственным в чье то судьбе…
Вновь прощать, самому задыхаясь…
Я попробую все не ломать…
Запрещать и пытаться исправить….
Ограждая, ладони срывать…
Разбиваясь, от боли избавить…
Я попробую просто понять…
Может вправду все зря и нелепо…
И, наверно так нужно, терять…
В то, что верил так глупо и слепо…
Я попробую снова простить…
Хоть в прощении никто не нуждался…
Осуждать ведь почти как убить…
Я к ошибкам чужим возвращался…

Я попробую быть не собой…
Перестану писать лишь про крылья…
Так всем легче, и с бывшей Душой…
Все же буду я пить, от бессилья…
Шотландсий Виски

Моя жизнь похожа на бедный провинциальный театр: неизменные старые декорации и надоевшие лица немногочисленных актёров. Вот уже много лет мы ставим на сцене один и тот же спектакль. Осталось сыграть последний акт, но режиссёр не определился с финалом. Был ты, и я надеялась, что финал будет счастливым. Но ты ушёл, бросил сцену в расцвете лет и моих чувств. И теперь я играю неоконченный спектакль одна. Правдa, сюжет освежили акварельные краски. Я рисую каждый день. С остервенением, не покладая ...рук? Именно так говорят. Я думаю, можно сказать так и обо мне: мои кртины повсюду - на стенах, на полу. Зимние, холодные пейзажи. А что ещё может нарисовать человек у которого в душе давно всё вымерзло?

Солнце заглядывает в окно. Сейчас возьму кисть... Так хотелось нарисовать лето, но метель закружила опять, заметая тёплый оттенок сине-белыми сугробами...

* * *

...На мой двадцать пятый День рождения ты подарил мне акварельные краски. Не детские, в маленькой круглой коробочке, а настоящие, какими пользуются художники. Я тогда не поняла, зачем они мне - я и раньше-то не рисовалa. Как же смогу теперь? Но ты лишь улыбнулся загадочно, как будто бы знал уже, что эти краски станут частью моей жизни.

Конечно, ты любил меня. Искренне и самоотверженно. И, конечно, я была счастлива. Но всегда боялась дня, когда тебя не станет. А в том, что ты уйдёшь, я не сомневалась - это только в начале кажется легко, а потом силы иссякают и рушатся иллюзии... И вот тебя нет. Я бессильно смотрю на привычные вещи: кресло, в котором ты любил сидеть по вечерам; цветной абажур торшера, который смягчал свет, падавший на твоё лицо, когда ты засыпал; бордовый с чёрным ковёр, по которому ступали твои ноги. Им, глупым вещам, не понять, куда девался привычный хозяин. Они всё ждут тебя. И стол ждёт. И пустая ваза, наполненая водой. И краски на столе. И нетронутый белый лист бумги, закреплённый на мольберте. Ты подарил мне краски, а я так и не попробывала рисовать. Ну, может, хоть сейчас...

Я беру кисть мокаю её в воду, выбираю краску и начинаю "творить": неколько несмелых синих штрихов по белому полю. Роняю кисть - сложно. Беру новую. Роняю. Так продолжается долго. Благо, кистей много. Наконец, приспосабливаюсь, рисую. Kак тяжело. Но как приятно, что получается.

Я рисую любовь... Ту, которая живёт во мне, от которой мне холодо, страшно и больно. Взмах кисти - серая дымка на белом фоне. Ещё взмах - голубой лёд, который не тает под кистью. В сердце впиваются тысячи льдинок-заноз. Губы немеют.

Ты, прощаясь, не смотрел мне в глаза - ком холодного снега на картине. Зеркало, отразившее слёзы на моём лице - почти прозрачные капли воды, превратившиеся в колючие наросты на замёрзшей глади озера. Kак удар в спину, предательство - "прости, не могу больше", - чёрные облака, нависшие над миром, скованным морозом. И бесконечная, выстуживающая сердце, вьюга...

