Ночь…опять ночь, несмотря на то, что сейчас три часа дня. Эта ночь уже давно здесь.… Но теперь она стала ещё темнее. Жаль... очень жаль, что люди уходят. Не важно как уходят: уезжают в другие города или умирают. Конечно лучше, если просто уезжают. Так хоть остается реальная возможность ещё раз встретиться.
Пусто… Я не люблю пустоту. Я не знаю, на что она похожа.… Но это действительно страшно. Да, вокруг много людей. С некоторыми я в хороших отношениях. Но это не то. Сверху все видно: «Люди как муравьи, только каждый сам за себя». Несмотря на все это, тело и душу заполняет пустота. Хм, парадоксальная фраза – «заполняет пустота». Неужели она имеет границы? Неужели ее можно ощутить физически? Видимо, можно…
Уже не знаешь, спишь ты или нет. Если спишь, то хочется как можно скорее проснуться. Этот сон слишком страшен, он заставляет думать. Если все это реальность, то хочется просто уснуть и не просыпаться, хочется жить снами…. Хотя кто знает, может быть в мире снов все намного опаснее?
Не могу быть одна. Так хочется, чтобы рядом был человек, которому можно рассказать абсолютно все и быть уверенной, что он тебя не осудит за такие мысли. Порой сама себя боюсь. Если все держать в себе, то в голове начинает твориться хаос. Мысли путаются, появляются какие-то чудовищные образы, все проблемы начинают казаться глобальными и не имеющими решения. Это страшно. Отсюда и депрессивное состояние. Оно может быть пассивным, это когда морально плохо и хочется чем-то заняться, чтобы отвлечься. А может быть глубоким (активным). Тебе абсолютно на все плевать, хочется стать…хм, хотя бы предметом мебели или пытаешься заглушить боль психологическую болью физической. Странно, но это получается. Правда, остаются шрамы, но и они проходят. А вот мысли замолкают только на некоторое время. Ты живешь как все нормальные люди: обычный распорядок дня, ежедневные лекции в университете, общение с друзьями или просто знакомыми, огромные потоки информации, отдых в ночь с субботы на воскресенье…. Все как всегда. Потом что-то ломается в этой системе, и ты ощущаешь свою неспособность изменить хотя бы свою жизнь. Даже редкие попытки это сделать дают лишь временный эффект. Но есть желание изменить все и нет возможности. От осознания этого плохо… очень плохо. Для внешнего мира можно делать вид, «казаться» счастливым, но для внутреннего нет. Себя не обманешь.
А может быть все не так уж и плохо? Ведь так хочется позитива, сказки…. Но сам для себя сказку не сделаешь, нужен хотя бы ещё один человек, а лучше два. Три – это уже толпа. Довериться толпе… хм, это глупо. Найдется хотя бы один из этой толпы, который ради своих интересов предаст всех. Просто воспользуется. Зачем так рисковать?
Ненавижу! Ненавижу пустоту, одиночество и депрессивное состояние. Но я не могу это контролировать…. Все это возникает само, само и исчезает. Еще страшно слышать отказ, особенно от человека, которому хочешь верить (и почти уже до конца веришь). Все же лучше услышать «нет» до того, как доверишься на 100% ему. Наверное, это не так больно. Боюсь боли…. Нет, физической не боюсь: поболит и пройдет. А вот раненая душа… она не заживает до конца. Чем больше на ней ран и шрамов от них, тем меньше доверяешь людям.
Грустно. Хочу плакать. Плачу. Устала плакать. Не буду больше. Потому что не могу.

Во мраке сумерек и тлена,
В руках горящего ночлега
Кроваво-красная заря
Взгляд бросив искоса на нас.
В тени над темным мирозданьем
В ручьях безмолвного созданья
Там реки крови по лугам текли
Там были мы погребены.
Распутье. Выбрав верх,
Ты станешь чистым и прекрасным
А вниз пойдешь, в огне сгоришь ужасном
Не мне тот выбор делать за тебя
Не мне смотреть на душу грешника и бога...
Я тут ещё пожить хочу, но ты убив
Лишь взглядом ядовитым.
Вскрываешь вены и Распутье...

