1. Внешняя политика

Россия никому не угрожает. Россия — Русский мир и Третий Рим.

Россия никого не обижает, мы это говорим и повторим.

Проверки, штурмы, марши ополченья — пример боеспособности страны.

Мы вас позвать готовы на ученья и даже наложить за вас в штаны.

 

Россия вся полна любви и веры, но все-таки, подальше от греха,

вы не смешите наши искандеры: они и так смеются — ха-ха-ха!

Россия никого не окружает, хотя сама всегда окружена.

Россия никого не погружает в ужасные былые времена.

Мы не хотим убийственных решений, чужих столиц не превращаем в цель:

мы признаем, что вы для нас мишени, но это от любви. Мишень, ma belle.

У нас один народ, один мессия, одна на всех победа и беда.

А если что — то это не Россия. Другие — да, Россия — никогда.

2. Внутренняя политика

Россия никого не уважает. Учителя, не лезьте на амвон.

Она без сожаленья провожает того, кто не согласен. Welcome вон.

Не лезьте в душу жителям России, не спорьте, не навязывайте драк.

Поймите наконец, что мы другие. Тут будет или так, или никак.

 

Мы отрицаем ценности мамоны, у нас не голова, а «Булава»,

мы рождены не выполнять законы, мы рождены не соблюдать права,

а кто не так — так это не Россия, а пятая колонна в колесе,

по ним рыдает каждая осина в осенней, сирой средней полосе.

Они убийцы, падлы, ассасины и чуждыми печеньками хрустят.

О чем грустят российские осины? Вот именно по ним они грустят.

3. Метафизика

Россия — это честь, свобода, сила, святая мать и верная жена,

а если что — то это не Россия. Наперсточник, ответь мне, где она?

Ведь ясно же, что как ни голоси я, — но где-то, за туманом и жнивьем,

— другая, настоящая Россия, в чьем отраженном свете мы живем.

 

И злобные, воинственные твари, шекспировские пузыри земли,

которые привидеться в кошмаре кому-нибудь такому же могли,

— все эти конспирологи пустые, сидящие по кочкам и кустам,

все это не Россия. А Россия — она всегда не здесь, а где-то там.

 

Ведь эта всенародная потеха, все средоточье злости и вранья,

бескрайний снег, бездонная прореха — не более чем скорлупа ореха,

завеса, щит. Да ведь и я — не я.

Вам видится производитель строчек, крикун, толстяк, воинственный лубок,

— а я поэт. Я Цветик. Я цветочек. С собой наедине я чисто Блок.

 

Мы требуем любви беспрекословной к тем, истинным. Под маской мы не врем.

Окрестный мир, бездушный, бездуховный нас видит как бы в зеркале кривом.

И в этом наше главное отличье от окружившей нас сварливой тьмы —

что наше настоящее обличье незримо вам и мы всегда не мы.

Россия там, где Пушкин, Фет и Чехов под сенью обаятельных дерев.

Мы можем не попасть туда, уехав, но попадем мгновенно, умерев.

 

источник