Кисть падает. Картина готова. Счастлива ли я? Не успеваю почувствовать, потому что проваливаюсь в сон...

* * *

Больше нет сил терпеть эту обездвиженную жизнь, играть бесмысленную пьесу для себя самой. Почему же я всё рисую?

Змние акварели - кажется так назвал их парень, который приходил вчера. А ещё он сказал, что у меня в квартире холодно. Почему? Ведь на комнатном термометре +25 градусов. Хотя мне всё равно - я уже давно не чувствую ни тепла, ни холода. Он обещал прийти сегодня - новый актёр в театре моей жизни. Я жду. И бросаю снег на почерневшие листья тополя. А дерево шумит за окном, шевеля своими зелёными ветвями. Ну почему мне не удаётся нарисовать шум летнего ветра и запах тёплого дождя? Вчерашний посетитель сказал: "Твои картины пахнут смертью". Наверное, это так и есть. Ведь фактически я - мертва. Ты унёс с собой последнюю каплю жизни, вырвал надежду из души, и позволил вьюге хозяйничать там. Тополь смеётся, призывно заглядывает в окно, словно говорит: не бойся, тебе не будет больно, просто открой и... Я опускаю кисть на стол. Если бы я только могла открыть окно, рвануться навстречу ветру и упасть к ногам тополя!

Скрипнула дверь. Вчерашний парень всё-таки пришёл. Он подходит к картине, долго, пристально смотрит на чёрный тополь, на открытое окно, на тень смерти за тусклым стеклом. Потом вдруг наклоняется и целует меня в губы.

- Не надо, -шепчет он. - Всё пройдёт... Всё пройдёт... Всё...

Я чувствую, как слёзы застывают на моих щеках колючими бесформеными кусками льда. Я беру кисть. Губы одервенели и отказываются слушаться. Но я сжимаю ими кисть так сильно, что начинаю чувствовать боль. Алая струйка стекает по подбородку. Я подъезжаю к картине, наношу на нее несколько штрихов и роняю кисть.
Странно, непривычно, давно забыто - тело начинает ощущать тепло. Оно идёт не только изнутри - над чёрным тополем на картине встаёт рыжее солнце. Я, впервые за 10 лет, поднимаю парализванные руки и с удивлением и надеждой протягиваю их навстречу рассвету.
(c) Solsralen

В чистом поле - дожди косые.
Эй, нищета - за душой ни копья!
Я не знал, где я, где Россия
A куда же я без нея?

Только время знобит, колотит.
Кто за всех, если дух - на двух?
В третьей роте без крайней плоти
Безымянный поет петух.

Не умею ковать железо я -
Ох, до носу ль мне черный дым!
На второй мировой поэзии
Призван годным и рядовым.

В чистом поле - дожди косые,
Да нет ни пропасти, ни коня.
Я не знал, как любить Россию,
А куда ж она без меня?

И можно песенку прожить иначе,
Можно ниточку оборвать.
Только вырастет новый мальчик
За меня, гада, воевать.

Так слушай, как же нам всем не стыдно?
Эй, ап - спасите ваши души!
Знаешь, стыдно, когда не видно
Что услышал все, что слушал.
Мне очень стыдно, когда не видно,
Что услышал ты все, что слушал.

Стань живым - доживешь до смерти.
Гляди в омут и верь судьбе -
Как записке в пустом конверте,
Адресованной сам себе.

Там, где ночь разотрет тревога,
Там, где станет невмоготу -
Вот туда тебе и дорога,
Наверстаешь свою версту.

В черных пятнах родимой злости
Грех обиженным дуракам.
А деньги - что ж, это те же гвозди,
И так же тянутся к нашим рукам.

Но я разгадан своей тетрадкой -
Топором меня в рот рубить!
Эх, вот так вот прижмет рогаткой -
И любить или не любить!

А тех, кто знает, жалеть не надо.
А кровь - она ох, красна на миру!
Пожалейте сестру, как брата -
Я прошу вас, а то помру.

