Елена Каракина
http://www.migdal.ru/times/39/3240/
Бесспорно, узко национальный кинематограф существует. Он необходим, так же, как фольклор необходим литературе. Откуда ж черпать, как не из сокровищницы народных обычаев и языка? Но разве можно говорить о еврейском кинематографе как об узко национальном? Разве еврейское кино — это курс фольклора и этнографии?
И неважно, отмечено ли оно фестивальными призами, как «Гамлет» Козинцева, «Дама с собачкой» Хейфеца или просто зарубкой на сердце, как «Июльский дождь» Марлена Хуциева.
Были когда-то в 1920-х «евсекции», стремившиеся направить разнообразную, разноцветную еврейскую жизнь по одному-единственному, угодному новой власти коридору. А нынче есть тенденция тоже отправиться в коридор — пусть другой, но, тем не менее, один. Подчиненный не широчайшему еврейскому менталитету, но этнографическим канонам.
Что это будет тогда за «еврейское» кино? Это кино, в котором никак не уместны великие режиссеры — Григорий Козинцев, и Леонид Трауберг, и Михаил Ромм?.. Они, хоть и были по рождению евреями, но снимали не о евреях. Снимали всякие «Трилогии о Максиме», «Лениных в Октябре» и прочих месяцах. Снимали «Девять дней одного года», «Дон-Кихота», «Гамлета», «Короля Лира», «Обыкновенный фашизм»...
Неуместны в таком кино Ю. Дунский и Я. Фрид — какая может здесь быть «Собака на сене» или «Не бойся, я с тобой»! Где фрейлахс в фонограмме?
Петр Тодоровский с его «Военно-полевым романом» и «Любимой женщиной механика Гаврилова» — тоже неуместен. Таким же лишним становится Алексей Каплер с «Кинопанорамой» и заодно Чарли Чаплин (не еврей, но излюбленный объект антисемитизма), со всеми его немыми кинолентами. Ну, и Фаина Раневская, со всеми ее нееврейскими киноролями. Добавим к этому более чем неполному списку Стивена Спилберга, которого хоть и извиняет «Список Шиндлера», но не настолько же...
А что же такое тогда еврейское кино, спросите вы? Отвечу. Нечто похожее на индийское. Этнографическое. Евреи же, составляющие цвет мирового и, в частности, советского кинематографа, — это уже нееврейское кино. Тема не та.
со времен братьев Люмьер евреи так много в кино вложили талантов в прямом и переносном смысле этого слова (талант — еще и денежная единица, имевшая хождение в древности), что в кинематографе гораздо больше еврейского, чем тема местечка или, пусть меня простят, Катастрофы
Представляется, что «еврейское кино» — кино, которое было создано евреями. По крови, по уму, по восприятию мира. Кино на какую угодно тему, но высокопрофессиональное, талантливое. Задевающее такую штуку, которая называется «душа». То кино, которое бередит. Которое пробуждает сомнения и совесть.
«Совесть была придумана евреями» — оказывается, эти слова принадлежат Адольфу Гитлеру. И это, наверное, единственный раз, когда с чудовищем можно согласиться.
Как может быть «Король Лир», гениально снятый евреем Григорием Козинцевым, не еврейским кино, а тот же король Лир, сыгранный Михоэлсом, — еврейским? Зачем сужать рамки?
Евреи, когда-то названные космополитами (и заслуженно, потому что и вправду — граждане мира), умеют делать кино без границ. Без этнографии, но с совестью и мукой. И невероятной одаренностью. Талантливое — это и есть еврейское кино.
Двадцатый век, как будто поставивший целью уничтожить евреев — то погромами, то советским ползучим геноцидом, то Катастрофой, — вместо этого, через всю кровь, через все чудовищные мучения и миллионы смертей, вознес евреев еще выше. Как тот известный персонаж из Торы — Билам, который должен был проклясть евреев, а вместо этого трижды их благословил. Уничтожив местечко, двадцатый век заодно уничтожил черту оседлости и гетто. И дал взамен нечто иное, что, хочется верить, все чувствующие себя евреями осознают как одно из высших достижений современной истории, — государство Израиль. С Иерусалимом, зрачком, в котором отражается небо. Бескрайнее и безграничное.
Вот почему представляется, что «Живые и мертвые» Столпера по сценарию Симонова — еврейское кино. Фильмы Арановича, Авербуха, Хащеватского, Германа, Райзмана, Юткевича, Габриловича (называю первые пришедшие в голову фамилии) — еврейское кино. А не слишком удачные экранизации Исаака Бабеля времен перестройки и гласности (даже осуществленная Зельдовичем) представляются еврейскими в гораздо меньшей степени.
Спор о том, что считать «еврейским кино», а что — «не еврейским», представляется продолжением спора между школами доброго рабби Гилеля и сурового рабби Шаммая, между свободой духа и жесткими рамками буквы
А так как всему свое время, как сказал мудрец, значит, есть время «местечка» и есть время большого мира, «открытого настежь бешенству ветров». Если пришло время большого мира, зачем еврейскому кино загонять себя в рамки «еврейского по форме и еврейского по содержанию»?
Трилогия Стивена Спилберга «Индиана Джонс» — не в меньшей степени еврейское кино, чем «Список Шиндлера». Достаточно вспомнить знаменитый кадр с фашистом на танке, летящем в пропасть...
Иногда кажется, что великие фильмы японца Акиро Куросавы — тоже еврейское кино. Существует же версия, что японцы — одно из потерянных колен Израилевых...