Жизнь, как грязное стекло
Жизнь, как мертвое панно
Ты, несчастье, что дано
Я, лишь сумерек окно

Мне забыть тебя - нельзя
А тебе меня простить
Что случилось - навсегда
Некого нам в том винить

Ты ушел, а я ждала
Я ждала, поверь, так долго
А вернувшись, ты узрел
Подконник... Крылья... Скользко...

Я буду сильной, буду смелой
Стану такой, какой хотела
Я буду мудрой, справедливой
Я буду жить своей равниной...

Я буду весело смеяться
Не буду вспоминать нас,
И ты меня забудешь, как проклятье
Которое хотел мне пркричать.

Я в жизнь вернусь, я все забуду,
Голос, губы, руки, взгляд смущенный
И то как окрылял меня словами
И в день последний - крылья отобрал ты...(

Мир треснул прямо по средине
Когда ушел ты, и отныне
В степи глухой, в степи обмана
Горит костер надежды... Странно...

Он там горит не для чего
Он вопреки гореть там должен!
Но стороной его пройти
Отчайнья путник ты не сможешь.

И рядом с тем костром сидят
Четыре ветхих странника и старца
То были Грусть, Прощенье, Ярость и Мольба
Садись: Ты пятой будешь, Жалость!

Я не хочу тебя терять.
Пишу письмо и между строк
Вложу я слов тех ровно пять:
Я не хочу тебя терять.

Я не хочу тебя забыть
Что тяжело, но в каждом сне
Напоминаю я себе:
Я не хочу тебя забыть.

Я так хочу тебе помочь
Но ты не слышишь, глух затвор.
Я умираю, мне не в мочь,
Я так хочу тебе помочь.

Мне мир весь говорит: "Проснись",
Но я лишь сплю, я лишь дышу.
Все медлят! да! Но я спешу,
Хоть мир все говорит: "Проснись".

Судьба не властна надо мной,
И я меняю мир под стать
Моих мечтаний, голос мой:
"Судьба не властна надо мной".

Не чувствую я теплых рук,
Но рядом ты, я вновь прошу.
Меня забыть не разрешу,
Не чувствую я теплых рук.

Ветер бурю поднимает,
День швырнув к ногам;
Листья стаей улетают
К низким облакам.
Взвились жёлтою стеною,
Смерчем закружив,
Тянут в воздух за собою,
Мир заполонив.
Лишь один прервал круженье:
Осени огонь
О зиме предупрежденьем
Вдруг обжёг ладонь.
Задержав его немного
В вихре остальных,
Отпускаю вновь в дорогу -
Догоняй своих!

День закончился, грустный, лишний,
Ночь пришла, такая огромная,
Подняла в небе звезд пылищу,
И луну прикатила полную.

Боже мой, это что ж за луна,
Это где же такая выросла,
Сразу выпьет душу до дна,
Сразу сердце такая высосет.

Сразу мысли мои прочтет,
Сразу тайны мои узнает,
Лучше пусть их ночь украдет,
Пусть засыплет пыль золотая.

Как же мне перед нею совестно,
Перед белою, непорочной,
За мою невеселую повесть,
И за счастье мое непрочное.

За любовь мою, грустную, лишнюю,
За любовь такую огромную,
К синим-синим этим глазищам,
Синим-синим небом наполненным.

Тонкая ветка березы,
Первая трель соловья,
Ливни, туманы и грозы,
Все это – радость моя.
Хвойное леса дыханье,
Шепот колосьев тугих,
Юной весны ликованье –
Лучше сокровищ немых.

Яркие гроздья рябины,
Тихого пруда покой,
Нежная зелень долины,
Алый закат над рекой,
Птиц перелетных прощанье,
Радуги серп над водой –
Все я в душе умещаю,
Все это в сердце, со мной.

Вечера томная нежность,
Звездных свечей небосвод,
Утра бодрящая свежесть,
Ласточек быстрый полет –
Всю до конца принимаю,
Нежной любви не тая,
Сердцем тебя обнимаю,
Родина, радость моя.

Простите все за то, что я живу,
Родившись на заре в больничных сотах.
Который год в минорную канву
Вплетаю дни по неизвестным нотам.