А с любовью - да Бог с ней, с милой...
Потому, как виновен я.
А по ми не скули, помилуй,
Плачь по всем, плачь "аллилуйя"!

На фронтах мировой поэзии
Люди честные - все святы.
Я не знал, где искать Россию,
А Россия есть "Росс" и ты.

И я готов на любую дыбу.
Подними меня, милая, ох!
Я за все говорю - спасибо.
Ох, спаси меня, спаси, Бог!

В чистом поле - дожди косые.
Да мне не нужно ни щита, ни копья.
Я увидел тебя, Россия.
А теперь посмотри, где я...




Башлачев Александр

Мы странные люди. Мы просыпаемся утром, заставляем себя выкарабкиваться из тёплой постели и переться в ванную комнату. Мы пьём свой кофе и торопимся куда-нибудь. Не важно куда: на работу, учиться или просто по делам. И чувствуем одиночество. Жгучее, оно не оставляет нас. Нам хочется быть с кем-то и быть чем-то для кого-то. Мы бежим, торопимся, меняем автобусы, но это ощущение нас не оставляет. Мы всё ищем кого-то. И не можем найти. Мы как разорванные звенья одной цепи. Хотим соединиться, но это никак не получается. Влюбляемся, дарим цветы, просыпаемся в чужих постелях. А звенья всё не соединяются. Мы всё продолжаем искать кого-то.

Мы странные люди. Нам есть, что сказать друг другу, есть, чем поделиться. Но мы прячем это глубже в себя, считая, что никто вокруг не поймёт нас. Молчим, думая, что все вокруг – толпа, которая не прочувствует, не оценит. Есть только самые-самые близкие. Но и от них тоже нужно что-то прятать. Поглубже. Чтобы случайно не вырвалось наружу. По утрам улицы полны спешащих людей. И в глазах каждого встречного немое: «Мне есть, что сказать. Но вы меня не поймёте. Поэтому я промолчу». Сотни людей. Тысячи. В глазах каждого это немое «спрячу».

Мы странные люди. Мы натягиваем на лица улыбки или маски равнодушия, чтобы никто не видел, что мы чувствуем. Наши лица становятся лицами с обложек журналов: улыбка или равнодушие – и больше ничего. Мы как будто постоянно ожидаем нападения, даже со стороны близких людей. Заходим в помещение, встречаем знакомых – и достаём свой щит – улыбку, или опускаем забрало – равнодушие. А в глазах – вызов.

Мы странные люди. Мы очень странные люди.

(с)

Выстилать нежностью следы любимой на песке...
В памяти....
Собирать по ночам звезды и украшать ими к завтраку....
Скатерти....
Смахивать цветочную пыльцу для пироженных...
Сладких....
Облака в охапке носить домой для простыней....
Гладких...
Дыханием согревать ее перчатки осенью....
Вместе...
Душ закрывать плотнее, чтобы не разбудить рано...
Песней...
По вечерам просить солнце заходить медленней....
Радуясь...
Встретить с работы в костюме мишки плюшевого ....
Балуясь....
Переставить кровать так чтобы свет падал на ее глаза....
Красивые...
Зайцев солнечных нагнать полную комнату для радости...
Пугливые...
Чай заваривать ей, добавляя туда строчки стихов...
Нежных...
Обворовать все холодильники и налепить летом ей баб....
Снежных...
Смеяться с ней так чтобы завидовали смеху даже дети...
Громко...
Бабочек самых красивых выпускать когда она просыпается...
Робко...
Сравнивать слезинки ее с росой утренней...
Красивой....

