Над Нельсоном тоже сгущались тучи. В верхах контр-адмирала не любили, недовольны были и в Адмиралтействе. Слухи об отношениях Нельсона и Эммы Гамильтон докатились до Лондона и до его жены. Леди Нельсон заикнулась, было, что хочет приехать к мужу в Италию, но Нельсон коротко ответил, что ей надлежит оставаться там, где она находится.
Положение Нельсона одним казалось смешным, другим двусмысленным. Положение лорда Гамильтона – достойным удивления и насмешек. Положение Эммы – скандальным и возмутительным.



George Romney.
Emily Hart as Miranda, 1785-1786


Но Нельсону и леди Гамильтон было все равно. Они не могли скрывать свою любовь, не могли прятаться и лгать. Ситуация была трагична и неразрешима. Адмирал понимал, что ставит под сомнение свою репутацию и, в значительной степени, карьеру. Для Эммы любовь к Нельсону была чревата еще большими неприятностями. Невероятными усилиями она добилась высокого положения в обществе, став достойной супругой посланника-аристократа, очень и очень богатого человека, подругой королевы Неаполя! Ее любовь к Нельсону навсегда лишала ее всего, не дав ничего взамен. Развод в те времена в Англии мог быть осуществлен лишь актом парламента, то есть практически был невозможен. Сэр Уильям старательно делал вид, что ничего не замечает, но не замечал ли он, на самом деле, ничего? А жена Нельсона? Она по-прежнему оставалась в Англии, жила в кругу родственников контр-адмирала. 
Еще более были недовольны в Адмиралтействе неоднократными проявлениями недисциплинированности Нельсона. Там надоели его частые письма с жалобами на здоровье (когда у Нельсона были неприятности, он тут же заболевал). Лорды считали, что контр-адмирал слишком много внимания уделяет интересам Неаполитанского королевства в ущерб другим своим обязанностям. Однажды Нельсон получил от лорда Спенсера следующее строгое письмо: ‘Я хотел бы, милорд, чтобы Ваше здоровье позволило Вам остаться в Средиземном море. Но я думаю, согласуясь с мнением всех Ваших друзей, что Вы скорее поправитесь в Англии, чем, оставаясь в бездействии при иностранном дворе, как бы ни были Вам приятны уважение и благодарность, внушенные там Вашими заслугами».
10 июня 1800 года Нельсон и супруги Гамильтон (Уильяма отзывали в Англию), а также королева Каролина на корабле «Фоудройант» вышли из Палермо в Ливорно. Из Ливорно до Анконы они проследовали по суше. Далее русский фрегат доставил путешественников до Триеста, затем в экипажах они прибыли в Вену. Здесь Каролина нежно простилась с подругой. А наши странные путешественники поехали дальше, до Гамбурга, откуда морем добрались 6 ноября до Ярмута. Горацио Нельсон и чета Гамильтон вернулись на родину.



Выдающийся флотоволец, адмирал был невероятно наивен в человеческих отношениях. Возвратившись в 1800 году из Италии в Лондон, он искренне надеялся, что его семейные дела как-то образуются, что жена его Фанни все поймет и примирится с существованием Эммы Гамильтон. Естественно, из этого ничего не получилось, произошел полный и окончательный разрыв. Фанни была разумной женщиной и не стала даже слушать бредней супруга о разводе. Нельсон написал жене прощальное письмо, в котором говорил, что она никогда не давала ему повода упрекнуть ее в чем-либо. Фанни должна была жить отдельно, все отношения, даже переписка, были прерваны. Нельсон позаботился о том, чтобы его жена ни в чем не нуждалась, он обеспечил ей пенсию в 1200 фунтов стерлингов в год. Этого было вполне достаточно, чтобы вести образ жизни, соответствующий ее положению, - она ведь оставалась юридически супругой вице-адмирала, виконтессой Нельсон.


Фанни , виконтесса Нельсон

Это был последний случай, когда Нельсон проявил себя мужчиной, заботящимся о женщине. И парадоксально, это была нелюбимая оставленная жена.
С октября 1801 года по май 1803 года Нельсон был свободен от служебных обязанностей и жил в Англии вместе с Гамильтонами. В 1801 году у Эммы родилась дочь, ее назвали Горацией, но признать дочь не могли ни адмирал, ни Эмма. Горация была крещена как дочь вице-адмирал Чарльза Томпсона . Эмма и Нельсон были крестными. Еще одна дочь умерла через несколько недель после ее рождения в начале 1803. Утверждают, что лорд Гамильтон и тут ничего не заподозрил и продолжал тихо наслаждаться лицезрением своих коллекций, сидя в кресле. Сомневаюсь, что это так. Думаю, что он, уже 70-летний старик, не хотел терять семью, даже такую странную и не хотел остаться без нежной дочерней заботы Эммы. Но определенный план мести у него, вероятно, уже был.