Их знает Бог?! А мне всегда – толпа,
От взглядов на щеках моих наколки.
«Друзей» эгоистичная стопа
Оставила клеймо с ухмылкой волка.

ОН наверху?! Иду в плаще пыли,
А грудь предоставляю новым змеям.
И смог рептильный шарика Земли
Дано ли тут очистить нам, плебеям?

Смотрю на небо. Не дышу... Мой рот
Под ноги льёт мелодию заката…
Я захлебнулась в массе чёрных нот,
«В тебе был Бог» - закончена соната.

Тоска...ну заходи, моя подруга.
Ба...! Ты сегодня краше чем вчера!
В зеленом лифе формам явно туго...
А в малахите глаз лозы хмельной игра.
Ты привлекательна чертовски! Я невольно
Вхожу в зеленый омут откровений...
И что же ты за диво!? Сладко..., больно...
Щекой прилягу на твои колени...
Ты ласково всю душу принимаешь
И гладишь сердце чувственной ладонью.
Я о любви... Кивнула. Понимаешь.
Нам хорошо с тобой. Не нужно постороних.
Я помолчу.И влажные ресницы
Росой отяжелев, ручьем прольются...
Усну. Я знаю, кто мне будет сниться...
Но без тебя, подруга, я хочу проснуться!

Коты любят наблюдать за прохожими.
Прохожие бывают разные: они могут спокойно брести по делам или торопиться на встречи. Дела и встречи тоже бывают разные - одни важные, другие не очень, третьи, в отличие от первых двух, долгожданные.… Но прохожие об этом не знают, они бегут, нервно поглядывая на часы, плетутся, рассматривая асфальт под ногами, или, отмеряя очередной километр, идут, думая о чем-то своем. Глядя из окна, трудно увидеть кого-то нового, они все повторяются.… Вот и этот пробегал здесь с цветами года три назад; а он не изменился: все так же несется со всех ног в сторону перекрестка, опять опаздывает,… а сейчас у него упадет портфель и оттуда вывалится кипа бумаги- все как три года назад. «Эх, - подумалось коту,- ничему людей жизнь не учит. Ну, кто же на свидание бежит с портфелем?».
Но однажды, на улицу, где стоял дом кота, вышел совершенно непонятный тип: высокий, в черном плаще, он был обмотан тремя метрами красного шарфа. И то ли он курил, то ли просто мерз, но он выдыхал слишком много пара…. У прохожего в руках были книги. Кот никогда не видел таких книг: толстые, похожие на словари, но в то же время отдающие какими-то журнально-газетными корками, они постоянно норовили выскользнуть из рук владельца, который прижимал их к себе так, как будто боялся, что его увидят с ними. Ощущение небезопасности должно было заставить Прохожего оглядываться по сторонам, но во взгляде его сквозило что-то отдаленно напоминающее протест. Кот не видел такого взгляда с тех пор, когда его хозяйка любовно стряхивала пыль с портрета какого-то мужчины в берете и с сигарой. Потом она выбросила портрет, но этот взгляд кот запомнил надолго. Прохожий не семенил и не тащился, он даже не бежал и не несся, он просто шел. Шел себе, шел, посматривая на дома и крыши. Думал о чем-то. Периодически попинывал щебень, попадавшийся ему на пути. Что-то напевал себе под нос. Он стал ходить там каждый день: один или с другими людьми, с книгами или без, в шарфе или берете, с сигаретой или с букетом полевых цветов - он был неизменно уверен в том, куда и зачем идет.
В один из дней, к Прохожему подошли двое других, в темных очках, и, взяв его под руки, увели куда-то. Это «куда-то» находилось в совершенно другой стороне. «Наверное, они хотят показать ему новый маршрут»,- подумал кот, но что-то не понравилось ему в тех двоих, упорно прятавших глаза за темные стекла очков. Что-то было в их манере идти такое, что говорило об их желании поскорее доделать свое дело. Воровато оглядываясь, они торопливо шагали к черной машине, крепко держа Прохожего.
С того дня, кот больше не видел его. «Наверное, сменил маршрут»,- подумал он, удобнее устроившись на толстенной, похожей на словарь книге, отдающей журнально-газетными корками.
Коты любят наблюдать за прохожими. Прохожие бывают разные…