...просто очень хочется сделать ее жизнь ...
Счастливой...
(с) Шотландский Виски

Странная ты…Странная я...Ещё чужие, ни кому не родные…Почти чужие, уже родные…? запутанно…В одном городе, но в разных точках…В разных окнах наши лица, и подоконники размыты тоже по-разному… Ты смотришь на восток, а я на юг…Ты засыпаешь лицом к западу, а я к северу…И кровати наши тоже расположены по-разному…Родились в городах с неодинаковыми названиями - тоже разными…Слишком много было против нашего столкновения…Но мы всё-таки встретились, здесь... там…Странные…Странная ты…Странная я…Ты не куришь на дорожку, тебе бы, что пожёстче, по дороже..а я так, затягиваюсь иногда, когда становится грустно… Ты смотришь на меня, когда я не вижу…а я часто делаю безучастное лицо…кидаю резкие, порой грубые, но всегда не впопад фразы…Разный цвет глаз разделяет нас, неодинаковый цвет прядей - сближает, правда у меня свой другой, натуральный... почему-то… Уезжаем в противоположные направления, но обязательно возвращаемся… едем разными трассами…разными автомобилями…разной музыкой…но спорим об одном…громко…до хрипоты… Странная ты…Странная я… Одинаковые фотографии наши, где они? на них мы улыбаемся друг другу…Мы и сейчас улыбаемся , стоя спиной только, и встречая разные времена года…Делаем вид , что не видим... безумно радуемся, разным вещам... очень разным...Я, тому что ты в сети, а у тебя новые штаны… Я каменею когда ловлю твой взгляд, когда, секунда ииии… глаза в глаза …смотрим…но молчим…хоть и есть что сказать… держусь… держу себя в руках, жаль… Смотрим «телевизор»… Я усевшись, на полу с кофе…Ты- устроившись на кровати с чаем… смотрим … разные каналы…в разных: квартирах, этажах, домах…в глухонемых комнатах на разных улицах… я никогда не проезжала твой дом....хотя, ты была в нём...и спала крепко, днём...Я- не люблю: клетки, ярлыки, маски…Для кого-то я живу как в сказке…Я собираю монетки, а ты пьёшь крепкий… Ты позвонишь сегодня, коротко спросишь о каком-то пустяке…Я часто-часто хлопаю ресницами и улыбаюсь... слышу скрипящие гудки…Пожимаешь тонкими плечами… Жутко, но я всё понимаю, все тонкие намёки... Куришь… необратимо, пишешь… а я всё мимо..... Странная ты…Странная я.… Любуюсь твоими глазами…Большими…светящимися…Любуешься моей обувью…элегантной с соблазнительным каблуком…Любуюсь твоими руками, до дрожи, до ступора, до истерики… фантазии… Любуйся, я позволяю…я украшаю воздух, ты меня …мы – друг друга… гармония.. А ведь могли бы… мы могли бы прослыть легендарной парой… так оно и будет, а с кем-то уже бывало… я ведь знаю…Садимся на разные сидения и смотрим вслед разным прохожим… Видим разные сны и засыпаем в несовместимое время…я всегда позже… Целуем по-разному, неодинаково нежны, да и сердимся уже по-другому…я истерить, ты в кому…Я, психанув, из дома… Всё моё на виду…каждый раз новая… Роняю белоснежную сумку – чёрт… Встречаешь старых знакомых – счастье…сажусь на асфальт- ругаешь ладошкой по попе…Разное настроение… Разные отражения, зеркала, лица, пальцы, руки, кожа, вкус шеи и запах тела… Осторожно!… Смотрим на монитор и видим друг друга…ты тут, а я там…я там, а ты тут…и снова и опять… и так встречаемся каждый день… Каждый день вдыхаем один воздух и колеблем ветер, бросая друг другу в лицо , разные лица…хм…и моя страница… Наша разность притягивает и не даёт жить, но терпеть у меня уже нет сил, желания да и времени..…Но есть ты и всё с нуля, с листа со страницы, хотя нет…пускай это будет новый том, нет, не сказок, а поэм и рассказов… Странная ты…Странная я… Помню …ещё не забыла…и не забуду...Жаль, что я совсем не рисую…странные мы (с).
Лирика Мау