У Нельсона никогда не было своего дома, и он страстно желал приобрести его. Теперь, имея правительственную пенсию и доходы от герцогского имения в Сицилии, можно было реализовать эту мечту. Предприимчивая Эмма подыскала километрах в десяти от Лондона приличный дом с довольно обширным земельным участком. Это был Мертон. В сентябре 1801 года Нельсон стал владельцем имения. Всю сумму за Мертон - 9 тысяч фунтов стерлингов - пришлось выложить ему одному, хотя жить там предполагали и Нельсон и Гамильтоны.


Эмма и лорд Гамильтон в Мертоне

Эмма с присущим ей азартом занялась перестройкой дома, перепланировкой участка. Нельсону здесь было по душе. Он любил беседовать с часто навещавшими его капитанами, прогуливаясь по площадке, которая называлась "корма". Другая площадка именовалась "палубой". Вообще, все, посещавшие Мертон, говорили, что это имение – музей одного человека, и этот человек – великий, величайший и богоподобный адмирал Нельсон. Повсюду висели его портреты и картины, изображавшие сражения, выигранные адмиралом. Весь уклад жизни в Мертоне был построен в угоду Нельсону. Эмма была с радостью угождала своему возлюбленному во всём. По земельному владению протекал большой ручей - приток речки Уэндл, впадавшей в Темзу. Эмма назвала его Малым Нилом. Сэр Уильям пристрастился к рыбной ловле и подолгу просиживал с удочкой на тихом берегу Малого Нила. Часто бывал он и в Лондоне, целые дни проводя в Британском музее, где находилась значительная часть его художественной коллекции. Сэру Уильяму хотелось тишины, покоя. Как все старики, он любил, уютно устроившись в кресле или на берегу речушки, поразмышлять о смысле жизни. В общем, ему нужен был "спокойный дом", но Мертон не являлся таковым.

В Мертоне без конца были гости, за стол каждый день садилось не менее пятнадцати человек. Расходы росли, а денег было не так уж много. Нельсон – не лорд Гамильтон, адмирал – человек небогатый…а Эмма не привыкла экономить…Будь денег в два раза больше, леди Гамильтон потратила бы и их. 
6 апреля 1803 года ‘союз трех» пришел к концу. Уильям Гамильтон скончался. Похороны состоялись в Пемброкшире. Нельсон на них не присутствовал: он не любил похорон и по возможности старался избегать подобных печальных церемоний. Эмма скорбела о кончине человека, который так много сделал для нее и всегда был добр к ней. «6 апреля - несчастливый день для осиротевшей Эммы. В 10 часов 10 минут утра верный сэр Вильям навсегда покинул меня!» _ писала она в своем дневнике.

Вот тут-то и стало совершенно ясно, что лорд Уильям всё знал об отношениях своей жены и Нельсона. И отлично понимал, чья дочь Горация. Не желая, чтобы состояние Гамильтонов перешло в чужие руки, он ничего не оставил Эмме, назначив своим единственным наследником Чарльза Гревиля. Это означало, что будущее леди Гамильтон и Горации целиком в руках Нельсона. 
Но Эмму это мало заботило. Все ее помыслы были сосредоточены на другом. Уход из жизни сэра Уильяма делал несколько более реальной ее «голубую мечту» - официально стать супругой своего возлюбленного. Однако на пути к алтарю все еще стояла законная леди Нельсон. Наивная Эмма, как дитя, право!
После смерти Гамильтона Эмма и Нельсон смогли, наконец, взять к себе нежно любимую ими обоими Горацию, которая воспитывалась в другой семье. Казалось, теперь ничто не разлучит их. 
Увы, только казалось…
Как истинный военный, Нельсон любил морские баталии и с радостью откликнулся на предложение Адмиралтейства возглавить флот в войне с французами . В предстоящем сражении англичане надеялись не просто добыть победу, а решительно сокрушить военно-морскую мощь врага (во всяком случае, такова была задача). Нельсон не мог не понимать, что такое сражение потребует больших жертв. В те дни адмиралы и капитаны в разгар боя находились на верхней палубе и подвергались той же опасности, что и рядовые матросы. Нельсон в битвах потерял глаз, затем руку, и никто не мог дать гарантий относительно того, что на этот раз шальное ядро не лишит его жизни.
И, что совершенно потрясает, зная об этом, Нельсон вовсе не озаботился судьбой Эммы и своей дочери, не подумал о том, чтобы написать завещание, которое могло бы уберечь их от бедности. Нельсон был рад своему назначению. В письме другу он поясняет: ‘Я иду потому, что это правильно и необходимо, и я сослужу верную службу моей стране». 



Эмма была в отчаянье, она понимала, что Горацио уже все решил , и её мольбы бесполезна. Словно предчувствую вечную разлуку, она заливалась слезами и старалась ни на секунде не расставаться с любимым.
Накануне битвы, обещавшей быть страшной и кровопролитной, Нельсон решил привести в порядок свои дела. И даже оформил завещание. Звучало оно так: «Я вверяю, Эмму леди Гамильтон заботам моего короля и страны. Надеюсь, что они обеспечат ее так, чтобы она могла жить в соответствии с ее рангом. Я также завещаю милосердию моей страны мою приемную дочь Горацию Нельсон Томпсон и желаю, чтобы она именовалась в будущем только Нельсон».
Сколь поразительны наивность и простосердечие этого умудренного в походах и сражениях человека! Он был убежден, что его великая любовь к Эмме - вполне достаточное основание для того, чтобы правительство щедро ее обеспечило. Он не мог не знать - леди Гамильтон тысячу раз говорила ему об этом, - что в высшем обществе ее ненавидят, осуждают и презирают.


Горация Нельсон на коленях перед могилой своего отца ( Уильям Оуэн , после 1807) . Картина совершенно фантазийная, но умилительная


Нельсон чувствовал это и сам. И, тем не менее, за несколько минут до смертельного сражения он поручает два самых дорогих для него существа заботе короля! Вместо того, чтобы оставить им свое состояние. Наивность, граничащая с идиотизмом и непорядочностью! Говорили, что, когда через несколько недель Эмме стало известно содержание этого завещания, она воскликнула: ‘Каким же ребенком был мой Нельсон!» Боже, какое же сердце было у этой женщины, которую почему-то любят называть то куртизанкой, то авантюристкой! 
Нельсон погиб, выполнив свой долг перед Англией и оставив Эмму и Горацию одинокими и бедными. Эмма была опозорена скандальной связью с адмиралом, и все двери были закрыты перед ней.



Смерть Нельсона

Содержать Мертон стало не по средствам, и Эмма продала его. Не умевшая экономить, она быстро потратила полученные от продажи деньги. Леди Гамильтон без конца писала в Адмиралтейство, напоминая не только о завещании Нельсона, но и о своих заслугах перед Англией. Увы, безответно. Она пыталась напомнить Марии-Каролине о былой дружбе, о том, сколько она сделала, чтобы спасти королевское семейство – напрасно. Она писала Гренвиллю, своему бывшему любовнику и наследнику лорда Гамильтона – тот не отвечал на её письма. Деньги таяли, кредиторы не давали отсрочки… Леди Гамильтон оказалась в долговой тюрьме , где провела около десяти месяцев. Весной или летом 1814 года адвокату Джошуа Джонатану Смиту удалось добиться ее освобождения под залог и помочь ей бежать во Францию, в Кале.
Несчастная, больная женщина все пыталась найти хоть какие-нибудь средства, чтобы её бесценная Горация не голодала, чтобы могла получить хоть какое-то образование. 



Emma Hamilton and Madam Bianchi seated at a square piano

Увы, это было уже не по силам когда-то столь полной энергии Эмме. Жизнь кончилась, и напрасно было вспоминать былое. 15 января 1815 года в ужасающей нищете умерла бедная Эмма, страстная и талантливая, прекрасная, яркая, блистательная, любящая…

Горация после смерти матери вернулась во Францию. Чтобы избежать ареста за долги матери, она приехала в одежде мальчика, нашла родственников Нельсона и благополучно жила с ними до самого своего замужества. Умерла она 6 марта 1881 года в возрасте 80 лет.


От Эмма в этом мире осталась только роза "Леди Гамильтон"




Роза " Леди Гамильтон"

Тщетно было её сияние, тщетна была её жизнь. Из праха мы пришли, в прах возвращаемся. 

Уж сколько их упало в эту бездну, 
Разверстую вдали! 
Настанет день, когда и я исчезну 
С поверхности земли. 

Застынет все, что пело и боролось, 
Сияло и рвалось: 
И зелень глаз моих, и нежный голос, 
И золото волос. 
Цветаева