О тебе, пожалуй, не стоит писать ни строчки, потому как в словах обоим ужасно тесно. Поскорее бы время сдвинулось с мертвой точки. Что за точкой – мне доподлинно не известно.
Я порой предполагаю – в порядке бреда – что за точкой начинается шум прибоя… Я же чувствую, я чую, иду по следу, небо в море отражается голубое… Ты сидишь у края мира, у кромки моря, прикурив, глядишь на воду завороженно… «Между прочим, - говоришь ты, -и я не спорю, - ведь к чужим мужьям не приходят чужие жены. Если ты стоишь сейчас за спиной и слышишь, если я сижу и знаю, о том, что будет, значит, мы намного дальше, намного выше, не мужья, не жены, даже почти не люди. Между прочим, - говоришь ты, но губы сжаты, все слова идут потоком, минуя воздух, - мне не важно, как узнала ты, как пришла ты. Я придумал мир, и мир для тебя был создан. Дольше века я прождал тебя у прибоя, длился день, клубился дымом над вечным морем…"
Море в небе отражается голубое. Я все чувствую, я чую. И я не спорю.

О тебе нельзя, конечно, писать ни строчки. Только думать – осязаемо и детально.

Но однажды время сдвинется с мертвой точки.

Как известно, мысль слишком материальна.
Кот Басё

Я сегодня тебя, будто вновь потерял,
Не совсем. Нет! Всего только на день..
Старый скорый тебя в неизвестность умчал
Будто в вечность, на стрелки не глядя.

Этот день для меня – ожиданий маршрут,
Всех улыбок и наших свиданий..
Твой портрет на столе – память нежности губ,
Безрассудных и жарких признаний.

Твой портрет на столе – память встреч и разлук.
Мы прошли сквозь лавины терзаний,
Умирали от страсти, сгорали от мук,
В пьяном мареве очарований.

Мы идем по дороге с названьем Любовь,
И дай, Бог, что мы в самом начале
"Категории - "ВечНОЕ время миров",
Но с пределами – до и не далее.

Пусть продлится еще наш безумия бег -
Бег по кругу и бег по спирали.
Набираем с тобой предполетный разбег,
Наши крылья момент угадали!

Твой портрет на столе – все надежды мои,
Я волнуюсь! Тебя ожидаю!
Старый скорый пришел! Все улыбки твои,
Страсть и нежность в себя собираю!
Иван Вологжанинов

Выходные. Иду по улице. Весна. Праздник. А какой – ни народ ни политики так и не определяться, как его теперь называть: Праздник труда? А какой черт труд, если полстраны не работает потому что не хочет, полстраны не работает потому что нет нормальной работы, а на ненормальной платят меньше чем пенсионеру. А большая же часть только делают вид что работают, потому что «за того парня» легко только стакан поднимать, но вот работать совершенно не хочется…
А чего это я раздухарился, заболел? Трогаю лоб – нет. Вроде не горячий. Сердце не гремит, словно пустая вагонетка в шахте и не выпрыгивает из груди, как у выходящего из запоя, примерного семьянина-рыбака, вернувшегося после рыбалки в выходные … Ничего не случилось, вроде, но просто все словно упало на землю. Только ноги будто наступают на остатки цветов, которые кто то бросает на меня сверху, а небо стало продолжением серого и унылого асфальта. И солнце светит как то тускло и не ярко, как лампочка на шестьдесят ватт в прокуренной и наполненной дымом кухне. И во рту противно ощущается вкус нарождающегося кашля. Вкус немецкого ликера «Белый медведь». Только не моего любимого грейпфрутового, а противного горько-шоколадного. «Заметь-те! Не я это первый предложил!» - как всегда выручил «мой сосед из Мосэстрады» Велюров, направляя меня в «Погребок», манившего меня прохладой в двух шагах, на углу Никольской….
Зал винтажного бара, затерявшегося в старом центре и потому не попавшего под новомодную реконструкцию, встретил меня тихой музыкой, мерцанием геля в стеклянных стаканах, и полумраком, сползающего по толстому бархату на стенах. И полумрак и бархат создавали то ли атмосферу колониальности в русском стиле, то ли парижской театральности, созданной для съёмок мосфильмовско-французской картины, да так и оказались оставлены или позабыты за давностью времени реквизитом. Может поэтому все посетители здесь очень походили на бывших актеров, распущенной за ненужностью уже труппы, но приходивших сюда в любую погоду, словно пассажиры на вокзал.
Я прошествовал к столику в дальнем углу, заметив там белое в горох платье, из которого как бы убегало тело женщины, которой это платье было как минимум на два размера меньше необходимого. Со стороны это выглядело несколько комично, но тем, кто знал эту женщину такое несоответствие «тела и формы» показалось бы вполне естественным. Тем более сегодня, когда я она явно была в образе русской актрисы – ни одна иностранная так бы не вырядилась.
- Капа, салют! – приветствовал я её. Читать дальше

Она сидела у окна,
А он вошел в ее вагон.
- Женат. - Подумала она,
- Лет тридцать пять. - Подумал он.
А за окном цвела весна,
День был прекрасен, словно сон.
- Красив. - Подумала она.
- Как хороша. - Подумал он.
Но жизнь событьями бедна,
Он встал и вышел на перрон.
- Как жаль! – Подумала она.
- Как жаль! – Успел подумать он.
А дома, сжав бокал вина,
Включив любимый «Вальс-Бостон»
- Одна. – Подумала она.
- Один. – Подумал где-то он.
(с)

« - Мне приснился сон. Только я его не весь запомнила- он приснился мне как раз перед тем, как я проснулась. Не помню как получилось, но снилось мне, что я хожу по огромному дому, стучу вовсе двери и раздаю людям васильки и ромашки – почему то были там только васильки и ромашки. И столько я цветов раздала, а букет у меня в руках меньше не становится. И никак не могу вспомнить, знакомые мне эти люди или чужие…
- Варя, сказать вам о чём я мечтаю?
- Скажите! Мне всегда интересно, кто о чём мечтает!
- Я мечтаю, что когда – нибудь у меня в доме постучат в дверь, я открою дверь и увижу вас…
- А ромашки и васильки? – засмеялась Варя. – Сейчас уже октябрь…
- Это неважно. Лишь бы вы пришли. – сказал я, глядя чуть в сторону. …»
А., и Г., Вайнеры « Эра милосердия».

Я не помню кого,
но кого-то же, было, любил,
и друзья уходить
не хотели под утро домой.
Только лица друзей,
к сожаленью, давно позабыл,
как, увы, позабыта
любимая некогда роль.
Я не помню лица...
Только ласку и нежность,
и страх,
что играем с тобой
в глупых пьесах,
не лучших уже.
Робкий привкус зимы
притаился у нас на губах,
и заклеены окна на далеком твоем этаже.
Помню нежность и страх,
и любовь...
Жаль, лицо позабыл, хоть убей.
Я в шеренге
равняюсь с тобой,
городской воробей...
Alemith.

Привет Катёнок! Ты часто говоришь мне, что мы мало общаемся, у нас постоянно не хватает времени хотя бы поговорить друг с другом, впрочем как и всегда … Да, согласен: я очень мало бывал дома, находясь на бесконечных работах, в разъездах, в командировках, решая чьи то нескончаемые проблемы, потом свои личные … Так было, когда ты еще ползала по красному ковру в нашей комнате, с радостным визгом и широко распахнутыми глазами, пытаясь маленькой своей ручонкой схватить за хвост кота … И было потом, когда ты подросла, возвращаясь из школы в пустую квартиру, забиралась с ногами на диван с тарелками и включала телевизор, радуясь, что ни меня ни мамы не будет до вечера дома, и никто не прогонит тебя есть на кухню… Мы возвращались домой, а следом в дверь уже стучался кто - нибудь из наших друзей со своими идеями или очередными «грандиозными» опусами, которые нужно было прослушать… заценить… помочь доработать… И все это продолжалось глубоко за полночь, а ты опять была предоставлена себе и телевизору… Читать дальше

читать другие дневники. писать комментарии